Вход на сайт

CAPTCHA
Этот вопрос задается для проверки того, не является ли обратная сторона программой-роботом (для предотвращения попыток автоматической регистрации).

Языки

Содержание

Последние комментарии

Счётчики

Рейтинг@Mail.ru

Вы здесь

III. КОЛЛЕКТИВ И ЛИЧНОСТЬ В ЭПОХУ ПРОРЫВА ИЗ ПРЕДЫСТОРИИ В ИСТОРИЮ

Ширман М. Б

 

III. КОЛЛЕКТИВ И ЛИЧНОСТЬ

В ЭПОХУ ПРОРЫВА ИЗ ПРЕДЫСТОРИИ В ИСТОРИЮ

 

  1. О педагогических инициативах.

 

Оригинальных, новаторских педагогических систем в истории человечества немало. Авторы этих систем – каждого из них мы можем вспомнить – признаны гениальными педагогами; и возразить тут нечего. Однако – вот парадокс. Если у данной системы лишь один автор, он же и главный «исполнитель» (что может быть гениальнее, чем в одиночку осуществить столь титанический труд!), – отсюда следует, что ее значение оказалось сугубо локальным и ограничилось рамками весьма краткой «эпохи». Система не была востребована человечеством. Впрочем, оно великодушно объявило автора гением…

Но многие изобретения появляются «слишком рано», что, собственно, и порождает сомнения в их перспективности. Однако распознать изобретение, «опередившее время», можно только по одному признаку: оно должно быть выстрадано человечеством. Это значит, что к нему приходит не один автор (или авторский коллектив), а многие. Они включаются в общее движение с разных сторон, из различных научных и практических ситуаций, часто в разных странах и даже в разное время (причем без «списывания», без плагиата), выполняя в данной работе разные роли: предварительное генерирование идей (их истоки выявляются иногда в прошлых тысячелетиях), разработка, экспериментирование, реализация, развитие и распространение…

Такое изобретение – если оно, после первых попыток реализации, будет заглушено всесильной рутиной – неизбежно останется предметом положительного анализа и дальнейшей разработки, вовлекающей все новых участников, и эта работа, то затухая, то вновь оживляясь, уже не прекратится. И важным фактором ее жизнестойкости служит, как ни странно, идеологическая борьба с нею – недобросовестная, ангажированная, корыстная «критика», сочиняемая рупорами рутины. Чем большее число таких рупоров надрывает свои механические глотки, чем громче и безапелляционнее вещает каждый из них, тем эффективнее они сами подтверждают для всех (даже для себя!) необходимость обновления, упрочивают всеобщую уверенность в окончательном поражении своего хозяина – предыстории, т. е. рутины в любых ее вариантах. Идеология всегда провоцирует сопротивление и потому достигает результата, противоположного желаемому. Она – как «минус» – не может окончательно подчинить себе «плюс».

«Плюс» – это культура, которая и собственными силами, и при «помощи» идеологии (меняя ее знак на противоположный) находит применение каждому серьезному изобретению. И наглядно отличает изобретения серьезные от недостаточно серьезных: к свершению первых привлекает множество своих орудий – органических тел; вторые же поручает «гениальным» одиночкам…

Система Макаренко – серьезнейшее изобретение последнего столетия. Она питается соками всех значительных общественных процессов ХХ века и, со своей стороны, обогащает их жизненным содержанием, сообщает им историческую перспективность. Ее истоки ясно видны не только в педагогической философии Нового Времени, но уже в античности – в философской педагогике Сократа, Зенона Элейского, Гераклита Эфесского, Фалеса Милетского… Эта система – категорический императив нашей эпохи. Ее осуществление – условие оживления самой культуры. Под «псевдонимом» А. С. Макаренко сегодня на исторической сцене выступает человечество.

 

  1. Коллектив – функциональный элемент

коммунистического общества.

 

Коллектив – неотъемлемый орган жизни человечества. Он обеспечивает результатами своего труда деятельность всех остальных коллективов и, значит, всю общечеловеческую деятельность. Иначе говоря, коллектив – часть человечества, «равная целому», т. е. постоянно дорастающая в своей деятельности до масштабов человечества. Коллектив открыт на человечество через обмен материальными результатами деятельности; но, что ещё важнее, для каждого коллектива, как и для человечества, целевой функцией деятельности выступает педагогика, т. е. воспитательно-образовательное созидание человека. Воспитание (ведущая сторона педагогики) есть формирование в коллективе новой потребности (точнее, трансформация всегда одной и той же, но вечно обновляемой потребности человека в человеке – в самосовершенствовании). Функция образования – выработка у участников коллектива способности (возможности освоить способ) к реализации новой потребности.

Такой характер жизни коллективов определяется их непосредственной кооперацией (без посредства товарного рынка), в процессе которой результаты работы всех коллективов интегрируются, превращаясь в единый результат – в очередной шаг общечеловеческого исторического развития. С одной стороны, сложная современная и тем более перспективная продукция каждого производственного коллектива должна представлять собой готовые к применению средства труда либо предметы бытового потребления, т. е. конечный продукт, а не полуфабрикат (продукт, выступающий также предметом дальнейшего труда) – иначе невозможно полноценное межколлективное сотрудничество поставщиков продукции с её потребителями (промышленными или бытовыми). С другой стороны, здесь выявляется проблема превращения полуфабриката в конечный продукт: для обеспечения полной готовности продукта к применению необходима не только идеальная организация поставщиком снабжения потребителя всеми расходными материалами, а также сложного технического обслуживания и ремонта, но – главное – умение потребителя пользоваться данным продуктом; и такое умение не вырабатывается путём традиционного «инструктажа» со стороны поставщика: оно осваивается в совместном проектировании новой продукции заказчиком (будущим потребителем) и подрядчиком (будущим поставщиком).

Таким образом, педагогика – не только целевая функция коллектива, но и условие его участия в общечеловеческом хозяйственно-организационном взаимодействии.

Педагогический смысл этого взаимодействия исключает его товарный характер: каждый цикл межколлективной кооперации «затевается» не для поставки готового (или, по крайней мере, освоенного производством) товара, а по поводу совместной разработки (и освоения производством и потреблением) нового продукта, призванного служить удовлетворению перспективной, ещё не сложившейся потребности. Заказчик и подрядчик встречаются в результате свободного взаимного поиска, социальная организация которого аналогична рынку, но предметом взаимодействия здесь являются не товары (овеществлённый труд), а производственные заказы и инициативы – труд живой (нынешний и будущий).

Сотрудничество обеспечивается также организационным механизмом «совместительства»: участники каждого коллектива не «заперты» в нём, а по необходимости включаются в работу других коллективов. Это живое, непосредственное творчески-инновационное сотрудничество всех со всеми исключает конкуренцию и обеспечивает свободный (без задержек и искажений) обмен информацией о достижениях каждого коллектива, необходимый для общего прогресса. Представленность каждого коллектива в любом другом за счёт такого «совместительства» является важнейшим фактором свободы личности, совпадающей со свободой коллективности: здесь утверждается свобода не только содержательная – определяемая внутренними параметрами деятельности (целями, методами, способами, средствами и т. д.), но и формальная – организационно-структурная.

 

  1. Личность – олицетворение коллектива (человечества).

 

Педагогическая направленность работы коллектива воплощается в его основном продукте – личностном качестве участников.

Личность есть олицетворение коллектива на определённом направлении его развития (культуры, т. е. обновления его жизни). Миссия личности – стать лидером в выявлении новой потребности (новой формы потребности в человеке), ещё скрытой от остального коллектива. Новая потребность начинается с выражения заботы на лице данной личности. Это выражение сразу привлекает внимание окружающих, поскольку коллектив характеризуется максимальной сроднённостью – заинтересованностью всех в делах и самочувствии каждого. Без такой взаимонастройки выявление новых потребностей будет хронически пробуксовывать и запаздывать, ритм развития окажется «рваным» (состоящим из «застоев» и «авралов») и весь социальный процесс будет неэффективным, дисгармоничным, дискомфортным.

Однако чтобы раскрыть перед другими предмет своей заботы, лидер должен начать – хотя бы на словах, но желательно и на деле – выявлять содержание новой потребности. А для этого – вырабатывать способность к её удовлетворению, и не «келейно», а в общественном пространстве, т. е. сопрягая в едином процессе своё самообразование и руководство образованием тех, кто «заражается» новой потребностью.

В этом образовательном сотрудничестве и развёртывается роль лидера, поскольку результаты образования – способности – «привязаны» к индивидам (участникам коллектива), хотя процесс образования организуется коллективно. Шаг воспитания начинается в «теле» коллектива с вызревания новой формы потребности и продолжается (после её выражения в личности лидера), через её образовательное освоение, в содержательном развитии целостной коллективной деятельности. Таким образом, воспитание – и в своей организации, и в своих результатах – сугубо социально; здесь лидеров-руководителей нет и быть не может: есть лидеры-выразители назревших потребностей коллектива, они же – личности.

 

  1. Инновационный режим деятельности – условие коллективности.

 

Содержанием коллективности может быть лишь деятельность, полностью развернувшая свой человеческий, т. е. свободный, характер. Такая деятельность осуществляется в инновационном режиме, предполагающем не «внедрение инноваций» в сложившуюся систему функционирования (каждая такая «модернизация» грозит разрушить систему и потому чаще всего отторгается либо выхолащивается, в чём и проявляется несвободавласть прошлого над настоящим и будущим), а постоянный поиск путей улучшения системы в целом. Целостность прогресса утверждается как всеобъемлющий принцип, т. е. каждый шаг прогресса должен охватить всю систему деятельности человечества (а не отдельный участок производства, предприятие, область промышленности или быта). Для этого необходима активная настройка каждого участника коллектива не только на собственное творчество (творчество целостное, стремящееся охватить всю деятельность коллектива по производству своего конечного продукта, – что уже требует широкой и глубокой образованности), но и на включение в разработку и реализацию творческих проектов, инициаторами которых выступают другие участники данного коллектива, а также «смежные» коллективы.

Таким образом, педагогика (воспитание потребности в безгранично расширяющемся сотворчестве и образование способности ставить и решать проблемы не фрагментарно, а целостно, т. е. опять-таки в сотворчестве) обеспечивает не только благоприятный «психологический климат» (сроднённость), но и хозяйственный механизм полноценной (свободно развивающейся) человеческой жизни каждого коллектива и каждого его участника.

  1. Личность как «клетка» коллективности.

 

Выражение лица концентрируется во взгляде; но во взгляде, прежде всего, не на «зрителя», оценивающего это выражение (такой встречный взгляд обычно вопросителен), а на предмет деятельности: на её объекты в комплексе с её средствами. Максимальная осмысленность присуща взгляду педагогическому, предмет которого – не вещь, а действующий партнёр по творческому, развивающемуся сотрудничеству – ученик или учитель.

Личность базируется на связке «учитель-ученик». Этот «индивидуальный субъект» состоит по крайней мере из пары индивидов. В нормальной ситуации такая «клетка» развёртывается в сложную структуру коллективно-межколлективного взаимодействия. Не был (не мог быть) исключением даже Робинзон Крузо до встречи с Пятницей: во-первых, чтобы «приручить» ту или иную природную силу, он должен был ответить себе на вопрос о том, как это делал древний человек (т. е. учиться у человечества); во-вторых, смысл своего выживания он видел в будущем возвращении к цивилизованному обществу и в рассказе о своих приключениях (т. е. в том, чтобы научить человечество чему-то полезному).

Исторически первым педагогическим коллективом стала семья. Она и в перспективе останется исходной клеткой любого коллектива и любой межколлективной сети. Она же выступает индивидуальной личностью – и одновременно, деятельно объединяясь с другими семьями, сродняясь с ними в педагогическом сотрудничестве, охватывает собой всё человечество, причём не только современное, но и прошлое и будущее (всю общечеловеческую историю). Но семья обретает перспективу, лишь преодолевая традиционную, рутинную логику существования и осваивая логику коллективную – целостно-инновационную.

Итак, элементарная («клеточная») личность – это тандем ученика и учителя.

Здесь в полную силу работает диалектический закон противоречия. Противоположности – неразрывны: не может быть учителя без ученика, как и ученика без учителя. Их единство – не идиллия: оно характеризуется крайней напряжённостью. Однако этот педагогический конфликт не разрушает их взаимодействие, а стимулирует созидательное сотворчество – постановку и совместное разрешение проблем, возникающих в их общей деятельности и её педагогической организации, поскольку именно эти проблемы и составляют содержание конфликта. В ходе борьбы каждая «половина» пары «выращивает» внутри себя вторую «половину»: учитель, помогающий ученику освоить то или иное специальное умение (руководящий его профильным образованием), сам учится (у ученика – хотя и незаметно для него) точным приёмам своего учительского труда, т. е. педагогики; наступает момент, когда учитель должен раскрыть перед учеником этот глубинный пласт их педагогического взаимодействия, и оказывается, что учитель до сих пор учился педагогике всё-таки не у ученика самого по себе, а собственно у связки «учитель-ученик»; и только теперь учитель по-настоящему открывает для себя воспитание – внутреннее ядро их с учеником педагогического взаимодействия, основу того специального направления деятельности, которое до сих пор было их образовательным предметом; именно воспитательная функция педагогики, т. е. выстраивание общей для учителя с учеником новой формы потребности в сотворчестве, будет отныне их главным предметом – базисом совместного педагогического образования (само-взаимо-образования); приобщая ученика к проблеме воспитания, учитель не просто объясняет ему «механизм» их взаимодействия, но становится инициатором включения в это взаимодействие нового «поколения» учеников, для которых учителями будут оба участника исходного тандема «учитель-ученик». Так освоение учителем роли ученика ведёт к освоению учеником роли учителя. При этом выясняется, что учитель выполняет свою педагогическую работу полноценно лишь в том случае, если теперь он сам (а не только следующее поколение учеников) может учиться у своего бывшего ученика: «учитель, воспитай ученика, чтоб было у кого потом учиться». Такая инверсия педагогического отношения охватывает всё его образовательное содержание: во-первых, исходное специальное направление, которое теперь стало более целостным – оно более гармонично связано с другими направлениями общечеловеческой деятельности; во-вторых, методологию воспитания; в-третьих, педагогическую организацию коллективного (семейного) взаимодействия учеников и учителей, включая более эффективную взаимосвязь его образовательных и воспитательных факторов. Ученик обязан «перерасти» своего учителя – но это их общая обязанность: они вместе выходят на новый уровень развития.

И этот переход на новый уровень обусловлен развёртыванием элементарного, «клеточного» педагогического коллектива – пары «учитель-ученик» – в коллектив многочисленный, сложно структурированный за счёт внутренних кооперационных связей, взаимодействующий (производственно-педагогически) с постоянно растущим числом других коллективов. То есть личность (человеческий «индивид»), как и полноценная семья, динамически – в своей педагогической деятельности (жизни) – совпадает с человечеством.

 

  1. Индивидуальный вклад в коллективный инновационный продукт.

 

В контексте полноценной (свободной, инновационной) коллективной деятельности каждый её участник объективно выступает полным соавтором всех её результатов (независимо от специализации и количественных параметров), и этот его статус очевиден и непреложен для всех и для него самого. Здесь невозможно и бессмысленно выделять «вклад» каждого участника в результат общей работы – именно в силу её целостно-инновационного характера. Во-первых, предпосылкой каждого изобретения (инновации) служит вся общечеловеческая культура. Во-вторых, само изобретение не ограничено рабочим местом своего автора, а является центральным звеном целостного усовершенствования деятельности многих сотрудничающих коллективов (круг которых к тому же не фиксирован, а постоянно и безгранично расширяется), и только в своей адресованности им всем оно имеет смысл. Таким образом, оно – результат и средство сотворчества всего человечества.

Очевидно, столь же невозможным и бессмысленным было бы выделение «вклада» отдельного коллектива в инициированную им инновацию. Да: каждый шаг общечеловеческого прогресса начинается с микрошага первопроходца. Но эта инициатива – не его заслуга, а единственно возможный способ его человеческого существования. Так же, как любому живому существу бессмысленно ставить в заслугу его дыхание.

В то же время, одним из жизненно необходимых общественных отношений является благодарность. Но она не может выражаться в той или иной форме вознаграждения – платы за услугу, т. е. не предполагает измерения этой услуги, размеру которой должна соответствовать плата. Благодарность осуществляется в транзитивной логике: лучшей «наградой» за мой труд – со стороны всех, для кого он значим, – станет использование ими его результатов в интересах будущего человечества как продолжателя нашего общего дела (нашей общей жизни), т. е. «переадресация» результатов моего труда нашим общим – в том числе моим личным – «наследникам». Для этого мой труд – дело моей жизни – не должен быть замкнут внутри специальной области производства, которая в обозримом будущем неизбежно утратит актуальность. Мы возвращаемся к требованию участия (соавторства) в целостном, свободном общечеловеческом развитии, каждый шаг которого носит характер эпохальный, т. е. не определён (не ограничен) своей эпохой, а сам её определяет, очерчивает её границы – эпохи предшествующую и последующую, соединяет их как мост из прошлого в будущее. Выполняя это требование, я – в своём деле, продолжаемом будущими поколениями, – обретаю подлинное бессмертие. И смысловым ядром такого дела – при любом его специальном профиле – должна быть педагогика: только педагогическая потребность (потребность в обновлении себя как человека, т. е. в выращивании собственного поколения как перехода из эпохи своих учителей в эпоху учеников) и способность (умение сотрудничать с учителями и с учениками) обладают непреходящей, исторической ценностью.

  1. Личность в коллективе и профессионал в составе

производственного персонала.

 

Сопоставим логику коммунизма (человеческой истории), о которой шла речь до сих пор, с нынешней логикой излёта капитализма – завершающейся предыстории.

Наёмное (профессиональное) функционирование рабочей силы не просто предполагает, но категорически требует определения вклада каждого участника производства в совокупный продукт, поскольку этот вклад (его наличие и его размер) служит первичным основанием оплаты труда (и самой необходимости оплаты, и её размера).

Целью владельца капиталистического предприятия является прибыль от реализации совокупного продукта. Но цель профессионального труда как такового (цель каждого наёмного работника и всего персонала предприятия) – не сам продукт труда (и не полезное применение этого продукта), а вознаграждение за труд. И, поскольку каждый работник продаёт не труд, а свою рабочую силу (профессионально организованный труд есть процесс функционирования рабочей силы как товара), постольку вознаграждение «за труд» в действительности представляет собой возмещение затрат рабочей силы за определённый период работы (час, день, неделю и т. д.). Вклад работника в совокупный продукт труда с этими трудозатратами, конечно, связан; но связан не жёстко и не однозначно. Поэтому главной проблемой организации профессионального труда (проблемой не самих работников, а их нанимателя) оказывается не его эффективность в смысле максимальной производительности, а как раз контроль вклада каждого работника в совокупный продукт: нежелательно оплачивать «просиживание штанов на рабочем месте». В результате главным «продуктом» профессионального труда к концу ХХ столетия стали отчёты о проделанной работе.

В противоположность капиталистическому предприятию с его наёмным персоналом, коммунистический коллектив связан с другими коллективами не товарным обменом (цель которого – прибыль), а прямым, непосредственно общественным сотрудничеством (общей жизнью), совокупная материальная база которого производится совместно всеми коллективами. Здесь снят вопрос о вознаграждении «за труд»: материальным вознаграждением служит сам продукт труда – поскольку обеспечена целостность его использования каждым коллективом и каждым его участником; а полнота жизни заключена уже в процессе труда как всеобщего сотворчества. Таким образом, проблема контроля (учёта, отчётности, проверок, санкций) снята. Каждый участник труда равноценен своему коллективу, а значит, и человечеству: он может и должен выступать олицетворением человечества – личностью.

Целостность и универсальность труда каждого участника коллектива гармонично сочетаются с его специализацией: противоречие между этими характеристиками деятельности играет не разрушительную, а исключительно позитивную, развивающую роль. Отрицательные факторы специализации для индивида нейтрализуются уже его «совместительством» – параллельным участием в нескольких коллективах, где его трудовые функции и характер деятельности принципиально различны; это различие организуется не формально, как смена специальностей на современных японских предприятиях, а самим содержанием деятельности коллективов и предметами их сотрудничества, посредником в котором выступает данный «совместитель». Кроме того, инновационный режим деятельности каждого коллектива предполагает постоянное обновление содержания труда всех его участников. В результате личностный «каркас» («матрица») каждого участника коллектива определяется непосредственно общественной связью (сотрудничеством) коллективов – поставщика продукции и её заказчика (при конечном, т. е. неполуфабрикатном, характере этой продукции); содержание специальных трудовых операций играет здесь сугубо второстепенную роль. Вопреки расхожему мнению, личностная ограниченность современных профессионалов – следствие не столько узкоспециального содержания труда, сколько отсутствия общественной (человеческой) связи с адресатами продукции по причине полуфабрикатного характера последней: развитие личности подавляется не «профессиональной узостью», а профессиональной тупостью.

 

  1. Коммунистическая личность и гражданин

капиталистического государства.

 

Современный капитал монолитно сращён с государством. Государство является субъектом капитала (монопольным предпринимателем); капитал – процесс его функционирования («самовозрастание стоимости»). Антимонопольные механизмы создают лишь видимость «свободной конкуренции», которая играла определяющую роль только в эпоху стартового взлёта промышленно-торгового капитала и лишь в отдельных странах – лидерах капиталистического прогресса (Нидерланды в XVIXVIII вв., Англия в XVII – начале XIX вв., США в XIX в.). С середины ХХ века рынок рабочей силы полностью контролируется государством. В результате всё население развитых стран (включая «независимых предпринимателей») представляет собой пролетариат, занятый на государственной службе (это относится и к бывшему СССР и другим «социалистическим» странам).

Таким образом, нынешний профессионал одновременно («по должности») является гражданином государства. И если его профессиональная роль определяется необходимостью «зарабатывать на жизнь», то роль гражданская посвящена самой его «жизни» как участника государственного (экономико-политического и административного) процесса.

Гражданин – единица функционирования государства, единица его живой силы и его списочного состава. Гражданская личность олицетворяет не коллектив, а государство. Её девиз – уже не «Государство – это я», а «Я – это государство»: гражданин фокусирует в своей личности формализм государства, его «бумажную душу», поглощающую любое реальное дело. Питательной средой для этой «души», а также основным продуктом её «жизнедеятельности» является ложь. Мы обманываем окружающих – и, «рикошетом» от них, самих себя – фальшивыми рассуждениями о наших частных и «общественных» делах, фальшивыми оценками их состояния (и это относится к делам самым важным, где ложь смертельно опасна).

На уровне государственном (официальном) эта ложь оформляется в идеологию. Её базис – полуфабрикатно-документальная форма всеобщего товарного (стоимостного) эквивалента: полуфабрикат – товар, не готовый к полезному употреблению; при этом его можно продать и купить, а также хранить, транспортировать и т. д.; однако любая операция с ним требует сопроводительных документов, без которых он оказывается вещью неопределённой. Эта неопределённость почти всей товарной продукции провоцирует нарастающую неопределённость экономических процессов, а их теперь уже определённо фиктивная (существующая лишь «на бумаге») продукция становится той «хорошей миной», которую государство вынуждено демонстрировать и гражданам, и самому себе, и другим государствам, – упорно скрывая от всех и от самого себя свою «плохую игру».

 

  1. Прошлое, настоящее и будущее.

 

Охватив и пронизав собой всю сферу социальных отношений, ложь «сублимируется» – уже психологически – в виде исторической памяти. Её содержание неизбежно несёт негативную эмоциональную окраску, поскольку прошлое, как и настоящее, характеризуется явным неблагополучием: мифы о древнем «золотом веке» безвозвратно забыты. И память разворачивается в бесконечный «цикл» напоминаний себе и окружающим об обидах, нанесённых нашим предкам – предками чуть ли не всех наших нынешних соседей по земному шару. А ведь это не просто соседи: они – наши партнёры по сотрудничеству (нынешние и потенциальные), и других партнёров нет и не будет. Наша историческая память («Кто старое помянет, тому глаз вон; а кто забудет, тому – оба!») порождает взаимную подозрительность, комплекс вины, скрываемые от самих себя высокомерие и жажду мести (она же – «чувство справедливости»!), – заранее исключающие нормальную кооперацию.

Ситуация невозможности созидательного, обновляющего сотрудничества, когда настоящее и будущее поглощены прошлым (Б. Заходер: «Да ведь это – всё то же г…но! / Неужели так трудно понять? / Не топчись мы на месте – оно / уж давно перестало б вонять!»), обусловлена могуществом самого прошлого. Прошлое – это вся овеществлённая предшествующая деятельность, сумма её продуктов, в вязкой массе которых нынешняя деятельность «топчется» и не может сдвинуться с мёртвой точки. Кроме того, прошлое – это инерция текущих социально-экономических процессов, препятствующая изменениям.

Однако изменения не только необходимы, но и возможны – за счёт более реального онтологического статуса настоящего по сравнению с прошлым. Настоящее способно так перекомпоновать систему ресурсов, унаследованных от прошлого, чтобы изменить порядок и, соответственно, результат их использования, – породив тем самым будущее. Правда, онтологическое превосходство настоящего может проявиться только в момент крайнего обострения объективных противоречий – противоречий не между прошлым и настоящим, а внутри самого настоящего. Боль должна стать невыносимой! И тогда настоящемунашему поколению – требуются: хорошо натренированное здоровье, чтобы не погибнуть и не лишиться чувств от боли; психологическая выдержка, чтобы не впасть в агрессию, а сохранить волю к созиданию; наконец, умение выявить причину боли – объективное противоречие, представить его как проблему и разрешить её теоретически и практически. При этих – педагогических! – условиях боль агонизирующей предыстории станет энергией прорыва в историю.

Важный (при этом замаскированный) фактор власти прошлого – «книжное учение». Сами по себе книги (грамотность) необходимы – но лишь как средство полноценной, т. е. творчески обновляемой, деятельности. До сих пор, однако, «учебная» литература выступает догматическим источником правил, консервирующих сложившиеся стереотипы псевдодеятельности – рутинного функционирования экономико-политической системы. «Учение», в котором книга – не помощник, а руководитель, – исключает интеллектуальную активность и ученика, и учителя. Такая ситуация сложилась уже в цивилизованном, классовом обществе – во вторичной формации. В первичной формации – в бесписьменную эпоху, которую можно назвать протоисторией, – любое направление деятельности было оформлено в традицию, т. е. в «пересказ». Последний каждый раз содержал «отсебятину», к тому же был организован как специальное мероприятие, стимулирующее интеллектуальную активность и сказителя, и аудитории; в результате традиция стихийно обновлялась.

Нынешняя эпоха завершившейся предыстории (и пока не способной начаться истории) принципиально застойна: ход времени не преобразуется в социальное развитие. Это «безвременье» как нельзя лучше способствует «топтанию на месте» не только в широком масштабе, но и в индивидуальном существовании: невостребованность прогресса исключает педагогическое взаимодействие (некуда расти, нечему учиться и учить) и, как следствие, личность оказывается невозможной. Представителем пред-общества (анти-общества) выступает анти-личностьгражданин, охарактеризованный выше.

И всё же усиливающаяся трагичность его существования – прежде всего взаимоотношений взрослых с детьми – сохраняет возможность прорыва порочного круга, возможность начать развивающееся сотрудничество. Как показывает опыт, уже само выдвижение такой инициативы радикально изменяет исходные позиции во взаимоотношениях её потенциальных участников: человеческая перспектива взаимодействия разрушает нагромождённые прошлым стены не только между этносами, но и между членами каждой семьи. В частности, историческая память принимает конструктивно объединяющий и созидательный характер: преодолевается не только текущее, но и прошлое разделение на «нас» и «вас», выстраивается единое Мы, живущее из общего прошлого – через общее настоящее – к общему будущему. Эта единая жизнь и требует, и помогает освоить (осмыслить) прошлое как общую трагедию, «переплавив» её в необходимый материал для созидания общего счастья.

 

  1. Историческая личность.

 

Предысторическая «историческая личность» оставляет «след в истории» своими «великими свершениями», величие которых проявляется лишь на фоне исчезающе малых «свершений» подавляющего большинства современников. Но, что ещё важнее, сами «исторические свершения» в своей массе не отвечают интересам большинства населения, а многие прямо служат его истреблению. Таким образом, характер «исторической личности» соответствует антагонистическому характеру той «истории» (предыстории), для которой такая личность выступает эталоном – эталоном антисоциальности. И едва ли не все подлинно великие деятели эры предыстории (представители человечества в предчеловечестве) – среди них прежде всего вспоминаются Сократ, Сенека, Спиноза, Маркс и Энгельс, Ленин, Выготский, Шацкий, Макаренко, Ильенков, Высоцкий – оказываются «неудачниками».

Общественная норма – свободное, не ограниченное внешними рамками личностное развитие каждого участника коммунистического общества, опредмечиваемое в колоссальных, по нынешним меркам, результатах его труда, – упраздняет представление об «исторической личности» как о гиганте на фоне микробов. Великая личность, не выделяясь из человечества, станет наиболее эффективным объединителем для огромной, безграничной сети коллективов, сотрудничающих в решении проблемы, значимой для всего человечества. Это объединение окажется в высшей степени гармоничным и органичным, в принципе исключая как потребность, так и возможность установить, благодаря кому именно оно возникло, упрочилось и воплотилось в результатах своей деятельности. И благодарность такому организатору выразится, по транзитивной логике, не в вознаграждении, а в самих этих результатах, адресованных будущему человечеству.

 

 

2005 – 2018 гг