Вход на сайт

CAPTCHA
Этот вопрос задается для проверки того, не является ли обратная сторона программой-роботом (для предотвращения попыток автоматической регистрации).

Языки

Содержание

Счётчики

Рейтинг@Mail.ru

Вы здесь

СОЗДАНИЕ БИОГРАФИИ ИСААКА БАБЕЛЯ

Русский

Доктор
Райнхард Крумм
руководитель
рос. отд. Фонда Эберта

СОЗДАНИЕ
БИОГРАФИИ ИСААКА БАБЕЛЯ — ЗАДАЧА
ЖУРНАЛИСТА

I. Начало

Как
бы Исаак Бабель назвал свою автобиографию:
«Воспоминания», «Моя жизнь», «Контрасты
столетия»? Все это — реальные заголовки
книг, написанных людьми, чья жизнь или,
по крайней мере, часть их жизни пришлась
на начало XX в. Это было то самое время,
в котором Бабель прожил 40 лет из его
почти 46-летней жизни. К сожалению, как
мы знаем, Бабель не написал свою
автобиографию; и нам потребуется
воображение и исследование — в рамках
журналистского расследования — для
того, чтобы раскрыть историю его жизни.

И все же из всех
вышеупомянутых названий анализ последних
ста лет, проведенный известным историком
Эриком Хобсбаумом, «Контрасты столетия»
ближе всех подходит к описанию испытаний,
выпавших на долю Бабеля. Намного ближе,
чем автобиография Хобсбаума «Интересные
времена», потому что XX в. был не просто
интересным — что не интересно в жизни?
 — он был наполнен контрастами. Мы были
свидетелями двух мировых войн, в которых
участвовали почти все европейские
страны, Соединенные Штаты и некоторые
азиатские страны. На наших глазах
произошло крушение Османской империи,
Австро-Венгрии и царской России. Мы
наблюдали распространение утопической
идеи, ставшей государственной идеологией
России, — коммунизма. Можно привести
доводы в пользу того, что, несмотря на
политическую и экономическую
несостоятельность, прошлое столетие
было фактически Российским столетием.

Бабель согласился
бы с этим утверждением. Он родился во
времена царя, а сознательную жизнь
прожил в советское время. Он видел
удивительные изменения, которые произошли
в стране, где преобладало сельское
хозяйство. В течение очень короткого
периода времени Россия была насильно
преобразована в индустриальную страну,
энергично развивающуюся в некоторых
областях, со всеми сопутствующими
проблемами и страданиями, через которые
прошли и другие страны, но за более
длительное время. В то же время сельские
районы очень сильно пострадали от
коллективизации. Террор и насилие стали
инструментами для осуществления
преобразований.

Недостаточно
назвать эти времена интересными. Нет,
те годы были экстремальными, и Бабель
очень хорошо понимал это. И как писатель
он имел возможность документально
отразить воздействие этих перемен на
народ. Как обычный, средний русский
человек относился к государству, которое
собиралось изменить жизнь почти каждого
своего гражданина? А как государство
вводило новый порядок?

Лишь
несколько авторов, и не только в России,
хотели в то время предпринять подобную
попытку и исследовать социальную жизнь.
Вплоть до 1925 г. в Советской России
наблюдалось явление, к которому можно
применить термин «ревущие двадцатые».
Есенин и Маяковский были среди тех
немногих, кто упивался духовной свободой,
которую русские писатели не имели в
течение столетий. Но темные тучи цензуры
уже появились на горизонте, и они быстро
приближались. Бабель тоже их видел. Но
он не обращал на них внимания. Он продолжал
писать. До самой своей смерти.

Бабель
был очень умным человеком, выдающимся
писателем. В 1933 г. он мог бы получить
Нобелевскую премию вместо Ивана Бунина.
Он был одним из немногих советских
писателей, кто много ездил по Советскому
Союзу и Европе. У него было хорошее
чувство юмора, и он любил жизнь. Но у
него была только одна цель: писать. Он
не был литературным денди, но образ его
жизни нельзя назвать спартанским. Ранний
успех обеспечил ему устойчивый доход,
но все же денег постоянно не хватало.
Бабель посылал деньги за границу, помогая
своим друзьям, и в то же время у него и
у австрийского инженера Бруно Штайнера
была одна машина на двоих — восьмицилиндровый
Форд.

Однако биография
Бабеля — это не сага о герое. Он все еще
подвергается критике из-за своей близости
к НКВД. Критики говорят о том, что он
знал обо всех ужасах и все же разговаривал
с власть предержащими. При проведении
более подробных исследований мы находим
ключи к его личной жизни, которые
ускользнули от взора случайного
наблюдателя. Пострадали очень близкие
ему люди. У Бабеля были осложнения и в
семейной жизни. Официально он был женат
на Жене Гронфэйн, у него была любовница
Тамара Каширина, а с Антониной Пирожковой
он прожил вместе последние семь лет
своей жизни.

Каждая женщина
подарила ему ребенка: Наталию, Михаила,
Лидию. Бабель любил их, но с самого начала
не мог жить только семьей. Он не хотел
последовать за своей женой в Париж и не
хотел продолжать отношения с Тамарой
Кашириной. Только с Антониной Пирожковой
Бабель прожил вместе какое-то время,
поэтому Лидию он видел почти каждый
день. Наталии он писал письма и навещал
ее, но Михаил видел своего отца только
один или два раза.

Вместо
этого его жизнь была сосредоточена на
работе. Для него было несложно найти
тему для рассказа. Он был открытым
человеком и мог рассмешить любого.
Иногда он отвечал по телефону голосом
женщины. И, благодаря своему обаянию,
мог посетить все те места, которые он
хотел описать. Но
надо было обрести свой собственный
голос, чтобы не подражать таким людям,
как его наставник Максим Горький, под
влиянием которого он находился длительное
время. Ему необходим был свой стиль,
чтобы соответствовать собственным
высоким стандартам и писать быстрее.
Бабель неоднократно говорил о том, что
не может писать каждый день.

Бабелю
слишком сильно зависел от своего
настроения. Только в хорошем настроении
он был способен на то, чтобы писать
качественно и много: необходимое
количество слов, выразительный язык,
точные картины и сравнения. Обычно ему
чего-то не хватало. И ему приходилось
прилагать слишком много усилий. Его
цель: достигнуть литературы более
высокого уровня1.

Это мешало
зарабатывать деньги. Поэтому Бабель
пробовал также писать и сценарии
кинофильмов. Некоторые оказались
удачными, другие нет. Но благодаря
сотрудничеству с государственными
киностудиями на Украине, в России, Москве
и Ленинграде, он зарабатывал больше
денег, чем приносил ему литературный
труд, не говоря уже о его сценариях для
театральных постановок «Закат» и
«Мария», которые провалились.

Был
ли Бабель действительно несчастен из-за
этих неудач? Исследование показывает:
не очень, потому что это не затрагивало
его настоящей работы — литературы. Когда
кто-то критиковал его за эту деятельность,
как это делали Максим Горький или
Александр Воронский, требовались дни,
если не недели, чтобы придти в себя. Он
писал Горькому: «Даже если я совершил
какие-то ошибки, прошу Вас, пожалуйста,
не теряйте веру в меня»2.
Единственное желание Бабеля было писать.
В стране происходило так много событий,
что было трудно идти в ногу со временем.
В этих событиях, свидетелем которых он
был, можно найти ключ к жизни Бабеля и
понять, как они воздействовали на его
жизнь.

Сначала
поражение Польской армии в Галиции.
Бабелю потребовалось шесть лет, чтобы
опубликовать свои впечатления в виде
книги. Затем наступила эпоха НЭПа, новой
экономической политики большевиков,
превратившей некоторые части России в
капиталистические островки. Но не
надолго. Пришел к власти Сталин, а с ним
начались индустриализация и коллективизация.
Процесс был невозможен без принуждения.
Бабель проявлял большой интерес к
организации секретной службы: он хотел
написать книгу об этом, и, возможно, она
была написана. Вначале он говорил о
своем плане с писателем Дмитрием
Фурмановым, редактировавшем его рассказы
о Красной Конармии.

Однако
все эти социальные преобразования мало
интересовали писателей и журналистов:
только если государство им велело
интересоваться. Требовалось воспевать
успехи, даже если их было очень мало.
Сталин попросил писателей стать
инженерами человеческих душ. Бабель
отказался. Он писал, но не печатался,
заведомо зная, что такое поведение
равнозначно смерти. Он делал все, чтобы
выжить, «за исключением литературной
работы, не говоря уже о публикации»3.

Тот
факт, что он продолжал писать о мрачной
стороне антигуманного развития Советского
Союза, например, о коллективизации, и
частично опубликовал написанное, ярко
обозначил его индивидуальность. Он был
тем человеком, который оставил литературно
обработанные документальные факты
истории молодого государства. Он
чувствовал в себе силы, чтобы продолжать
писать, но уже понял, что публикация его
произведений — это почти самоубийство.
В 1933 г. были отклонены два рассказа,
предложенных
«Альманаху 16-го
года», издававшемуся в ознаменование16-летней
годовщины революции.

Это
было время, которое Бабель провел в
Париже, куда он поехал, чтобы навестить
свою жену Женю Гронфэйн. Потребовалось
много усилий, чтобы получить визу при
поддержке политической элиты. Только
с помощью Горького Бабель, наконец,
побеждает. Но он считал себя врагом
государства, как он писал в письме к
Горькому4.
Вопрос о его выезде во Францию обсуждался
на самом высоком уровне. Решение Политбюро
во главе со Сталиным, министром иностранных
дел Вячеславом Молотовом и секретарем
Московского городского комитета партии
Лазарем Кагановичем было принято на
основании голосования. Все же Сталин
был против того, чтобы позволить Бабелю
получить бюджетные деньги на его поездку:
«Бабель не стоит того, чтобы тратить
иностранную валюту на его поездку за
границу»5.

Несмотря на то, что угроза была
явной, в 1933 г. Бабель возвращается.
Почему? Что бы оп по Москве ходили слухи,
о том что он не собирается возвращаться.
Бабель был фанатично привязан к России,
ему некуда было ехать. И он чувствовал
себя в абсолютной безопасности. И тому
есть одно объяснение — это его контакты
с главой НКВД Николаем Ежовым, установить
которые ему помогла Евгения Соломонова,
еврейская девушка, с которой он был
знаком со времен Одессы и с которой у
него была любовная связь в 1926 г. Какое-то
время он даже бывал в гостях у Ежова,
играл с ним в городки и слушал его жуткие
рассказы. Однажды предшественник Ежова
Генрих Ягода дал Бабелю совет в случае
ареста НКВД отрицать все обвинения:
«Если кто-то все отрицает, мы бессильны»6.

В
этом заключается одна из главных причин
того, почему настолько трудно писать
биографию Исаака Бабеля. Каким-то образом
он был связан с таинственной службой,
которая контролировала Советскую Россию
с самого первого дня ее существования.
Я не имею в виду его работу на ЧК, которая,
вероятно, состояла в том, что он переводил
письма с французского языка на русский
и наоборот. Но его отношения с Ежовой
(Соломоновой) и самим Ежовым приводили
НКВД в замешательство. Когда Бабеля
арестовали 35 дней спустя после ареста
Ежова, НКВД попытался обвинить их обоих
в попытке
свержения
Советской власти.

И то, что Бабель
был допрошен и, скорее всего, подвергнут
пыткам, а затем расстрелян, сделало его
человеком, чье досье вряд ли стало бы
известным широкой общественности до
тех пор, пока существовал Советский
Союз. Только благодаря удивительной
смене руководства в середине восьмидесятых
годов ученые и писатели получили
возможность, подобно Виталию Шенталинскому
и Сергею Поваркову, провести журналистское
расследование и получить доступ к делу
Исаака Бабеля, хранящемуся в КГБ. Они
смогли восстановить события последних
дней его жизни. Впервые в центре внимания
оказалась жизнь самого И. Бабеля, а не
его работа.

После
официальной реабилитации Исаака Бабеля
в 1954 г. было написано много статей и
книг о его произведениях. Но только
несколько книг появилось в Москве или
Ленинграде, и очень много — в Кемерово,
сибирском шахтерском городе, в Алматы,
теперь Казахстан, и в Душанбе, ныне
Таджикистан7.
Другими словами, далеко от центра. В
новых публикациях использовался текст,
подвергнутый цензуре в 1933 г. и позже.
Его рассказы о гражданской войне, о
жизни евреев в Одессе были интересными
и представляют собой немногие сохранившиеся
документы той эпохи. Против этого ничего
нельзя сказать.

Но
жизнь Исаака Бабеля должна была остаться
неизвестной для советских людей.
Реабилитировали его произведения, но
не самого писателя. И я мог бы привести
доказательства, что это верно и по сей
день. Его произведения известны и
вызывают уважение, но сам Бабель остается
в тени. Он все еще считается предателем
родины, потому что критически писал о
Красной кавалерии Буденного. А это все
еще считается непатриотичным.

Бабель
был тесно связан с непопулярным НКВД.
Его легко можно считать предателем. Он
многое мог бы сделать, чтобы помочь
друзьям, используя свои связи с НКВД.
Например, Мандельштамы, зная это, пришли
к нему за советом. Но Бабелю не все было
позволено. Венгерский писатель Эрвин
Синко рассказал об одном эпизоде, когда
Бабель внезапно изменил свое решение
и не выступил в его защиту. Несмотря на
то, что, оглядываясь назад, нельзя
критиковать Бабеля за то, что он не был
героем, все же можно понять разочарование
Синко.

Почему
так получилось, что после попыток Джудит
Стора-Сандор и Джеймса Е. Фалена в конце
1960-х — начале 1970-х написать биографию
Бабеля не появилось ни одной вдумчивой
биографии одного из наиболее известных
и блестящих писателей Советского Союза?
«Едкий как аммиак, блистающий как
бриллиант», — так сказал о нем литературный
критик Вячеслав Полонский. Газета
«Правда» назвала его «восходящей звездой
нашей литературы».

Добротная
журналистская работа подразумевает
также посещение мест, где протекали
реальные события. Но до сих пор ни одна
улица или площадь не названа его именем
ни в России, ни на Украине, нет этого
даже в Одессе. Когда я посетил дом, в
котором он жил на улице Ришелье, 17, там
сохранилась лишь старая надпись на
двери: «Бабель. Умер в 1941 году». Его дача
в Переделкино, где он был арестован,
снесена, и нет никаких признаков ее
восстановления. То же самое случилось
с домом НЭП на Большой Николо-Воробьинской
улице в центре Москвы, где он жил вместе
с Антониной Пирожковой. Его дом в
Молоденово, небольшой деревне к востоку
от Москвы, где он провел около двух лет
в колхозе, — одно из немногих уцелевших
строений, как и сохранившийся дом в
Сергиевом Посаде, который все еще стоит,
но без какой-либо мемориальной доски.

Имеется лишь одно выдающееся
исследование, посвященное работам
Бабеля8.
Как же объяснить, что ни один российский
или украинский историк, ни один
литературный критик не попытался
написать о жизни мессии из Одессы? Не
поэтому ли Наталия
Бабель однажды очень
искренне сказала мне, когда услышала о
моих планах описать жизнь ее отца:
«Должно быть, Вы или очень хороший или
просто сумасшедший».

Название нашей конференции -
«Загадка Исаака Бабеля». Возможно, это
 — «головоломка, покрытая тайной и
находящаяся внутри загадки», если
процитировать Уинстона Черчилля. Эта
оценка ситуации кажется очень правильной.
Ведь так многого еще не хватает: не
осталось почти никаких следов зданий
или квартир, где Бабель работал в течение
долгого времени: ни в России, ни на
Украине, ни в Париже. Все еще не найдены
его произведения, конфискованные во
время его ареста в 1939 г. В конце концов,
ведь было 15 папок с рукописями, 11 папок
с законченными книгами, не говоря уже
о корреспонденции. Среди тех рукописей
должны быть три его главных произведения:
«Коля Топуз», о предпринимателе и
преступнике, который пытался выжить в
коммунистические времена, вероятно,
книга об НКВД и книга с новыми короткими
рассказами. Как можно судить о писателе
и описывать его жизнь, если Вы знакомы
только с частью его работ? Абсолютно
ясно, что необходимо провести всеобъемлющее
журналистское исследование.

Поскольку
произведения Бабеля были запрещены,
трудно найти документы о его жизни. Он
жил в Ленинграде и Одессе, но архивных
материалов о Бабеле почти нет. Частично
потому, что архивы были разграблены или
переданы на хранение в разные места во
время Великой Отечественной войны.
Некоторые архивисты заявляют, что
документы переданы в Москву, потому что
Бабель был врагом народа, и только архиву
НКВД в столице было доверено хранение
дел, связанных с ним. Этот заявление
трудно проверить.

И порядок в
московском архиве далек от идеального
 — все еще нелегко получить доступ к
делам. Я далек от предположения, что
государство делает это намеренно.
Некоторым архивам до сих пор не разрешается
открывать свое ценное содержимое, потому
что до сих пор существует понятие
«Совершенно секретно». Архив при
Президенте Российской Федерации закрыт
для иностранцев. Именно это сказал мне
человек по телефону без всякого
подтверждения в письменной форме. Как
журналист, Вы пытаетесь обнаружить
следы надежных свидетельств, но
вышеупомянутые препятствия, возводимые
все еще в какой-то мере тоталитарным
государством, могут привести в уныние.

Помимо
исчезнувших мест, связанных с писателем,
его утраченных рукописей и трудностей
в работе с архивами, имеются еще две
проблемы. Одна связана не только с
Бабелем, но с каждым человеком, который
давно умер: это малочисленность очевидцев.
Бабель был общительным человеком,
поэтому у него было много друзей. Он был
известен в театральном мире, в мире кино
и, конечно, знал людей, занимавших самые
высокие государственные посты не только
в Москве, но и на Украине, на Кавказе и
во Франции. Но большинство знавших его
людей, за очень небольшим исключением,
уже умерли.

Другая
причина непосредственно связана с
Бабелем. Он обладал чувством юмора и
любил перевоплощаться. То, о чем он
написал в «Одесских рассказах», частично
произошло с ним самим, частично — нет.
Его автобиографические наброски
являются, до некоторой степени, чистым
вымыслом: «Конечно, многое было
преувеличено и изменено», — как сам он
написал в письме к семье9.
Но это почти единственные сохранившиеся
воспоминания о его раннем детстве.
Позднее появились и другие препятствия:
очень личные письма, те, что были написаны
жене в Париж, были сожжены, поскольку
мадам Гронфейн опасалась, что немецкая
армия могла бы узнать, что она является
женой еврея из России.

Совсем
не удивительно, что за последнюю пару
лет в России были изданы две книги о
жизни Бабеля. Но это — художественные
произведения. В одном из них писатель
пытается описать Бабеля в ходе кампании
Конармии против Польши, а в другом автор
изображает воскресение Бабеля после
многих лет, проведенных в ГУЛАГе. Без
сомнения, произведения Исаака Бабеля
популярны. Но что можно сказать о самом
авторе? Наталия Бабель была права, когда
она намекнула, что я сумасшедший. Мне
действительно надо было проделать
огромную исследовательскую работу,
чтобы вплотную приблизиться к разгадке
личности Бабеля.

II. Поиск

Какие компоненты
необходимы для создания хорошей
биографии? В случае с писателем — это
его произведения, дневники и мемуары.
Вам необходимы люди, знавшие его,
работавшие с ним. Если они живы, Вы с
ними беседуете, если они умерли, читаете
их мемуары. И Вам необходимо посетить
все те места, где он провел большую часть
своей жизни. В то же самое время необходимо
ознакомиться с историей его времени, в
данном случае — с политическим,
социально-экономическим фоном жизни
царской и советской России.

Позвольте
начать с его работ: издано много книг с
произведениями Бабеля. И благодаря
родственникам опубликованы сборники
его рассказов, сценарии кинофильмов и
театральные пьесы. Антонина Пирожкова
начала с двух томов, изданных в 1990/1991
гг. До сего времени они остаются наиболее
полным изданием на русском языке. Десятью
годами позже Наталия Бабель опубликовала
собрание сочинений своего отца на
английском языке. На немецкий язык были
переведены «Конармия» и «Дневник
Польской кампании», великолепно
отредактированные Питером Урбаном,
письма Бабеля, изданные Герхардом
Хакером10.

К
сожалению, не все рассказы еще найдены.
Ежи Помяновски, чей дядя переводил книги
Бабеля на польский язык, обнаружил
утраченный короткий рассказ «На станции»,
изданный в 1918 г.11
Но местонахождение папок с рукописями,
конфискованными НКВД после ареста
Бабеля, все еще неизвестно, несмотря на
то, что многие люди активно искали их.
По предположению одного из сотрудников
ФСБ, организации, являющейся преемницей
КГБ, папки могли потеряться во время
эвакуации архива в Куйбышев во время
немецкого наступления на Москву в
1941/1942 гг. Но их также могли оставить в
Москве. Возможно, сейчас они хранятся
в президентском архиве.

Можно
только делать предположения о содержании
этих рукописей, за исключением рассказа
«Коля Топуз», повествующем о сильном и
энергичном человеке, который пытается
выжить в ходе коллективизации и
индустриализации. Для этого имеются
подсказки: на Украине Бабель проводил
исследование на эту тему. Он также писал
друзьям о своем желании написать «роман
страниц на триста». Но он никогда не
посылал эту книгу в издательство, потому
что ее тема едва ли получила бы поддержку
Союза писателей.

Сборник
«Новые рассказы», о котором Бабель писал
своей семье в Брюссель, утерян. Мы не
знаем, о чем они повествовали. Также
утеряна книга о ЧК, хотя есть сомнения
в том, что она вообще написана. Сергей
Поварков, проделавший внушительную
работу во времена гласности генерального
секретаря Михаила Горбачева, но не
написавший полную биографию Бабеля,
обнаружил интересный факт о том, что
сам Сталин мог издать 50 экземпляров
этой книги. Но до сих пор нет никаких
подтверждений этого факта12.

Личная
переписка Бабеля является самым лучшим
источником свидетельств для журналиста:
благодаря Наталии Бабель хорошо
сохранились его письма к семье. Но не
все из них опубликованы. Эти письма
являются очень важным источником данных
для биографии Бабеля. Однако не следует
забывать, что письма за границу
подвергались цензуре, и Бабель всегда
об этом помнил, когда писал их. Однако,
что удивительно, некоторые из них были
довольно откровенными.

Далее.
Некоторые письма опубликованы в одном
издании произведений Бабеля, некоторые
 — в других, а часть можно найти только
в разрозненных статьях. Например, письмо
Бабеля к Горькому, написанное в 1932 г.,
где он жаловался на то, что государство
относится к нему как к врагу народа.
Бабель просил о визе в Париж, но Лазарь
Каганович, секретарь Московского горкома
партии, отказал ему в этом. Это письмо
 — это важный документ, главный ключ,
ибо оно доказывает, что Бабель осознавал,
какое давление на него оказывает
государство.

Изучая
биографию Бабеля, я обнаружил, что до
меня здесь уже побывал другой интересующийся
журналист. Документы о молодом Бабеле,
его школьные журналы в Одессе и Киеве
и его переписка с Психоневрологическим
институтом в Петрограде, были частично
обнаружены Ушером Спектором, инженером
и российским энтузиастом Бабеля, который
написал о Бабеле и редактировал его
книгу для издания, которое увидело свет
в 1989 г. в Тбилиси. Но Спектор нашел не
все. Например, имеется письмо Бабелю из
Киевского коммерческого училища,
датированное февралем 1914 г., в котором
ему дается разрешение на поездку за
границу на лечение. Причина заключалась
в болезни Бабеля, как писал лечащий врач
 — «нервной слабости». Вероятно, Бабель
так и не смог выехать за границу из-за
начала Первой мировой войны.

Еще одна
интересная находка — это документ,
выданный полицией в Петрограде в 1916 г.,
который разрешал Бабелю проживать в
городе на время учебы в Психоневрологическом
институте. Это доказывает, что Бабель
ошибался, когда писал в своей автобиографии,
что он испытывал трудности, потому что
жил в городе незаконно. Нет, Бабель
получил необходимые документы, и ему
разрешили жить и работать в одном из
самых интересных городов в России во
время революции.

Эти письма
завершают мозаику жизни Бабеля. Они не
дают никаких сенсационных новостей. Но
они доказывают или опровергают некоторые
предполагаемые факты об И. Бабеле. Для
его первой биографии необходимо собрать
как можно больше этих небольших камешков,
чтобы завершить мозаичную картину. Эта
работа затем послужит основой для
следующего исследования. Биограф Бабеля
должен быть журналистом, помимо того,
что он ученый и писатель, который пробует
придать смысл всем этим мелким деталям
и проверить их.

Воссоздав
творческую деятельность Бабеля,
необходимо было сделать следующий шаг
 — найти людей, которые видели Бабеля и
разговаривали с ним, отыскать мемуары
его друзей и коллег. Начало было достаточно
простым. Вторая жена Бабеля Антонина
Пирожкова и его дочь Наталия были живы
и готовы поделиться деталями жизни
Бабеля. Михаил Иванов, сын Бабеля и его
подруги Тамары Кашириной, умер за
несколько дней до нашей встречи,
назначенной в Москве. Но я встретился
с его женой, Людмилой Ивановой. Она
показала мне сделанную ее мужем фотографию
дома Бабеля в Сергиевом Посаде, который
я затем посетил. Только несколько человек
помнили имя Бабеля, они рассказали мне
о своих родителях, живших здесь до войны.
Но не было никаких рассказов, связанных
с его именем.

Благодаря
работе Джудит Стора-Сандор, мы имеем
записи воспоминаний сестры Бабеля
Марии, с которой госпожа Стора-Сандор
беседовала несколько раз. Помимо этих
источников, я разыскал Семена Липкина
и Бориса Ефимова. Липкин, известный
российский поэт, знал Багрицкого,
хорошего друга Бабеля, который тоже
родился в Одессе. От Багрицкого Липкин
услышал рассказы о Бабеле, которые он
все еще помнил. Когда я познакомился с
Липкиным, ему было далеко за восемьдесят.
Но он был молод, по сравнению с Ефимовым,
братом Михаила Кольцова, известного
советского журналиста, стоявшего у
истоков журнала «Огонек», а затем
принимавшего участие в гражданской
войне в Испании. Эрнест Хэмингуэй
упоминает Кольцова в книге «По ком
звонит колокол». Он был расстрелян НКВД
в 1938 г. Ефимов выжил и стал известным
художником-карикатуристом.

Он
знал Бабеля через своего брата и помнил
его рассказы о пребывании Бабеля на
обеде в доме Ежова. Кольцов сказал своему
брату, что еда была хорошая, но он бы не
удивился, если бы Ежов арестовал и
расстрелял его немедленно. Ефимов также
помнил, что у Бабеля сложились прекрасные
взаимоотношения с НКВД, что было весьма
необычно для писателя.

Другим
человеком, упоминавшим о связи Бабеля
с НКВД, была Татьяна Парэн, дочь первого
французского культурного атташе в
Москве, которая позднее работала во
французском издательстве, имея дело с
советскими авторами. Очевидно, ее отец
и Бабель хорошо знали друг друга и
встречались в 1935 г. близ Парижа, где
госпожа Бабель жила со своей дочерью
Наталией. Во время своих разговоров
взрослые выпроваживали детей из дома
и плотно закрывали все окна. Даже в
Париже боялись шпионов из НКВД.

Немецкую
точку зрения я услышал от г. Георга
Виланд-Херзфелда, сына основателя
издательства «Малик», которое в двадцатые
и тридцатые годы печатало книги российских
писателей: Горького, Бабеля, Иванова.
Издательство «Малик» вынуждено было
закрыться после прихода Гитлера к
власти. Георг рассказывал,что его мать,
госпожа Херзфелд, в то время проявляла
интерес к будущему Бабеля, с которым
она встретилась в Берлине в конце
двадцатых годов. Это были немногие
оставшиеся в живых люди, которые помнили
Бабеля непосредственно или через своих
друзей и родственников.

Кроме
интервью, есть некоторые неопубликованные
документы, написанные людьми, которые
рассказывают о своих встречах с Бабелем.
Назову только двух из них: Галина
Воронская, дочь редактора журнала
«Красная новь», и Софи Эрлих, работавшая
помощником в журнале «Летопись» в
Петрограде. Это чисто журналистская
работа — найти все мемуары людей,
встречавшихся с Бабелем, и написать об
этом. Писатели Элиас Канетти, Оскар
Мария Граф, джазовый музыкант Леонид
Утесов, венгерский автор Эрвин Синко -
лишь некоторые из них.

Да,
есть книга «Воспоминания о Бабеле»,
опубликованная в Москве в 1989 г. Это -
сборник статей и воспоминаний о Бабеле.
Но иногда опубликованы только отдельные
части воспоминаний о Бабеле, написанных
тем или иным человеком. Например, Tатьяна
Стах, друг Бабеля по Киеву, помнила и
опубликовала позднее воспоминания об
аресте Бабеля в московском доме 15 мая
1939 г. Она случайно оказалась там, и даже
попыталась спасти произведения Бабеля.
Но НКВД уже забрало их.

Как
можно увидеть, отдельные недостающие
части мозаики жизни Бабеля удалось
найти и добавить для завершения картины.
Но все еще недостает больших кусков. Я
надеялся найти некоторые из них там,
где Бабель провел какой-то период своей
жизни. Недостаточно просто увидеть дом,
в котором кто-то жил, чтобы немедленно
судить о его характере или личности. Но
при этом в какой-то мере может сложиться
понимание того мира, в котором человек
вырос и который неизбежно формировал
его сознание, дух, ментальность. И вновь
нужно подчеркнуть, что поскольку
свидетельств жизни Бабеля все еще так
мало, необходимо использовать любую
возможность, чтобы найти вещественные
свидетельства.

Начало
жизни Бабеля связано с Одессой, хотя он
провел в этом удивительном городе не
так уж много времени. Даже в
посткоммунистическом периоде очарование
и живость города осязаемы почти физически.
Архитектура, море и солнце. И до сих пор
существует различие между бедным районом
Молдаванки, где родился Бабель, и улицей
Ришелье, где позже Бабель жил со своими
родителями. Величественный дом с большими
квартирами и красивый вид из квартиры,
в которой он жил.

Потом был Киев,
где Бабель учился и встретил свою будущую
жену Женю. Он четыре раза менял комнаты
и квартиры в разных районах города. В
центре Киева родители Жени имели дом с
необыкновенным архитектурным фасадом.
Это было новое направление в искусстве.
Бабель узнал Киев и возвращался сюда
много раз.

В
Петрограде он снимал комнату далеко от
Психоневрологического института, но
очень близко к редакции журнала Максима
Горького «Летопись» на Монетной улице.
Случайность? Почему студент выбрал
комнату, находившуюся очень далеко от
того места, где он предполагал учиться?
Особенно, если учитывать тот факт, что
институт был расположен в промышленной
части города, где арендная плата была
совсем невысокой. Это может рассматриваться
как намек на то, что Бабель совсем не
интересовался занятиями. Скорее всего,
он хотел стать писателем. В этом и
заключается работа журналиста — найти
эти едва ощутимые подсказки и понять
их значимость.

Следующей
остановкой на жизненном пути Бабеля
была пара месяцев на территории между
Киевом на востоке и Лембергом (ныне
Львов) — на западе. Это было время
русско-польской войны, когда Бабель
работал в Первой Конармии Семена
Буденного в качестве военного
корреспондента. Я не путешествовал на
лошади подобно Бабелю, а предпринял
путешествие на автобусе, чтобы увидеть
эту область, где работал Бабель. Одно
из самых интересных наблюдений -
различие, видимое даже сегодня, между
бывшей австро-венгерской территорией,
к западу от небольшого пограничного
города Радзивилов, и гораздо менее
развитой российской частью к востоку
от города Броды.

Можно
было бы спросить, какое отношение к
биографии Бабеля имеет эта деталь. Ответ
простой: увидеть прекрасный город Львов
 — значит понять желание Красной армии
взять город. Коннице Буденного не удалось
этого сделать, чему Бабель был очень
удивлен, и он написал в своем дневнике:
«Что это — безумие или конница не может
захватить город?». Предполагалось, что
Красная конница пойдет на север, чтобы
поддержать наступление на Варшаву.

Но Сталин, бывший
комиссаром на юге, был гораздо больше
заинтересован в штурме Львова. В конце
концов, войска Буденного так и не взяли
Львов, но и не пошли на север, в итоге
Красная армия потерпела поражение.
История этого небольшого эпизода также
может быть подсказкой для разгадки
дальнейшей судьбы Бабеля, потому что
он в своих произведениях косвенно
задокументировал неудачу Сталина. В
этом — ключ, объясняющий истоки вражды
Сталина к писателю.

В теперь уже в
независимой Республике Украина я посетил
деревню Великая Старица, где Бабель
писал о проводимой коллективизации. Он
изменил название деревни на Великую
Криницу. Но здесь след оказался «холодным»:
никто в деревне ничего не помнил об
Исааке Бабеле. И все же можно представить
себе, как Бабель ходил по улицам, задавая
вопросы, записывая ответы, обдумывая
слова для своего рассказа.

В Москве и
окружающих ее деревнях есть четыре
основных места, где Бабель проводил
свое время: Молоденово, Сергиев Посад,
дом НЭП в Москве и Переделкино. Только
здания в Молоденово и Сергиевом Посаде
все еще сохранились, оба стоят в очень
тихих, уединенных местах. В Молоденово
Бабель жил близко от дачи Горького. Но,
поскольку можно видеть здания в Москве
и Переделкино, становится ясно, что и
здесь выбор Бабеля был очень удачным:
все эти места были довольно тихими и
хорошо подходили для работы писателя.

Последней
остановкой на пути моего поиска ключей
к жизни Бабеля была Сухановка, бывший
Екатерининский монастырь в предместьях
Москвы. Государство конфисковало
собственность церкви в 1931 г. и превратило
ее в тюрьму для пыток и допросов. Согласно
Александру Солженицину это было одно
из самых ужасных мест для заключенных.
Можно только представить боль ее
обитателей, в том числе и Бабеля, которые
сидели в крошечных камерах без кроватей
и в комнатах для допросов в подвале.
Есть две опубликованные фотографии
Бабеля, сделанные в НКВД и официально
переданые мне ФСБ, одним из правопреемников
НКВД и КГБ. На обеих фотографиях он
изображен без очков и с синяком под
глазом, как говорят медики, гематомой
в форме монокля, что является признаком
насилия над Бабелем.

Повидав
некоторые из мест, где Бабель жил и
останавливался, я понял, что их осталось
намного больше: на Кавказе, в Донбассе
с его угольными шахтами, на коневодческой
ферме. Прочитав произведения Бабеля и
его письма к родственникам и друзьям,
я понял, что остался еще один недостающий
ключ, очень важный, но добыть который
очень трудно: роль государства и через
это — возможно большее количество
материалов о Бабеле.

В
этой области была проделана колоссальная
работа выдающимися экспертами, большинство
из которых участвуют в работе этой
конференции. Но, как историк и журналист,
я должен был снова пройти через все
архивы в Москве, Санкт-Петербурге и
Киеве. Некоторые из них были готовы
сотрудничать, некоторые — нет. Дело
Бабеля, с которым я ознакомился в архиве
ФСБ, подвергнуто цензуре. Слова Ежова
и других свидетелей по делу Бабеля были
трудными для понимания. Президентский
архив, где я надеялся найти часть
отсутствующих произведений, оказался
недоступным, как я уже сказал ранее.

Некоторые
интересные документы об отношениях
между самым высоким эшелоном Советского
государства и Бабелем я нашел в РГАСПИ
(Российский государственный архив
социально-политической истории). Дела
Кагановича, Климента Ворошилова и Иосифа
Сталина были доступны частично. В
некоторых из них упоминался Бабель, что
дает нам возможный намек на его трагическую
судьбу. Ясно, что правительству Бабель
не нравился.

Например,
Климент Ворошилов, министр обороны,
участвовавший в Польской кампании 1920
г., уже в 1924 г. жаловался Дмитрию
Мануильскому, члену Центрального
Комитета, а позже главе Коминтерна, что
стиль произведения о Конармии был
«неприемлемым»15.
Сталин же считал, что Бабель писал о
«вещах, которые не понимал»16.

В Киеве и
Санкт-Петербурге сохранились документы,
относящиеся главным образом к периоду
учебы Бабеля. Имеются его школьные
аттестаты из Одессы и Киева, а также
переписка между Киевским коммерческим
училищем и Бабелем. В Санкт-Петербурге
я обнаружил переписку между
Психоневрологическим институтом и
Бабелем и вышеупомянутые записи в
полиции относительно разрешения
проживать в городе.

Но есть и другой
архив, который я нашел случайно. Он -
результат работы всей жизни человека,
который всесторонне исследовал жизнь
Бабеля. Его зовут Ушер Спектор, о котором
я упоминал ранее. Он умер в 1994 г., и его
материалы по Бабелю почти исчезли вместе
с ним. Обнаружил их профессор Фред Чот
из Калифорнийского университета,
специалист по Александру Воронскому,
известному редактору литературного
журнала «Красная новь», издававшего
произведения Бабеля в двадцатых годах.

Архив
Спектора теперь находится в Беркли и
содержит некоторые работы Спектора о
Бабеле. Часть материалов, однако,
отсутствует. Спектор разговаривал с
людьми, работавшими с Бабелем: актерами,
кинорежиссерами, друзьями. Эти записки,
конечно, представляют большую ценность,
даже если их невозможно доказать. Но
Спектор не был охотником за сенсациями.
Он тщательно собирал все материалы о
Бабеле, чтобы написать о нем книгу.
Почему Бабель? Я не знаю. Имеются другие
исследователи, которые, как и Спектор,
не были специалистами, но большими
энтузиастами. Возьмите, к примеру,
Александра Розенбаума из Одессы, инженера
по образованию, который писал о жизни
Бабеля в Одессе17.

Благодаря
нескольким блестящим работам, посвященным
социальной и политической истории
сталинской эпохи, которые были опубликованы
за последние несколько лет, мне удалось
написать о социальном, политическом и
экономическом фоне того времени. В
России только приступили к изучению
социальной истории, появились первые
публикации. В основном об этом писали
русские (Георгий Андреевский, Елена
Осокина, В. Шишкин). Они описывали обычную
жизнь, которую вели люди в Москве и
Ленинграде. Но об этом же писали
американские и европейские ученые
(Джеффри Брукс, Шейла Фицпатрик, Вероник
Гаррос).

III. Результат

Возникает главный
вопрос: собрал ли я достаточное количество
свидетельств, позволяющих теперь
написать биографию
Бабеля и прояснить некоторые вопросы,
на которые пока не получены ответы, или
это простое повторение того, что уже
было известно, но в большем количестве
(говоря словами Виктора Черномырдина,
российского экс-премьер министра:
«Хотели как лучше, а получилось как
всегда»). Как историк, написавший
биографию, я субъективен, но как журналист
я настроен достаточно критически, чтобы
видеть некоторые недостатки.

Должны
ли мы переписать историю жизни Бабеля?
Пока нет. Прежде всего потому, что до
сих пор не существует никакой биографии
Бабеля и, во-вторых, и это главное, все
еще не найдены недостающие части мозаики
его жизни, его конфискованные произведения.
Но благодаря новым журналистским
расследованиям мы узнали некоторые
новые аспекты его жизни, о которых мы
предполагали, но точно не знали.

Таким образом,
жизнь Исаака Бабеля можно разделить на
девять глав:

1. Детство, учеба
в школе в Одессе и в Коммерческом

училище
в Киеве (1894-1916)

2.
Учеба в Петрограде, но главная цель -
стать писателем (1916-1919)

3.
Военный корреспондент во время Польской
кампании (1920)

4.
Первые опубликованные рассказы
(1920-1924)

5.
Успех и первая критика (1925-1928)

6.
Сомнения относительно Советского
государства (1929-1932)

7.
Пишет, но не публикует (1932-1936)

8.
Страх и изоляция (1936-1939)

9.
Тюрьма и смерть (1939-1940)

После хорошего
школьного образования, специального
воспитания в еврейской семье и яркой
жизни в космополитичном портовом городе
Одесса Исаак Бабель становится писателем.
Его поощрял знаменитый Максим Горький,
и он стал писать для газет о повседневной
жизни в Петрограде, городе, наказанном
революцией и войной.

В качестве
военного корреспондента он присоединился
к Красной кавалерии Семена Буденного,
чтобы получить жизненный опыт. Этот
эпизод его жизни принес ему и известность
и страдания. Известность — потому что
его 34 рассказа были опубликованы не
только в России, но и в Германии, Франции,
затем в Англии и Соединенных Штатах
Америки. Он стал знаменитым за одну
ночь. Страдания — потому что его рассказы
о Красной кавалерии отчасти оказались
причиной его убийства впоследствии.

Но
свобода слова после революции продолжалась
недолго. Вскоре писатели разделились
на сторонников режима, оппонентов и
тех, кто шел в одном с ним направлении,
но без какого-либо энтузиазма по отношению
к новой Советской России. Они назывались
попутчики. Бабель был одним из них. Его
книга «Конармия» стала все более
подвергаться критическим нападкам и
из-за ее стиля, и из-за недостатка
идеологии и героизации Красной Армии.
Проигранное сражение за Варшаву не было
отражено в советских книгах по истории,
еще меньше говорилось об ошибках Сталина.
Коммунистическая партия поклонялась
Красной коннице Буденного, чудо-оружию,
которое изгнало поляков из Украины,
входившей тогда в РСФСР.

Чтобы
заработать деньги и приобрести опыт
работы в разных средствах информации,
он писал сценарии для кинофильмов и
театральные пьесы. Работал быстро и
хорошо. Он зарабатывал деньги, редактируя
также сценарии других людей. Однако его
страстью была проза, и он знал это. Только
литература приносила ему полное
удовлетворение. Это была страсть всей
его жизни. Но ему приходилось страдать,
потому писал он трудно. Он весьма
критически относился к себе и мог
месяцами шлифовать свои произведения.

Изменить
собственный стиль, чтобы стать «инженером
душ», как просил Сталин писателей России,
было для Бабеля невозможным. Он просто
перестал публиковать свои произведения,
но не перестал писать. Работал очень
продуктивно и много путешествовал. Он
писал свои рассказы и складывал их в
ящик стола. Он изменил свой стиль, нашел
собственный голос, но не как «инженер
советской души».

Для
привилегированного писателя не издаваться
было равнозначно стать предателем своей
родины. Бабель осознавал это. Но публично
заявил о своей точке зрения лишь на
Первом съезде писателей в 1934 г. Он
прекрасно держал паузу. И он остался в
России несмотря на возможность
эмигрировать в 1927, 1932 и 1935 гг., когда он
ездил во Францию, чтобы повидать жену
Женю Гронфэйн и дочь Наталию.

Почему?
Бабель сказал, что не может жить без
России. Он был одержим идеей, что только
он один может отразить экстраординарные
изменения, через которые проходила
Россия. И Бабель чувствовал себя в
абсолютной безопасности. Горький,
вернувшийся в Москву, был его наставником,
защищал его в меру своих возможностей.
Кроме того, он все еще имел разнообразные
связи, сохранившиеся со времен Красной
Конармии. Его еврейские друзья заняли
в армии самые высокие должности и Бабель
часто навещал их.

К
сожалению, чистки во второй половине
тридцатых годов погубили его друзей и
наставников. Они были арестованы и
расстреляны. Горький умер в 1936 г. Вплоть
до сегодняшнего дня неясно, заказал ли
сам Сталин его смерть. Бабель был одинок
и мог полагаться лишь на несколько
контактов, включая НКВД. Но после ареста
Ежова и его жены в 1938 г. его шансы на
выживание оказались очень слабыми.

В
мае 1939 г. Исаака Бабеля арестовали на
даче в Переделкино. Почему столь поздно?
Ведь чистки уже закончились и Сталин
должен был заниматься по преимуществу
международной ареной, ибо наступала
Вторая мировая война. Одна из возможных
причин — арест Ежова и его показания в
ходе допросов. Бабель был известен НКВД,
потому что за ним наблюдали с 1934 г.

Государство
было заинтересовано в его реакции на
показательные процессы. И Бабель был
откровенен: он сказал одному агенту,
что то, что он не арестован, ставит его
в затруднительное положение18,
поскольку это — исключение. Возможно,
Сталин хотел провести показательные
процессы против культурной элиты19.
Помимо Бабеля арестовали также Михаила
Кольцова и Всеволода Мейерхольда. Но
показательные процессы так и не успели
провести из-за начавшейся Второй мировой
войны.

Остается
главный вопрос: почему Бабеля расстреляли,
а не пощадили, как других писателей,
например, Бориса Пастернака или Анну
Ахматову? Моя версия заключается в том,
что Сталин испытывал личную неприязнь
к Бабелю, потому что он правдиво написал
о Польской кампании 1920 г., закончившейся
сокрушительным поражением. Когда я
разговаривал с Борисом Ефимовым, он
сказал мне, что был убежден в том, что
его брат умер, ибо Сталин не забыл эпизод,
когда Кольцов не повиновался ему.
Журналист, несмотря на неодобрение
Сталина, опубликовал в журнале «Огонек»
статью о Троцком.

Бабель
никогда не встречался со Сталиным. Но
он косвенно выступил против него, написав
«Конармию». Он задокументировал крупный
военный промах, совершенный главой
Советского Союза. Бабель не должен был
упоминать имя Сталина. Но, показав
Конармию в плохом свете, он оскорбил
Сталина.

В
1925 г., как Генеральный секретарь партии,
Сталин запросил все документы, протоколы
и расшифровки телефонограмм, связанных
с кампанией на Южном фронте в Польше в
те решающие дни российско-польской
войны. Но так никогда и не вернул их20.
Чем больше чествовали как героев людей
Буденного, тем больше критиковались
книги Бабеля. И сам Бабель тоже.

Он
мог, вероятно, избежать своей судьбы
посредством компромисса: больше писать
 — больше тем, которые были бы интересны
государству, больше приятных слов о
коммунистическом правительстве. За
несколько недель до ареста Бабелю
позвонил Александр Фадеев, секретарь
Союза писателей, и сказал, что Сталин
проявлял интерес к предстоящей работе
Бабеля. Косвенно Фадеев предупредил
Бабеля, спросив его: может быть, он должен
был куда-нибудь поехать?21
Но Бабель сопротивлялся. Он не мог
превратиться из попутчика в «инженера
душ» советских людей.

Более
того. Кажется, что Бабель даже угрожал
партийной элите: «Сведения, которыми я
располагаю, могли бы стать мировой
сенсацией, попади они в руки иностранного
журналиста», — писал он после своего
ареста. Однако в протоколах допроса
никакие детали об этом не упомянуты.
Были ли они засекречены или Бабель
только блефовал? В любом случае, это
показывает, что Бабель не очень хорошо
понимал реальность, ведь даже Троцкий
не мог шантажировать советскую элиту.

Русская
пословица говорит, что месть — это
блюдо, которое надо подавать холодным.
Как вспоминал Ефимов, Сталин точно так
же поступил с его братом. И не только с
ним. Мы знаем много подобных случаев.
Например, Михаил Тухачевский, блестящий
военнокомандующий, который мог победить
Польшу в 1920 г., если бы Сталин поддержал
его, был убит в ходе репрессий. В этот
период выжили очень немногие
высокопоставленные военные. Одним из
них был Семен Буденный. Он даже стал
маршалом.

А
его летописец, который так блестяще
отразил жестокость Польской кампании,
гнев против евреев, преступления против
человечества, Исаак Бабель, был казнен.
Приговор был исполнен в холодную субботу,
27 января 1940 г. Мессия из Одессы, который
хотел принести солнце в Россию, умер.

1
Письмо от 20 марта и 31 марта 1928 г.,
адресованное его другу Лифшицу//Бабель
И. Сочинения. Т. 1. М., 1991. С. 263, 284.

2
Письмо к Горькому от 25 июня 1925
г.//Литературное наследство. Т. 70. М.,
1963. С. 38 и далее.

3
Синко Э. Roman
eines Romans.
Берлин, 1990. С. 346.

4
Письмо Бабеля к Горькому от 5 июля 1932
г.//Институт мировой литературы и
искусства им. М. Горького. Архив Горького.
KG-р-17-6.

5
Письмо Сталина к Кагановичу и Молотову
от 26 июня 1932 г.//Российский государственный
архив социально-политической истории
(РГАСПИ). Ф.81 (Каганович), оп. 3, д. 99.

6
Пирожкова А. На его стороне. Южный
Ройялтон, 1994. С. 63.

7
Филологический сборник. Алма Ата, 1967.
№ 6-7. С. 104-109.

8
Лифшиц Л. К творческой биографии Исаака
Бабеля//Вопросы литературы. (М.). 1964. №
4. С. 110-135.

9
Письмо от 14 октября 1931 г.//Бабель И.
Сочинения. Т. 1. М., 1991. С.
319.

10
Babel, Isaak: Briefe 1925-1939, herausgegeben von Gerhard Hacker,
M?nster 1995.

11
Помяновски Е. История спущенная с
цепи//Русская мысль. (Париж). 1998. №
4214-4218.

12
Письмо Гронского Поваркову от 31 октября
1977 г.//Архив ФСБ. Дело Бабеля.

15
Письмо Мануильского Ворошилову от 3
октября 1924 г.//РГАСПИ, ф. 74 (Ворошилов),
оп. 2, д. 75.

16
Письмо Сталина к Кагановичу//Российский
государственный архив социально-политической
истории (РГАСПИ). Ф.81 (Каганович).

 

17
Розенбаум А. Бабель и его «король»//Вестник,
№ 3-5. Балтимор, 2002.

18
См.: Отчет первого подразделения
секретного политического отдела ГУГБ
НКВД СССР, 5 июля 1936 г. Центральный архив
ФСБ, ф.3, оп. 3, д. 65//Артизов А., Наумов О.:
Власть и художественная интеллигенция.
1917-1953. М.,
1999. С. 316 и
далее.

19
Ваксберг
А. Die
Verfolgten Stalins. Рейнбек,
1993. С. 57; Поварцов С. Причина
смерти — расстрел. М., 1996. С. 75 и далее.

20
Волкогонов Д. Сталин. Дюссельдорф, 1993.
С. 483 и далее.

21
Стах Т. Предрассветные гости//Радуга,
№ 7. М., 1995. С. 96.

Комментарии

В сборнике воспоминаний о Бабеле (1989) каждый автор жестоко процензурирован, зачастую — это авто-цензура. Конечно, нужна биография писателя, написанная заново и без предубеждения. Нужна мнею Нужна ли будущим читателям Ди Грассо? — Не знаю.