Вход на сайт

CAPTCHA
Этот вопрос задается для проверки того, не является ли обратная сторона программой-роботом (для предотвращения попыток автоматической регистрации).

Языки

Содержание

Последние комментарии

Счётчики

Рейтинг@Mail.ru

Вы здесь

ВАЖНОСТЬ АДЕКВАТНОГО ПОНИМАНИЯ МЕСТА И РОЛИ ИДЕАЛЬНОГО В ОБЪЕКТИВНОЙ ДИАЛЕКТИКЕ

Многие помнят, что такое материалистическая диалектика, но  забыли, что такое диалектика как таковая, диалектика в ее чистом виде. И во многом причина этого заключается в нашем уходе от того неоспоримого в свое время тезиса, согласно которому идеальное – это не что-то вторичное, не некий лишь продукт развития материи, возникающий и существующий только в  социальной сфере действительности, а неотъемлемый атрибут субстанции.

Открытие  Платоном факта реальности идеального всегда в дальнейшем находилось в центре внимания классической философии.  По-разному осмысливаясь, феномен  идеального при этом не переставал рассматриваться в тесной связи с другой стороной бытия – с материальным. Важно подчеркнуть, что все философы, при всем их отличии друг от друга,  были сходны в одном: все они настойчиво стремились отстоять историческую первичность либо материального, либо идеального. Никто не попробовал рассмотреть их отношение диалектически – как тождество противоположных  моментов одной и той же системы. Никто, кроме одного, – Спинозы. Открытие этого гениального философа заключалось в том, что  человеческий интеллект должен смотреть на материальное и идеальное как на два неотделимых друг от друга объективных способа существования Природы, которую Спиноза, как известно, отождествлял с Богом.

Гениальный современник Спинозы  Лейбниц известен еще одним важнейшим открытием: не только у человека, но и у  каждого природного тела имеется своеобразная душа, которую он назвал монадой, при этом    «всякая монада по-своему есть  зеркало универсума». При этом монады по степени сложности  строения их тел и отчетливости отражения ими универсума делятся на монады неживых тел, монады живых тел (души, энтелехии) и монады, которые Лейбниц называет духами, или разумными душами ( Лейбниц Г.-В. Монадология //Сочинения: в 4 т.: – М.: Мысль, 1982.- Т.1. – С.413-429). Таким образом, Лейбниц выявляет в строении Универсума  всеобщее свойство, объединяющее все вещи природы.    Свойство это — отражение. Причем это – не пассивное отражение, а отражение, вызывающее  изменение восприятий монады и материальное действие тела.

Автор данных тезисов стремится доказать в своих работах, что именно феномен отражения  и является   глубинным универсальным основанием идеального.  Впрочем, — как и материального, ибо материальное и идеальное и есть две неразрывных стороны отражения, как способа бытия всего сущего.

«Идеальное», согласно такой точке зрения,  предстает как  идеальная форма отражения, присущая любой части или моменту бытия, и как идеальная форма самоотражения-самоутверждения Бытия-Субстанции. Вторая из этих идеальных форм отражения – это как раз и есть то, что Спиноза называл мышлением Природы-Бога.

Итак, весь мир принципиально рефлексивен.  Каждая вещь не только материальна, но и идеальна, поскольку она так или иначе незримо присутствует в других вещах и, наоборот, содержит в себе следы присутствия  других вещей, когда либо взаимодействовавших с ней.  И именно они, в конечном итоге, и формируют и постоянно подвергают испытанию  видовой и родовой «эйдос», то есть сущность, любой вещи. Вот о чем в буквальном своем смысле говорит знаменитая гегелевская формула: «Всё действительное разумно,  всё разумное действительно». Разумность любой вещи проявляется в ее способности идеального и материального отражения окружающего ее мира и в выдерживании конкуренции со стороны других вещей за право быть.

Философские концепции Спинозы и Лейбница, при всем их несходстве, содержат в себе общий тезис, заключающийся в том, что идеальное начало имманентно всему Бытию. Однако философ ХХI века должен  соединить этот тезис с идеей эволюции, ставшей в наше время неопровержимым «эмпирическим обобщением». Широко известным вариантом такого синтеза выступает философия Пьера Тейяра де Шардена,  дающая нам возможность   принципиально по-новому, более конкретно, включиться в эстафету идей Спинозы, Лейбница, Гегеля, Хайдеггера и других философов, стремившихся обосновать глубинную функциональную укорененность идеального в логике и истории Бытия. 

 Главный практический вывод, следующий из всего сказанного, состоит в том, что  предельная универсализация понятия идеального помогает человеку трактовать смысл своего бытия не с позиций антропоцентризма и эгоизма,  а так, как полагается это делать относительно автономному, но все же далеко не абсолютному, субъекту бытия.

«И горе нам, — писал выдающийся ученый, развивавший учение В.И.Вернадского о ноосфере, Н.Н.Моисеев, -  если мы нарушаем логику мироздания и действуем вопреки ей, если мы стремимся покорять Природу, т.е. выстраивать собственную логику, отличную от логики Природы, и стараемся следовать ей. Тогда нас ожидают деградация и гибель. Может быть, и не сразу, но зато и более мучительные, чем одномоментное исчезновение в результате ядерного катаклизма. И не отдельных людей, а всего рода человеческого» (Моисеев Н.Н. Судьба цивилизации. Путь разума. – М.: Изд.МНЭПУ, 1998. – С. 10).

 Человек и его сознание — это всего лишь закономерный момент, часть беспредельной, неисчерпаемой Объективной Диалектики, в связи с чем смысл развития человечества состоит в «следовании и служении» последней. Именно такими словами – следование и служение — обозначал суть человеческого бытия выдающийся философ современности Г.С.Батищев (Батищев Г.С. Введение в диалектику творчества. – СПб, 1997. – 464 с.),  фактически продолжая развивать в своем творчестве  суть призыва Гераклита к человеку -сообразовывать свои  действия с Логосом Космоса.

Vote up!
Vote down!

Points: 0

You voted ‘up’

Комментарии

Действительно, идеальное есть своё иное материального и, если мы признаём вслед за Спинозой протяжение и мышление едиными в субстанции, полагать противное невозможно.

Но противопоставлять на этом основании материалистическую диалектику некой диалектике «в её чистом виде» — значит расписываться в непонимании как минимум первой, поскольку материалистическая диалектика не только не отрицает существования идеального, но, более того, именно она способна разрешить проблему идеального как стороны материального.

И искать истину идеального следует не там, где Вы предлагаете. Бесполезно обращаться к Спинозе по причине, указанной ещё Гегелем – его субстанция не имеет саморазвития, она лишена внутреннего противоречия и потому мертва, обездушена. А ведь идеальное – это, метафорически,  душа материального (правда, бог здесь не при чём, да после работ Пригожина его место в движении материи уже занято самоорганизацией).

После Гегеля только два человека, если не ошибаюсь, обращались к проблеме идеального глубоко понимая, что это такое, – Маркс как практик и Ильенков как теоретик. К сожалению, Ильенков не полностью раскрыл суть идеального, за что его совершенно справедливо упрекнул Лившиц в «Диалоге с Эвальдом Ильенковым». Кстати, судя по одной фразе, обронённой Лениным в «Философских тетрадях» он понимал идеальное точно так же как Маркс. Так что тема идеального далеко не завершена и открыта для развития, и тема эта исключительно важна для материалистической диалектики и практики исследования общества. Скажу более — без материалистического понимания идеального невозможно понять не только социальную форму движения, но движение, развитие, изменение как таковое вообще.

А Шарден, Хайдеггер… Не в ту сторону смотрите, уважаемый A

Ваш покорный слуга, Человек.

 

Благодарю за комментарий! Ответ свой хочу начать вот с чего: вряд ли в истории философии есть такой философ, которого следовало бы выбросить или еще как-то сыгнорировать. Даже, если это какой-нибудь Пиррон или Гегесий. Малоуважаемый Вами Хайдеггер подчеркивал ту мысль, что все, абсолютно все философы говорят об одном и том же, но говорят по-разному. Так что смотреть, видимо, все же надо «во все стороны» и постоянно пересматривать уже, казалось бы, виданное-перевиданное. Даже гилозоисты и гилономисты – это вовсе не смешные ребята,   не стоящие, якобы, внимания серьезного взрослого человека.

А дальше вот что. Я вовсе не против того, чтобы Природу-Бога Спинозы кто-то попытался заменить понятием Материя, и в этом случае идеальное будет, действительно, находиться  «в» этой самой материи, ну, а противоположный атрибут можно будет вместо материального назвать телесным или вещественным. Я против другого:  не надо портить великую философию Спинозы, считая лишь человека единственным субъектом мышления (аргументы Э.В.Ильенкова в пользу утверждения именно последнего тезиса в его «Космологии духа» носят софистический и идеологический характер) и следует согласиться с тем, что Материя-Мать – это подлинный субъект мышления, а человек лишь тогда обладает истиной (Спиноза, правда, полагал, что человек способен обладать лишь знанием более или менее вероятным), когда умудряется встать на точку зрения Природы-Бога (пардон, — Материи-Матери). Таким образом, я как современный гилономист уверен, что ни на мгновение и ни в малейшем атоме вселенной не существует вещественного  без идеального, и эволюционный процесс в том и состоит, что элементарное их тождество скачкообразно переходит во все более и более совершенное их сочетание. Вплоть до того, что можно назвать философским Богом.

Без предварительного создания достаточно фундаментальной онтологии человеку не вырулить в современной сложной ситуации и он, потеряв свою функцию «пастуха бытия» (опять я прибегаю к терминам и мыслям Хайдеггера), исчезнет с планеты Земля.

Материализм, допускающий периодическую деградацию материи до безжизненного и безумного её состояния, я не могу считать такой фундаментальной онтологией. Не хотелось бы никого обижать, как говорит господин Жандарёв, но предпочтение такой вот материи, а не материи, всегда и всюду пронизанной жизнью и мыслью, вслед за Э.Фроммом можно было бы назвать некрофилией. Жить, зная принципиальную конечность всякой жизни и подчиненность ее смерти, бессмысленно. Это понимает даже простой врач-психиатр в фильме Карена Шахназарова «Палата №6» (по мотивам А.П.Чехова). Недаром, с подачи А.Н.Чанышева,  нынче так размножились варианты «философии небытия», которая, впрочем, еще более бессмыслена, чем философия материализма с ее «пунктирной» жизнью и мыслью.

 

«Ни у материального, ни у идеального нет первичности».

Вот так-так. Следовательно, мысль и дело действуют не только одновременно, но и независимо друг от друга, т.е. мысль (идеальное) является из ничего или сама из себя, беспричинно, подобно Вашему богу, а уж из чего появляется дело (материальное) и сказать невозможно. (А попробуйте-ка применить эту гносеологическую находку в быту, ну, хотя бы помогая жене на кухне. О последствиях страшно подумать…) Вы хотите вернуть нас на несколько тысячелетий назад, в пещеры, к тому человеку, который однажды задумался о себе и ином, о том, что вне его и оторопел и ужаснулся собственной дерзости, но мысли своей не погасил и огонь её передал другим. Как будто не было указанных и не указанных Вами мыслителей, искавших истины и шедших к ней разными путями. Как будто напрасно прожили жизнь те из них, которые, критически перерабатывая созданное до них, дополняли и развивали знание, найдя, наконец, соотношение материального и идеального. Вы хотите начать всё сначала, ну что ж, бог в помощь, вот хватит ли времени, всё-таки тысячи лет понадобились, не шутка…

Что касается того, что «все философы говорят об одном и том же, но говорят по-разному» — так в этом-то «по-разному» вся суть и заключается, а не в том, что «говорят»… Кстати, а кто ещё, кроме человека, разумеется, может «говорить», Вы как-то расплывчато намекнули на кого-то (или что-то), кто (или что) также может мыслить и, естественно, «говорить». Я не допускаю мысли, что Вы вели речь о некоем сверхсуществе (в лице природы ли, материи ли, которые Вы почему-то противопоставляете), поскольку в этом случае конечным выводом неизбежно будет тот, что дела его непостижимы и Вы снова окажетесь у разбитого идеально-материального корыта.

Теперь о материализме, допускающем «периодическую деградацию материи до безжизненного и безумного её состояния». Опять путаница причины и следствия. Это не материализм «допускает» деградацию или что иное, это материя самодвижется, а материализм только выражает движение в соответствующих категориях. И усмотреть в этом самодвижении некрофилию может только тот, кто сам себя запугал этой перспективой до смерти.

И, наконец — «Жить, зная принципиальную конечность всякой жизни и подчиненность ее смерти, бессмысленно. Это понимает даже простой врач-психиатр в фильме…».

Я предпочитаю цитировать другие фильмы — «Слава безумцам, которые живут себе, как будто бы они бессмертны». Попробуйте вспомнить откуда…

 

Преданный Вам,

Человек

 

Прежде всего я должен признать, что в своем ответе на Ваш комментарий допустил грамматическую неточность: я, конечно, имел в виду то обстоятельство, что в своих онтологических моделях некоторые представители материализма допускают возможность «периодической деградации материи». Подчеркну, что модель Гераклита, на которую они в таком случае стараются опираться, отличается тем, что Логос, руководящий «мерами возгорания и мерами угасания» Огня, в ней остается вечным. Попытка же материалистов сводить логос к физическому закону, вечно пребывающему  «внутри» материи, ведет к  абсурдному редукционизму, иронизируя над которым М.Мамардашвили как-то пошутил, сказав, что, согласно такому воззрению, в любой космической туманности в виде возможности пребывает полный набор общественно-экономических формаций.

 

Вся Ваша ирония по поводу нелепости моего утверждения о равноправии материального  и идеального базируется на Вашем отождествлении идеального с мыслью человека. Кстати, странно: Вы же, вроде бы, поддерживаете Лифшица в его споре с Ильенковым. Я же считаю, что идеальное пронизывает бытие, являясь идеальной формой его самоотражения и идеальной формой отражения любой частички вселенной. Это свойство бытия Лейбниц замечательно выражает с помощью своего гениального учения о монадах. Поскольку данная моя точка зрения не может быть обоснована в краткой реплике, я решил опубликовать через несколько дней развернутый вариант моей краткой статьи «Важность адекватного понимания…»,  содержание которой Вы и комментируете.

Я этим «развернутым вариантом» не собираюсь Вас переубеждать в чем-то, но хотя бы понять-то мою точку зрения меня критикующий  должен же!?

 

И, наконец, о фразе «Слава безумцам, которые живут себе, как будто бы они бессмертны». Если не ошибаюсь, она из фильма «Обыкновенное чудо». Я думаю, что большинство этих «безумцев» не желают верить в конечность человека, а главное – в конечность человечества. И живя так, как будто они бессмертны, они тем самым утверждают веру в бессмертие жизни и разума.

 

Шутя, Мамардашвили даже не представлял, насколько он близок истине (хотя я не исключаю, что как глубоко мыслящий человек он всё-таки понимал двусмысленность своей фразы). В его «шутке» даже не доля, а, не исключаю, вся истина, правда, не в таком примитивно-плоском варианте, как он это преподнёс, отдавая дань жанру. И материалисты не сводят некий неведомый «логос к физическому закону, вечно пребывающему  «внутри» материи», а всего-навсего утверждают первичность материального и производность идеального, которое (идеальное, разумеется), конечно же не сводится исключительно к мышлению, что уже совершенно отчётливо показал Маркс и развил, правда не полностью, Ильенков, и в основе материалистических представлений лежит уже далеко не гераклитовский пассаж, а многотысячелетняя практика дела и ума. (Кстати, о том, что «некоторые представители материализма допускают возможность «периодической деградации материи» — идеи конечности движения, развития, «большого взрыва» и т.п. изобретены не материалистами, а позитивистами, многие из которых вполне искренне верят в существование бога.)

Да, «идеальное пронизывает бытие», как Вы пишете, совершенно справедливо ссылаясь на Лившица («идеальное есть везде, или его нет нигде»), но эта тема требует исследования, поскольку идеальное это не «самоотражение», тем более «любой частички вселенной», а объективация вполне реальных, материальных процессов, механизм которой и следует выявить. Задача облегчается тем, что подсказку можно найти у Гегеля, но на его идеи в этом плане, к сожалению, не обращают внимания.

Рад за Вас, поскольку чёрную меланхолию, диктовавшую Вам мысль, что «жить, зная принципиальную конечность всякой жизни и подчиненность ее смерти, бессмысленно», Вы благополучно одолели и ныне согласны с теми, которые «живя так, как будто они бессмертны, … тем самым утверждают веру в бессмертие жизни и разума».

 

Всегда к Вашим услугам,

Человек.

Мне очень хотелось бы, чтобы этот тон сохранился в нашей переписке и впредь. Ни Вас, ни меня уже не переделать, а в спокойной беседе вдруг да и случится некое озарение или даже незаметное сближение позиций. Уже в далеком 67-м, когда я пришел в философскую аспирантуру и приставал ко всем со своими идеями, связанными с тем, что противоречие между способами получения и использования информации является движущей силой развития всего живого и мыслящего, хорошо известный нам с вами Л.К.Н. сказал мне, что я в своих размышлениях перепутал местами субъект и предикат. Мне и до сих кажется, что ничего я не перепутал: я вовсе не считал и не считаю, что информация — это субъект. Она — форма отражения, которое тоже не является субъектом. А вот что является субъектом? Я долго думал, что — материя. Но для меня уже тогда гораздо важнее было  другое: поскольку противоречие, вызывающее развитие всего живого, никогда не может достичь предела, то человек не может быть конечной и высшей формой развития мышления. Я еще до поступления в аспирантуру рассылал всюду лаконичную рукопись, которая имела название «Может ли человек стать богом? Ответ пришел только один: Б.М.Кедров передал мою статью Ю.М.Шейнину и тот написал мне очень доброе письмо, смысл которого состоял в том, что в голове у меня что-то есть и мне обязательно надо учиться. Я был, действительно, девственно безграмотен. Работы Шейнина об Интегральном Интеллекте я прочитал уже после получения его письма, а о существовании Тейяра де Шардена  узнал уже в аспирантуре. Да и о Вернадском-то я знал только как о минералоге и геохимике, а не как об одном из «отцов» учения о ноосфере.

С тех прошло 45 лет, вся моя жизнь прошла в постоянном, не боюсь этого слова — ежедневном, обдумывании  озарившего меня открытия, оказавшимся, правда, открытием велосипеда, но что с того: это даже подбодрило меня, ибо я обнаружил, что в этом направлении думают многие, причем, — очень умные люди. И вот это обдумывание привело меня к мысли, что материализм зря ищет начало в безмозглой материи: ведь перед нами не прямая линия, а вечный круговорот, а у кольца, как известо, нет  конца, а значит, нет и начала. Значит, прямую линию Аристотеля, на одном конце которой пребывает бесформенная материя, а на другом, противоположном, — Форма форм, т.е. Бог, нужно свернуть в круг и хорошенько «склеить», а лучше «запаять» концы. И тогда произойдет синтез всех материалистов и всех идеалистов. А еще синтезируются учения Спинозы и Тейяра. Согласитесь, в таком мире жить приятнее, чем в в мире мерами возгорающегося огня мышления и мерами  угасающего. В «моем» мире материя всегда мыслит и вовсе не одним лишь человеком, а мириадами разнообразных, в том числе куда более мощных, вплоть до абсолютной, форм мышления.

 Что Вы! Черная меланхолия мне совершенно не присуща. Я как раз отношусь к тем людям, которые уверены, что живут в мире, в котором нет смерти. И «бодренькой» мысли, согласно которой  бессмертие заключается в том, что каждый из нас после смерти станет некоей зеленой травушкой-муравушкой, я противопоставляю твердую уверенность в том, что останусь мыслящей капелькой в мировом океане мысли.

Всего Вам доброго, дорогой мой Человек!

Свою полемику  с Человеком по поводу феномена и понятия идеального я счел нужным скопировать из этого раздела и перенести в раздел моего блога под названием «Мои беседы с Человеком». Это я сделал для полноты обзора протиборствующих в нашем споре аргументов.

В самое ближайшее время думаю опубликовать здесь, в своем блоге две  взаимосвязанные статьи о диалектике, суть которых полно выражена в названии первой моей статьи:»Вернуть диалектике ее истинное содержание».

  Мне очень важны  замечания к моим работам, даже самые непримиримые. И хоть каждый «удар» — это удар и это — больно, но он учит умению его держать.   Благодарю за роскошь бесед с Мыслящими!