Вход на сайт

CAPTCHA
Этот вопрос задается для проверки того, не является ли обратная сторона программой-роботом (для предотвращения попыток автоматической регистрации).

Языки

Содержание

Счётчики

Рейтинг@Mail.ru

Вы здесь

Модель немецких производственных советов и российская специфика социально-трудовых отношений: к сравнительному анализу

Русский
Разделы: 

 В настоящее время в российской научной и общественной среде активно обсуждаются вопросы о соотношении практики производственных советов Германии и российского опыта в отстаивании рабочими своих интересов. Данная проблема стала актуальной после издания президентом России в мае 2012 г. указа «О мероприятиях по реализации государственной социальной политики»1, в котором говориться о необходимости разработки предложений и внесения изменений в законодательство страны о создании производственных советов и определения их полномочий. По сути, настоящий указ предлагает в качестве инициативы исполнительной власти адаптацию опыта участия работников в управлении предприятием стран западного капитализма (в частности) Германии, в российских условиях.

На взгляд автора, подобная попытка привить «цивилизованные» черты российскому капитализму по своей идеологической форме является неким шагом в устранении пробелов в т.н. модели социального партнерства, которое не сформировалась с времен распада СССР и не способна сформироваться в стране периферийного капитализма. Однако, по своей сущностной природе инициатива власти направлена не на ограничение влияние капитала путем расширения участия работников в управлении предприятием, а на подавление любых интенций среди наемных работников на радикализацию своих требований и на формированию реально действующей рабочей демократии с антикапиталистическими основами.

Как известно, в европейских странах (напр., в Австрии, Германии), т.е. в обществах западного («цивилизованного») капитализма, существует своего рода двухуровневая система защиты трудовых прав, а именно: на уровне профсоюзов и производственных советов (Betriebsrat).

Если в основе деятельности профсоюза лежит автономная от капитала самоорганизация работников в отстаивании своих интересов, то в основе концепции, по крайней мере, современных производственных советов заложена идея мирного сосуществования труда и капитала, которая институционально выражена в немецкой системе социального партнерства, предполагающей определенный уровень интеграции представителей работников компании в состав ее управленческих структур (Mitbesttimung).

Двойственная природа немецких производственных советов проявляется в следующем. С одной стороны, они организуются по инициативе рабочих и выражают интересы всех работников фирмы. В частности, согласно закону Германии о производственных советах последний может быть создан не менее 5 работниками предприятия. Член производственного совета избирается трудовым коллективом, а их количество определяется пропорционально количеству работников предприятия2. Если общее число персонала фирмы составляет от 200 до 500 человек, то 1 избранный член производственного совета освобождается для исполнения его задач и функций; и так далее по закону устанавливается соотношение между количеством работников, трудоустроенных на предприятии, и освобожденных членов совета3.

В обязанности производственного совета входит ежедневная организация труда коллектива работников, составление графиков рабочего времени, контроль над исполнением тарифных соглашений между отраслевыми (территориальными) профсоюзами и работодателями, повышение квалификации работников.

Стоит отметить правомочие производственных советов в Германии по защите интересов работников в условиях полномасштабного сокращения штата компании. В данном случае если руководство компании планирует сократить до 500 работников, то производственный совет имеет право потребовать от работодателя не распространять программу сокращения штата по отношению к социально незащищенным работникам; а также гарантировать социальную поддержку и возможности для повышения квалификации тем работникам, кто будет подвержен увольнению.

Если говорить о распространенности практики производственных советов, то стоит подчеркнуть, что на 2007г. только в 56% немецких компаниях были представлены производственные советы4.

С другой стороны, производственные советы институционально связаны с благосостоянием компании, т.е. с интересами капитала. Согласно закону немецкие производственные советы призваны охранять интересы компании и поддерживать социальный мир5. Члены производственного совета имеют право входить в Наблюдательный совет компании, если количество трудоустроенных в компании составляет более 500 человек. Количество представителей работников в производственного совета может достигать от 1 до 21, в то же время оно может варьироваться в зависимости от численного состава работников компании. Особый приоритет отдается предприятиям горнодобывающей и металлургической промышленности, где члены совета вправе быть представленными в Совете директоров компании.

Как отмечает Хайнер Михель, практика взаимодействия менеджмента компании и представителей производственного совета в наблюдательном совете демонстрирует тот факт, что законодательные нормы не способны окончательно определить степень работоспособности социального партнерства (Mitbestimmung). В первую очередь это связано с тем, что в случаях разногласий работники не приветствуют решающих голосований, а менеджмент склонен избегать их и идти на компромиссы. Поэтому в данном случае многое зависит от самой культуры идти на уступки и переговоры6.

Такие закрепленные в законе рамки правомочий производственного совета не позволяют ему организовывать какие-либо коллективные действия или забастовку рабочих против собственника производства. Более того, расходы, связанные с деятельностью производственного совета, в том числе оплата труда его членов, непосредственно несет работодатель7. Этот момент также сдерживает производственный совет от прямой конфронтации с владельцами предприятия, а значит занимать жесткую позицию в отстаивании интересов трудящихся.

Противоречивая сущность производственных советов исходит из заложенного немецким социал-реформизмом стратегии поисков компромисса между трудом и капиталом. Кроме того, нужно учитывать наличие в странах центра капиталистического мира, и особенно в Германии, довольно организованных и влиятельных профсоюзов, которые способны коллективными действиями оказывать давление на работодателей и тем самым удерживать баланс интересов, в том числе, подкрепляя деятельность производственных советов. Немецкие профсоюзы, организованные по территориальному и отраслевому принципу, не только заинтересованы в увеличении своих представителей на уровне цеховых комитетов предприятия (Vertrauensleutekörper), но также в том, чтобы привлечь в свои ряды как можно больше членов производственного совета.

С чем связаны столь спешные интенции правящей элиты России (в частности, в своем указе президент просит к 1 декабря 2012 г. внести предложения) заимствовать практику именно германских производственных советов, несмотря на то, что в своей предвыборной статье «Строительство справедливости. Социальная политика для России» В. Путин лишь рекомендует обратиться к опыту Германии?

Как известно, правительство России занимает довольно отчетливую позицию по привлечению иностранных инвестиций в экономику страны и, в частности, немецких. По оценке Минэкономразвития инвестиционного климата на 2011 г., Германия явлется одной из основных стран-инвесторов (11,0%), хотя и занимает четвертое место по вложенным инвестициям в Россию после Кипра (26,4%) (крупная оффшорная зона), Нидерландов (16,3%), Люксембург (13,0%) (после Германии – Китай (10,3%), Великобритания (8,0%))8. Следует заметить, что структура немецких инвестиций предполагает в основном вложения в добычу полезных ископаемых и обрабатывающие производства. По данным Минэкономразвития, в 80 регионах России (главным образом в Москве и Санкт-Петербурге) работает около 4600 предприятий с германским участием и около 800 предприятий со 100% германским капиталом; зарегистрировано также 1816 филиалов и представительств9.

Значимая доля государственных заказов исполняется немецкими строительными и инженерными компаниями. Они участвуют в проектах по сооружению олимпийских объектов в Сочи; в строительстве тоннелей метрополитена и транспортных магистралей «Север-Юг» и «Запад-Восток», а также в реконструкции столичных и региональных аэропортов10. В этом контекте показательны призывы бывшего министра транспорта И. Левитина к немецким коллегам и бизнесам инвестировать в конкретные инфраструктурные транспортные проекты в России11.

Однако, не менее значимы настроения среди самого немецкого бизнес-сообщества. Согласно выводам опроса «Деловой климат России 2011-2012 гг.», проведенного «Восточным комитетом германской экономики» и Российско-Германской внешнеторговой палатой, «немецкие компании в России настроены оптимистично» и ждут «положительного эффекта от вступления России в ВТО»12. Среди отраслей, представленных респондентами, ключевые позиции занимают машиностроение, строительный сектор, энергетика, оптовая и розничная торговля, сельское хозяйство и др. Из этих респондентов инвестировать в экономику России планируют 49%; 64% намереваются «увеличить количество персонала и инвестировать более 880 млн евро»13. Одним из аспектов, относящегося к настоящему исследованию, является тот факт, что немецкие фирмы будут занимать, как и прежде, позиции лидирующего работодателя среди иностранных инвесторов в России14.

Как уже было отмечено, немецкий капитал особый интерес проявляет к таким отраслям для инвестирования (в том числе для локализации производства), как металлургическая, горнодобывающая, строительная и химическая промышленности, энергетика и газовый сектор, машино- и станкостроение, одним словом, в основные сферы промышленного производства страны, где непосредственно востребована рабочая сила15. Более того, в 2009 г. правительство России выразило намерение привлечь немецкое бизнес-сообщество в программу приватизации и оказать в этом «всяческое содействие»16.

Таким образом, одна из ключевых причин данной иницативы лежит в заинтересованности власти по созданию благоприятных условий для развития крупного бизнеса в России, в том числе иностранного: формирование предпосылок для занижения стоимости рабочей силы (1) и подконтрольной работодателю системы отношений с работниками предприятия (2).

На первый взгляд адаптация модели немецких производственных советов способна повысить уровень участия работников в управлении предприятием, а вместе с ней производительность и эффективность труда. Однако, ее видимость проявляется в том, что зачастую мы упускаем момент трансформации или вырождения вырванных из другой системы структур в иных социально-экономических и культурных условиях, – в данном случае в условиях российской системы трудовых отношений.

В этой связи представляется важным ответить на вопрос: к чему может привести попытка внедрения производственных советов в систему отношений между трудом и капиталом в России?

Во-первых, некритичное перенесение опыта социальных практик из одной культурной среды в другую приводит к нежизнеспособности такого обмена, более того, его несоответствие возрастает, если такая практика осуществляется не самими субъектами производственного процесса (трудовыми коллективами; профсоюзами), а насаждается извне. Следует обратить внимание на тот факт, что государство, будучи инициатором идеи производственных процессов, все же выступает в роли сколько не арбитра в социальном партнерстве, а занимает зачастую сторону работодателя как на практике, так и по трудовому законодательству. Статья 26 Трудового Кодекса России гласит: «Органы государственной власти и органы местного самоуправления являются сторонами социального партнерства в случаях, когда они выступают в качестве работодателей, а также в других случаях, предусмотренных трудовым законодательством»17.

В этом отношении весьма показательной представляется точка зрения одного из членов первичной профсоюзной организации Межрегионального профсоюза работников автомобильной промышленности на заводе «Фольксваген», г. Калуга18: «В сущности, производственный совет – это некая «деревянная рубашка», которая сейчас на нас надевается. В то время как культура должна постепенно, исторически сама сформироваться. По сути, вместо того, чтобы подождать, пока эта культура может постепенно сама возникнуть, но как результат определенного развития, нас лишают собственного развития и цивилизованного выбора. Нам пытаются навязать таким же образом демократию. Однако, наш народ своим сознанием живет еще при царском режиме. Поэтому пытаться навязать то, что еще не сформировано в сознании, не приведет к положительным результатам».

Практика немецких производственных советов развивается в ином по форме и содержанию контексте трудовых (рыночных) отношений, а именно в рамках системы баланса интересов между работниками и работодателями (Mitbestimmung). Немецкая модель социального партнерства предполагает, что профсоюзы изначально признаются как равные по отношению к работодателю субъектами социально-трудовых отношений. К основным полномочиям профсоюзов в Германии относится ведение коллективных переговоров по заключению отраслевых соглашений с работодателем, и, как правило, профсоюзная организация не должна быть обязательным образом представленной на определенном рабочем месте.

В то время как современная российская практика трудовых отношений, также находясь в условиях рынка, развивается в регрессивном направлении, когда даже закрепленное в Трудовом Кодексе России право профсоюза на ведение коллективных переговоров наталкивается на всевозможное отторжение со стороны работодателя. Поэтому профсоюзу в России, прежде чем таковым именоваться и тем самым отстаивать права рабочих, необходимо в первую очередь переломить жесткие преграды не-признания, создаваемые работодателем.

Кроме того, следует учитывать тот момент, что профсоюзная организация по нормам Трудового Кодекса, принятого в 2002 г., имеет определенные правомочия только после того, как будет основана на уровне конкретного предприятия или фирмы. Для того, чтобы получить право на ведение коллективных переговоров с работодаетлем, первичная профсоюзная организация должна объединять более 50% работников предприятия. Уже в этом аспекте прослеживаются очевидные отличия в законодательных нормах регулирования отношений между работниками и работодателями.

Как отметил В. Миронов, заведующий кафедрой гражданского процесса и социальных отраслей права Университета им. Губкина, на конференции, организованной Высшей школой экономики, Фондом им. Фридриха Эберта и Центром социально-трудовых прав, г. Москва, “Участие работников в управлении производством. Роль профсоюзов и производственных советов в регулировании трудовых отношений”: «Прежде чем мы начнем что-то внедрять, нам надо полностью поменять нашу судебную систему. Немецкая система опирается на суды по трудовым конфликтам. У нас же суды общей юрисдикции занимаются в основном тем, что дают уголовные сроки и назначают административные наказания, причем последнее иногда штампуется по ночам. Социально-трудовые отношения для них на периферии интересов. Кстати, именно на примере судейской системы видно, что как только вместо профсоюза появились советы судей и квалификационные коллегии, появился высокий уровень коррупции. Так что к идее производственных советов нужно отнестись крайне осторожно. Кстати, если ты не согласен с действиями профсоюза, ты можешь выйти из профсоюза. А что делать с производственным советом?»19

В настоящее время именно среди немецких предприятий, действующих в России, проявляется заинтересованность в учреждении производственных советов. Такая практика осуществляется под контролем руководства компании. В частности, на предприятии вначале организуется так называемый корпоративный профсоюз, чья роль заключается в росте своего численного состава. В большей части деятельность подобных профсоюзных организаций создает неблагоприятные условия для альтернативных профсоюзов путем перетягивания их членов. На основе корпоративного профсоюза предполагается создание (избрание) производственного совета.

В частности, на калужском заводе «Фольксваген» летом 2012 г. был основан так называемый Независимый инновационный профессиональный союз ООО «Фольксваген Групп Рус»20. Как отмечают представители альтернативного профсоюза завода – МПРА, цель создания «уже третьего профсоюза» связана с желанием работодателя создать производственный совет, который представляет всех работников предприятия: «Понятно, что при существующем положении профсоюз МПРА занял бы в производственном совете большинство мест и производственный совет этого созыва был бы руководству неподконтролен. Чтобы внести некоторую сумятицу и неразбериху, а также, чтобы отнять у МПРА побольше мест в производственном совете и создан данный профсоюз»21. В этой связи, как подчеркивает один из членов ППО МПРА завода «Фольксваген» в г. Калуга: «Производственные советы внушают опасение. Дело в том, что сейчас работодатель пытается создать такой совет на предприятии. Если производственный совет будет заниматься организацией технических вопросов, например, спецодеждой, тогда он снимет огромный груз сопутствующих проблем с профсоюза, а если производственный совет будет заниматься коллективным договором, то это уже серьезный момент, т.к. здесь затрагиваются вопросы заработной платы, по сути, нашего хлеба. Профсоюз должен иметь больше влияние и определять отношения трудового коллектива с работодателем»22.

По такому же сценарию на немецком заводе «Бентелера Аутомотив» в г. Калуга был создан профсоюз «ПРБА», или Профсоюз работников «Бентелер Аутомотив». Критичная оценка подобной практики видна и в позиции члена первичной профсоюзной организации МПРА на заводе «Бентелер-Аутомотив», г. Калуга: «Также сейчас есть мода создавать корпоративные профсоюзы. <…> У меня, если честно, есть некоторые подозрения к этой структуре (к производственному совету), поскольку, как может защищать интересы работников структура, которая реально зависит от работодателя? Если профсоюз имеет свои организационные подразделения, свои рычаги воздействия, то производственный совет, его члены оплачиваются работодателем. У производственного совета нет собственного ресурса для проведения коллективных действий и рычагов воздействия. В один прекрасный момент даже если работодатель захочет, производственный совет не сможет собраться, т.к. ему могут не предоставить помещения. Одно дело, когда производственный совет занимается организацией технических, социально-бытовых вопросов, но, по сути, ими работодатели пытаются подменить профсоюзы, т.е. пытаются сделать организацию, в которой производственный совет работал как бы от лица работников. Это настораживает, поэтому я скептически отношусь к практике создания производственных советов»23.

В то же время в среде Межрегионального профсоюза работников автомобильной промышленности существуют иная позиция по отношению к внедрению производственных советов на российских предприятиях. Так полагает представитель МПРА, г. Санкт-Петербург: «У меня нет никаких проблем с внедрением производственных советов. Главное, чтобы это не приняло извращенную форму, как это произошло при рождении советов трудовых коллективов. На мой взгляд, должен быть грамотный и взвешенный подход к этому, мы этого не боимся, т.к. есть опыт, и его нужно перенимать. В данный момент такая работа ведется на «Фольксвагене» по созданию производственного совета, мы пытаемся согласовать и определить четкие правила игры, чтобы это были не игры в псевдодемократию, а реальная демократия, чтобы выборы были достаточно демократические. Функции между производственным советом и профсоюзом можно будет четко разделить так, как это происходит в Европе. На самом деле мои коллеги из старых профсоюзов все этого бояться, поскольку большинство старых профсоюзов уже и так выполняют исключительно функции производственного совета в том виде, в котором он существует по всему миру, – даже не все функции, а самую малую их часть, потому что вопросы производства они в основном не обсуждают, за исключением некоторых предприятий. Поэтому когда они переродятся из названия “профсоюз” в название “производственный совет” и будут исполнять его функции, тогда все будет четко и ясно: будет не война между профсоюзом МПРА и старыми профсоюзами, а война между профсоюзом и продажным производственным советом. Все будет иметь свое название, поэтому я только – за!»24

Следует не забывать, что немецкая система социального партнерства (Mitbestimmung) не решила до конца проблему представительства работников на уровне наблюдательных советов немецких транснациональных компаний через производственный совет25. В частности, в таких компаниях в значительной степени именно немецкие работники представлены в наблюдательных советах, что в целом ставит вопрос об их легитимности. Кроме того, немаловажна проблема представительства в Европейских производственных советах.

В этом отношении показательна ситуация с размещенным в России предприятием немецкой глобальной энергетической корпорации E.ON AGОАО «Э.ОН Россия», в состав которого входит филиал «Сургутская ГРЭС-2». Весной 2012 г. по иницативе «Всероссийского Электропрофсоюза», первичной профсоюзной организации Сургутской ГРЭС-2 прошли консультации между немецким профсоюзом “Verdi” и Европейским Производственным Советом корпорации E.ON AG, где были поставлены вопросы соблюдения норм социального партнерства со стороны менеджмента корпорации. Решение этих проблем, по мнению членов профсоюзов, должно позволить адекватно увеличить уровень заработной платы у работников низшего звена и социальных льгот26.

Во время консультаций, в частности, было принято решение о включении России только в качестве наблюдателя в новый переизбранный Европейский производственный совет компании E.ON. Такой статус предполагает довольно ограниченный набор прав, а значит, невозможность на напрямую через этот орган влиять на политику корпорации по отношению к наемным работникам на российском предприятии. В этой связи вопрос о равноправном участии в деятельности производственного совета на региональном уровне остается более чем открытым.

Во-вторых, я хочу особенно подчеркнуть, что классический капитализм развивается по иным законам, чем капитализм периферийный. Если в первом случае, социальная напряженность и недовольство среди наемных работников и рабочего класса могут быть понижены за счет перераспределения прибыли от производств, размещенных на периферии капитализма в пользу его центра, а также в связи с давлением профсоюзов, то во втором (в российском варианте) – как правило, малочисленность профсоюзных организаций и зависимое положение правящего класса страны от центра капитализма ведет к наращиванию эксплуатации рабочего класса, ограничению профсоюзной деятельности, активному слиянию интересов капитала и бюрократии. Поэтому внедрение производственных советов в России приведет не к реализации реформаторской стратегии взаимоотношений между трудом и капиталом (как в Германии), а к несбалансированному дроблению прав и обязанностей между различными субъектами защиты интересов работников (если рассуждать гипотетически между «производственным советом, профсоюзом и представительным органом»). Последнее в итоге приведет к размыванию оснований для формирования активной позиции рабочего класса в защите своих социально-трудовых прав. А в современных условиях, когда в стране даже при своей малочисленности развиваются независимые (альтернативные) профсоюзы, политика внедрения производственных советов способна затормозить процесс радикализации рабочего движения. Об этом говорят сами представители независимых профсоюзов.

Член профсоюза «Новопроф», г. Санкт-Петербург: «Модель производственных советов в том формате, в котором предлагает В. Путин, нацелена на то, чтобы поставить на профсоюзах и предприятиях крест. Это приведет к увеличению инвестиций в экономику России, потому что труд будет дешеветь. Мы понимаем прекрасно, что эти производственные советы будут даже не ручными, а зависимыми от работодателя, – выборность там, где нет демократии, ничего не значит. Соответственно, там будут нормально прикормленные рабочие, которые будут представлять интересы работодателя. В Германии профсоюз территориальный. Ему не надо оформляться в первичную профсоюзную организацию на предприятии, ему нужно выигрывать выборы в производственный совет. У нас же этого нет и, не меняя закона о профсоюзах, не восстанавливая гарантии не освобожденным руководителям профсоюзов, на предприятиях вводятся эти производственные советы»27.

Член Российского профессионального союза моряков (РПСМ), г. Санкт-Петербург: «Когда я был в Германии и общался с профсоюзами, то я спрашивал: “Мешает ли Вам производственный совет?” Они отвечали, что им только удобнее с ними работать, поскольку они входят в производственный совет. Нам сейчас говорят: “Не вмешивайтесь в хозяйственную деятельность!”, – а кто нам мешает наших членов вести в производственный совет, и мы будем на предприятии. Производственный совет слушает мнение рабочих. Председатель немецкого производственного совета однажды сказал, это хорошо, что у нас есть профсоюз, потому что производственный совет не финансируется. В нашем случае может получиться по-другому: в законе может быть написано, что коллективные договора могут заключать только профсоюзы и организации трудящихся, а производственный совет не организация трудящихся. Зачем директору иметь организацию трудящихся? Ее можно назвать советом трудового коллектива, куда начальники не входят. Если это будет сделано по модели Германии, то будет здорово, а если профсоюзам скажут: “Вы теперь не нужны”, – то я не поддерживаю такую инициативу»28.

Член Российского профсоюза докеров (РПД), г. Санкт-Петербург: «Производственные советы в Германии действительно работают. Там существует отраслевые профсоюзы, которые работают по отраслям, т.е. с моряками, шахтерами, металлистами, а на конкретном предприятии – на этом заводе, на этой шахте, в этом порту – действуют производственные советы, которые согласуют свою деятельность с профсоюзами. То, что предлагается нам, т.е., с одной стороны, на уровне Трудового Кодекса прописано, что профсоюз является представителем работников, имеет право вести коллективные переговоры, но если профсоюз не объединяет 50% работников предприятия, то проводится общее собрание, которое может поручить ведение переговоров другому органу. Мы уже сталкивались с ситуацией, когда работодатель создает свой “желтый профсоюз”, привлекает людей, либо, например, в химическом комплексе в порту Восточном работодатель создал орган общественной самодеятельности, куда работник автоматически зачисляется при поступлении на работу и выбывает из него при увольнении. Именно с этим органом работодатель начал вести переговоры и подписывать коллективный договор. Фактически данный орган заменил профсоюз. Я вижу в создании производственных советов, хотя и говорят, что их деятельность не будет пересекаться с профсоюзом, но, зная желания работодателя, некую альтернативу профсоюзам и одновременно их конец на определенных предприятиях. Мы прекрасно понимаем, что если профсоюз – это хоть какая-то независимость на уровне закона от работодателя и органов власти, то производственный совет будет полностью подконтролен работодателю»29.

На пресс-конференции 5 октября 2012 г. в Москве с лидерами независимых профсоюзов, посвященной критике антисоциальной политике правительства, председатель Федерального профсоюза авиадиспетчеров России, генеральный секретарь Конфедерации труда России Сергей Ковалев подчеркнул, помимо критики действующего Трудового Кодекса РФ (от 2002 г.), который существенно ограничил гарантии профсоюзам и защиту профсоюзных лидеров, что «инициатива введения производственных советов является очередной попыткой уменьшить роль и влияние профсоюзов»30.

В данном контексте особенно прослеживается взаимосвязь между попытками ослабления профсоюзов, в частности, их прав на ведение коллективных переговоров и низким уровнем оплаты труда. С точки зрения научный исследований глобальных оценок низкооплачиваемого труда, проводимых Международной организацией труда, данная взаимозависимость остро проявляется в странах с развивающейся экономикой, где профсоюзы зачастую сталкиваются с проблемами ограничения прав на коллективный торг. Подобное давление не позволяет в долгосрочной перспективе переломить тенденции по занижению стоимости оплаты труда31. По точным оценкам, страна, где плотность профсоюзов не достигает 15%, не добивается каких-либо успехов по снижению степени низкооплачиваемого труда, в то время, как страны, где плотность профсоюзов достигает более 50%, уровень низкой оплаты труда значительно понижается32.

Одновременно инициативу адаптации модели производственных советов необходимо рассматривать в контексте протекающих общественных дискуссий в связи с предложениями Российского союза промышленников и предпринимателей об изменении трудового законодательства и введения Нового Трудового Кодекса33. Последний, вводя такие изменения, как облегчение процедуры расторжения трудового договора со стороны работодателя, продление рабочей недели с 40 до 60 часов, легализацию заемного труда и неполной занятости, расширяет рамки усиления эксплуатации и доводит до своей полной реализации рыночной концепции человека как продавца рабочей силы. В этом смысле вновь нейтральная позиция государства в данных спорах на самом деле показывает, что оно, в сущности, не против углубления эксплутации наемных работников34, и более того на «два лагеря» – как в пользу национального, так и иностранного капитала.

В-третьих, как известно, российское трудовое законодательство уже предусматривает создание по инициативе работников для защиты своих интересов представительного органа (ст. 31 ТК), если на предприятии отсутствует первичная профсоюзная организация, а также, если таковая не объединяет в себе 50% трудового коллектива для ведения коллективных переговоров. Согласно статье 31 Трудового Кодекса представительный орган избирается из числа работников на основе тайного голосования на общем собрании работников. Перечень основных полномочий представительного органа предусматривает получение у работодателя полной и достоверной информации, необходимой для заключения коллективного договора, соглашения и контроля за их выполнением (ст. 22); ведение от имени работников коллективных переговоров (ст. 36); право на участие в управлении организацией (ст.ст. 52, 53) и др.

Несмотря на то, что представительный орган работников Трудовому Кодексу РФ от 2002 г. создается по инициативе работников, реальная практика вокруг его образования раскрывает много противоречий и несоответствий. Они нередко выражаются в формировании подконтрольных работодателю структур, якобы представляющих интересы работников, что становится очевидным: даже законодательно закрепленные нормы самоорганизации работников могут обретать прямо противоположное содержание на практике.

Однако, в этом отношении не следует упускать предысторию представительного органа работников, который является во многом наследником советов трудовых коллективов. Но в отличие от своего прямого предшественника – совета трудовых коллективов, за которым согласно КзоТу в редакции 1992 г. предусматривалась равная защита для выборных профсоюзных работников, членов комиссий по трудовым спорам и членов советов трудовых коллективов, современные представители работников защищены только на время ведения коллективных переговоров или трудовых споров; также на них не распространяются гарантии от увольнения с работы, при расторжении трудового договора за совершение проступка.

В этом смысле автор также считает важным обратить внимание и на противоречивую историю образования советов трудовых коллективов. Как известно, в 1983 г. был принят закон СССР «О трудовых коллективах и повышения их роли в управлении предприятием, организацией, учреждением», в основе которого легла теория участия трудового коллектива в управлении предприятием35. Данный закон не способствовал повышению участия работников в управлении организации, что привело к низкой эффективности его реализации на практике. К основным причинам относятся: совещательный характер полномочий трудового коллектива и отстуствие постоянно действующего органа. В 1987 г. принимается закон о «О государственном предприятии» и новая глава КЗоТа РФ XV-A «Трудовой коллектив» в редакции 1988 г. В его основу закладывалась теория самоуправления трудового коллектива, которая предоставляла право трудовому коллективу самостоятельно решать вопросы производственного и социального развития и создавать постоянно действующий орган – совет трудового коллектива. Его решения были обязательными для администрации предприятия. Однако, и эта инициатива не воплотилась целостным образом в жизнь. По словам А.М. Лушникова: «Причина кроется в том, что нельзя примерять «костюм одного размера» на все формы и виды предприятий и организаций, отсюда и колебания из одной крайности в другую и дискредитация вышеназваннхх теорий участия работников в управлении и самоуправления трудового коллектива»36.

Поэтому, с моей точки зрения, намного эффективным представляется преодоление тех проблем как с законодательной, так и с практической точек зрения, которые сформированы вокруг института представительного органа работников, учитывая и неоднозначный опыт советов трудовых коллективов в позднесоветский период. Именно развитие институтов, характерных для российской культуры трудовых отношений способно стать источником активного участия работников в управлении предприятием.

Таким образом, внедрение в практику социально-трудовых отношений России института производственного совета западного образца без учета необходимых условий его реальной деятельности, а именно: наличие сильных профсоюзных организаций, не приведет к расширению прав работников. Как уже было сказано, если производственные советы в Германии работают в реально функционирующей системе коллективного торга между работниками (профсоюзами) и работодателем, то в России такая практика социального партнерства была не в состоянии сформироваться по причине мгновенной по историческим меркам и грабительской природе возврата страны в капиталистическую систему после распада Советского Союза.

Поэтому лозунг, который нацелен на формирование так называемой «рабочей аристократии», в реальности отражает существующие опасения и осознание у правящего класса страны того факта, что возникновение широких массовых протестов в среде рабочего класса при нынешнем нарастающем ухудшении его социально-экономического положения является лишь вопросом времени. Поэтому предлагая модель производственных советов, в частности, по образцу ФРГ, российские власти желают создать прослойку подконтрольных и приближенных к руководству предприятия представителей рабочего класса, которые, имитируя учет интересов работников, будут дестабилизировать и подавлять основы развития альтернативного профсоюзного движения нового поколения.

1 Указ «О мероприятиях по реализации государственной социальной политики» от 7 мая 2012 года № 597 // Указы Президента Российской Федерации В.В. Путина от 7 мая 2012 года №№ 594, 596, 597, 598, 599, 600, 601, 602, 603, 604, 605, 606.

2 Betriebsverfassungsgesetz §9. BetrVG, Ausfertigungsdatum: 15.01.1972. (Закон Германии о производственных советах).

3 От 501 до 900 работников приходиться 2 освобожденных членов производственного совета;

от 901 до 1500 – 3;

от 1501 до 2000 –4;

от 2001 до 3.000 – 5;

от 3001 до 4.000 – 6;

от 4001 до 5000 – 7;

от 5001 до 6000 – 8;

от 6001 до 7000 – 9;

от 7001 до 8000 – 10;

от 8001 до 9000 – 11;

от 9001 до 10000 – 12. // Betriebsverfassungsgesetz §38. BetrVG, Ausfertigungsdatum: 15.01.1972. (Закон Германии о производственных советах).

4 BISS (Ruhr-Universität Bochum), 2007

5 Betriebsverfassungsgesetz §2. BetrVG, Ausfertigungsdatum: 15.01.1972. (Закон Германии о производственных советах).

6 Michel Н. Co-determination in Germany: The Recent Debate Johann Wolfgang Goethe-Universität Frankfurt, March 2007.

7 Betriebsverfassungsgesetz §40. BetrVG, Ausfertigungsdatum: 15.01.1972.

8 Российско-германское сотрудничество: создание благоприятного инвестиционного климата в Российской Федерации и направления развития Программы подготовки управленческих кадров. Доклад директора Департамента экономики социального развития и приоритетных программ, Махаковой Г.Ч., Ганновер, 10 ноября 2011 г.

9Там же.

10Немецкий бизнес – на российской службе. Электронный ресур – Режим доступа: http://finance.bigmir.net/news/economics/17268-DW-Nemeckii-biznes-na-ros…

11 Россия призывает Германию инвестировать в транспортные отрасли. Электронный ресур – Режим доступа:

http://www.dw.de

12 «Деловой климат России 2011-2012 гг.», 9-ый опрос «Восточного комитета германской экономики» и Российско-Германской внешнеторговой палатой.

13 Там же. С. 3.

14 Там же. С. 5.

15 Вступление России в ВТО окрылило немецкий бизнес. Электронный ресур – Режим доступа:

http://www.dw.de; Немецкий концерн будет привлекать в Санкт-Петербург европейских поставщиков автокомплектующих. Электронный ресур – Режим доступа: http://www.regnum.ru/news/1394868.html

16 Депутат бундестага: «Немецкие компании в России руководствуются двойными стандартами». Электронный ресур – Режим доступа: http://www.rosbalt.ru/main/2012/11/10/1057052.html

17 См. также: Рудык Э.Н. Краткие комментарии к Трудовому кодексу Российской Федерации // Самозащита прав трудовых коллективов в современной России. Выпуск 11. Москва 2002.

18 Проводя качественный социологический опрос среди членов профсоюзов и экспертов по исследованию перспектив развития альтернативного профсоюзного движения в России, автор ставила, в частности, перед членами независимых профсоюзов вопросы об их отношении к внедрению опыта немецких производственных советов в социально-трудовые отношения России.

19 Что немцам хорошо, то у нас не нужно. Электронный ресур – Режим доступа: http://lfpspb.com/proizvodstvennye-sovety-zachem/1859-chto-nemcam-horosh…

20 Раз профсоюз. Два профсоюз. Три профсоюз! 04.06.2012. Электронный ресур – Режим доступа: http://vgr40.ru/news/2012-2-1/

21 См.: На заводе «Фольксваген» создан третий профсоюз. 13.06.12. Электронный ресур – Режим доступа:

http://www.ktr.su/content/news/detail.php?ID=187

22 Из авторского архива: Интервью с членом профсоюза МПРА завода «Фольксваген» в г. Калуга. Октябрь 2012 г.

23 Из авторского архива: Интервью с членом профсоюза МПРА завода «Бентелер Аутомотив» в г. Калуга. Октябрь 2012 г.

24 Из авторского архива: Интервью с членом профсоюза МПРА, г. Санкт-Петербург. Ноябрь 2012 г.

25 См.: Michel Н. Co-determination in Germany: The Recent Debate Johann Wolfgang Goethe-Universität Frankfurt, March 2007.

26 Переговоры с представителями Европейского Производственного Совета глобальной энергетической корпорации E.ON AG. Электронный ресур – Режим доступа: http://www.elprof.ru/materials/activity/mezhdunarodnoe-sotrudnichestvo/p…

27 Из авторского архива: Интервью с членом профсоюза «НОВОПРОФ», г. Санкт-Петербург. Ноябрь 2012 г.

28 Из авторского архива: Интервью с членом профсоюза Член Российского профессионального союза моряков (РПСМ), г. Санкт-Петербург. Ноябрь 2012 г.

29 Из авторского архива: Интервью с членом профсоюза членом Российского профсоюза докеров (РПД), г. Санкт-Петербург. Ноябрь 2012 г.

30 Лидеры КТР провели пресс-конференцию в Москве. 5.10.2012. Электронный ресур – Режим доступа: http://www.ktr.su/content/news/detail.php?ID=521&sphrase_id=187

31 Lee S., Sobeck K. Low wage work: a global perspective // International Labour Review. Special Issue Low-Paid Work in Emerging Economies. Volume 15⅓. September 2012. P. 141-155.

32 Там же. С. 153.

33 Позиции РСПП. Предложения о коренной модернизации трудового законодательства, включая обновление Трудового кодекса. Электронный ресур – Режим доступа: http://рспп.рф/position/view/51?year=2012

34 См. также: Ларина Н. Трудная стезя трудового права. 19 сентября 2012. «Аргументы Недели».

 

35 См. также: Курс трудового права. В 2 томах (А.М. Лушников, М.В. Лушникова) 2-е изд., перераб. и доп. — М.: Статут, 2009. 879с.

36 Там же.