Вход на сайт

CAPTCHA
Этот вопрос задается для проверки того, не является ли обратная сторона программой-роботом (для предотвращения попыток автоматической регистрации).

Языки

Содержание

Последние комментарии

Счётчики

Рейтинг@Mail.ru

Вы здесь

ЕВРОПЕЙСКОЕ ЭХО ФЕВРАЛЯ

 

“При громе русской революции подымаются от спячки рабочие Запада. Забастовки и демонстрации в Германии, манифестации в Австрии и Болгарии, забастовки и митинги в нейтральных странах, все усиливающееся брожение в Англии и Франции... Горит почва под ногами хищников капитала, ибо вновь взвивается над Европой красное знамя Интернационала[k1] ”...1 – Так напишет Сталин в апрельском номере “Правды”, когда Февраль эхом прокатится по Европе.

Эхо российской Революции пронеслось над истерзанным войной континентом, вселив, с одной стороны, ужас кайзерам, королям, императорам перед лицом незавидной участи царской короны, а с другой, – надежду исстрадавшимся народным массам на то, что великий Февраль непременно распространится и на их страны.

“Страдая от холода и нищеты... и подсознательно восприняв учение международного социализма, немцы размышляют о том, не найдут ли они свое спасение на том же пути, по которому пошли русские[k2] ”,2 – сообщало информагентство Ассошэитед Пресс.

Явно от предчувствия приближающейся расплаты австрийский император Карл, обращаясь к Вильгельму, умолял в “необходимости, учитывая опасность всеобщей революции, заключить мир ценою хотя бы больших жертв[k3] ”...3

Австрийский император имел основания для беспокойства. "Гибель царизма, уничтожив последний оплот монархизма в Европе... – в свое время пророчил Энгельс, – приведет к совершенно иной комбинации: расшибет вдребезги Австрию и вызовет во всех странах могучий толчок внутреннего переустройства[k4] ".4

Прав был министр-председатель князь Г.Е. Львов, поведавший лидеру советского большинства Ираклию Церетели, что "он смотрит на русскую революцию не только как на национальную революцию, что отблеск этой революции уже во всем мире, и что во всем мире можно ожидать такого же встречного революционного движения[k5] ".5

Ожидание демократической Россией встречного из-за рубежа революционного движения было воистину огромно. Философов В.Ф. в дневнике 2-3 марта: "Упорно держатся слухи, что в Германии революция. Как бы это все разрешило! А все-таки за Россией честь первенства[k6] !".6 А вот Суханов невольно стал свидетелем следующего эпизода в зале заседаний Совета 2 марта: "Ураган рукоплесканий, раздалось оглушительное "ура". Волнение было неописуемо... Левый меньшевик Ерманский оглашал телеграмму о том, что в Берлине второй день идет революция, что Вильгельма уже не существует и т.д[k7] .".7

Разумеется, это были не более чем слухи. Характерна, однако, сама атмосфера ожидания европейской революции. Ибо Февраль – неотъемлемая составная часть международного пролетарского восстания, его начальная стадия и катализатор...

"Русская революция должна послужить хорошим предостережением для правящей японской клики, которая, прячась за широкие рукава микадо, издевается над бедным народом и, преследуя собственные интересы, попирает конституцию, ввергая народ в нищету и голод, – говорил японский революционный деятель Сен Катаяма, добавив при этом:

– Февральская революция раскатилась далеким эхом по всему свету[k8] ".8

Иные оценки звучали из уст апологетов абсолютизма.

"Пример России привлек многих и поэтому причинил нам серьезную тревогу, – сетовал британский премьер Ллойд Джордж. – Инфекция проникла в живое тело нации. Русская революция воодушевила вечно недовольных в рядах рабочего движения[k9] ".9

Свержение российской монархии явилось грозным предвестником краха авторитарных режимов во всем мире, навеяв панику и страх правящим автократиям многих стран.

“Лозунг, выдвинутый 4 августа 1914г., гласил: “освобождение России от царского деспотизма”. Это якобы было священной целью бойни народов, и будто именно ради этой “старой программы Маркса и Энгельса” мужи германской социал-демократической фракции решили поддержать войну, – напомнила из тюремных застенок Роза Люксембург власть имущим и поставила риторический вопрос:

А сейчас?..

Где же ликование по поводу достигнутой цели?..

Где же триумф в правительственной прессе:

– Мы этого добились. – Ура!..

Словно подмоченные пудели взирают германские “освободители” на дело русской революции, не в силах даже сделать приличную гримасу, “хорошую мину” при плохой игре... Ныне немецкая общественность, как и весь мир, явно в полной растерянности взирает на неожиданный грозный спектакль русской революции[k10] ”.10

Вот как виделась Февральская революция со стороны!

“Ореол русской революции был велик в Европе, она встряхнула западную демократию. Английские газеты писали, что “русская революция открыла новые пути к достижению мира, и две недели ее гораздо сильнее поколебали могущество воинственных германских помещиков, нежели три года войны[k11] ”.11

Как тут не вспомнить Энгельса (1886г.): «Революция в России означает падение бисмарковского режима. Без России, этой огромной резервной армии реакции, господство юнкеров в Пруссии не продолжилось бы и одного дня[112] ».12

“Наше моральное падение началось с началом русской революции[k13] ”,13 – жаловался Людендорф, явно олицетворяя “моральное падение” с порывом всеобщего стремления немцев к миру. А с началом революционного брожения в своей стране он со всей солдафонской прямолинейностью сознается: "Я боюсь революции больше, нежели военного поражения[k14] ".14[1]

Еще бы: страх правящей элиты перед собственным народом превалировал над позором поражения от вражеского окружения. И он должен был нарастать на фоне революционного преобразования России. Страх для «верхов», надежда – «низам»...

“Германию, – пишет Деникин, – охватило страстное желание мира[k15] ”...15 Правый социал-демократ Носке от парламентской фракции СДПГ, оглашая в рейхстаге Манифест 14 марта, потребовал, “чтобы сейчас же германское правительство не преминуло предпринять все шаги, необходимые для заключения скорейшего почетного мира с Россией[k16] ”.16 Внутриполитический демарш немецкой социал-демократии имел свой, вполне обоснованный, резон. Она явно стремилась упредить возможный сценарий поведения кайзеровского режима...

«Германский император представлялся воплощением того же самого строя, представителем которого был Николай II, – замечает Войтинский. – Естественно было ожидать, что теперь Вильгельм поспешит протянуть руку помощи своему низвергнутому "брату[k17] ".17

Канцлер Бетман-Гольвег, накануне войны взывавший кайзера "безжалостно подавить Россию", вынужден был оправдываться перед депутатами рейхстага: “Наши недоброжелатели во всех частях мира уверяют, что Германия намерена уничтожить свободу, только что завоеванную русским народом, что император Вильгельм хочет восстановить власть царя... Торжественно заявляю: это ложь и клевета! Русский народ может не тревожиться относительно наших намерений вмешаться в его дела. Мы не хотим ничего другого, как скорейшего заключения мира с этим народом (возгласы одобрения) на основах, одинаково почетных для обеих сторон[k18] ”.18

Невероятно: впервые за всю войну социал-демократическая фракция в рейхстаге единогласно проголосовала против военных кредитов... “Форвертс” (орган СДПГ) писала в те дни: “Мы боремся теперь не с царизмом и его союзниками, а союзом демократических народов, видящих в Германии последний оплот реакции, и в этом наша слабость... Мы требуем немедленных политических реформ и полной свободы. Нынешняя Россия имеет право знать, с какой Германией она имеет дело: с Германией, которая стремится к завоеваниям, или с Германией, уважающей права других народов[k19] ”.19

Эволюция немецкой социал-демократии – налицо.

Требование “немедленных политических реформ и полной свободы” наряду с голосованием против военных кредитов – это было на тот момент нечто совершенно новое, еще неслыханное. Доселе СДПГ, по сути, была опорой режима. Без преувеличения можно сказать: кайзеровский режим в период войны (особенно на поздних ее этапах) существовал по милости социал-демократии, всецело располагавшей многомиллионной армией организованного немецкого пролетариата. И вот эта опора под давлением Февральской революции дала первую трещину...

Ровно через 10 дней после опубликования советского Манифеста “К народам всего мира!” (24 марта) в Готе состоялась конференция всех оппозиционных социал-демократических групп. 143 делегата представляли около сотни местных парторганизаций, что составляло 1/4 всех организаций СДПГ численностью в 120 тысяч членов. Результатом конференции стал раскол немецкой социал-демократии, вследствие чего образовалась Независимая СДПГ – мощная левая партия, уверенно ставшая на интернационалистские позиции, выступившая за немедленное прекращение империалистической войны и установление демократического мира. Идейным вдохновителем “независимцев” был сам Карл Каутский – патриарх европейской социал-демократии, авторитетный вождь ІІ Интернационала...

Это уже было серьезно.

Немецкий пролетариат не столь анархичен как российский. Зато, с учетом революционной намагниченности настроений, он в силу своей дисциплинированности готов был по первому зову своих вождей организовано выступить против режима. Революционная ситуация на тот момент к тому располагала.

Февральская революция, таким образом, вселила надежду европейскому пролетариату, а воззвание Петроградского Совета от 14 марта вдохновило его на борьбу.

………………………………………………………………………………………………………………  

Малочисленной и обезглавленной группе леворадикальных социалистов, объединенных в гр. “Спартак” (вожди группы: Либкнехт, Люксембург, Цеткин, Иогихес, Мархлевский и др. – находились в заточении), вопреки воле профсоюзов! удалось поднять подлинный революционный ураган в стране. Достаточно было одного призыва “Спартака”, чтобы в первый же день акции 3 апреля вызвать трехсоттысячную забастовку рабочих военных заводов Берлина. И не только Берлина... и не только рабочих...

Вильгельм Кенен (соратник Либкнехта, один из лидеров группы «Спартак» в Тюрингии) свидетельствует: «Русский пролетариат, свергнув царское самодержавие, придал германским рабочим мужество, и они выступили 15 (2) апреля 1917г. против очередного сокращения хлебного пайка. Активную роль сыграли женщины Лейпцига[k20] ».39 (Напрашивается аналогия с началом российского Февраля). На следующий день стачечное движение охватило столицу...

“В Берлине прекратило работу 300 тысяч рабочих, устроивших 16 апреля (3-го по ст. стилю) демонстрацию под лозунгами: “Мир, свобода, хлеб!” и “Конец войне!”. Осадное положение уже больше никому не внушало страха. 300 предприятий приостановило работу. Некоторые пекарни были разгромлены. Происходили столкновения с полицией и аресты. Это движение, связанное с сокращением хлебного пайка, развернулось под влиянием “Группы Спартака”. Листовка, которая на фабриках переходила из рук в руки, гласила:

“Рабочие! Наши братья, русские пролетарии четыре недели тому назад еще находились в таком же положении. Но мы знаем, что произошло в России: там рабочий народ поднялся и добился таких свобод, о которых германский народ даже не смеет мечтать. Русские рабочие сокрушили царизм и завоевали демократическую республику, создали народное правительство!

А мы?..

Будем ли мы и дальше терпеливо переносить прежнюю нищету, эксплуатацию, голод и бойню народов!!..

Нет! Тысячу раз нет!..

Остановите заводы и фабрики! Прекратите работу!

Рабочий, проснись, вставай!..

Долой войну! Долой правительство!

Свобода! Мир! Хлеб[k21] !”...40

По призыву “Спартака” бастующие на предприятиях приступили к избранию доверенных лиц – старост для руководства стачками. “Собравшиеся на митинг рабочие потребовали, чтобы из состава рабочих всех предприятий был создан рабочий Совет[k22] ”.41

Стачка носила политический характер. Требования бастующих:

1. Мир без аннексий и контрибуций.

2. Освободить политзаключенных.

3. Ликвидировать осадное положение.

4. Общее избирательное право.

5. Создать Советы рабочих депутатов[123] .42

Стачка молниеносно распространилась на другие города Германии. В Лейпциге стачечные акции, начавшиеся 2 апреля с протеста женщин против сокращения хлебного пайка, 3-го апреля охватили местные предприятия. Рабочие вышли на улицы с требованиями “Хлеба, свободы, мира!”. В распространяемой среди забастовщиков Лейпцига листовке гр. "Спартак" говорилось: "Русские рабочие подали нам замечательный пример... – Следуйте их примеру. Выйдите из прусско-германского мрака к сияющей свободе народа[k24] !".43

В Киле забастовало 20 тысяч рабочих императорских верфей. В Брауншвейге, Магдебурге, Гамбурге, Нюрнберге, Бремене и др. городах Германии прошли акции борьбы “за хлеб и мир”...

Волнения охватили императорский флот. На 12-ти военных кораблях были сформированы ревкомы под видом “хозяйственных комиссий”. Матрос Макс Рейхлич[2] говорил: “Мы должны разъяснять людям, что «хозяйственные комиссии» являются первым шагом к созданию матросских Советов по русскому образцу[k25] ”.44

Итак, 300-тысячная забастовка рабочих военных заводов Берлина...

Приблизительно столько же питерских пролетариев 4 недели назад совершили Великую революцию. Причем, началась революция с 90-тысячной стачки, инициатором, вдохновителем, застрельщиком которой были женщины-текстильщицы...

А здесь, в Германии, в первый же день акции по первому зову полуразгромленной группки социалистических радикалов, на фоне начавшихся продовольственных волнений, выступило 300 тысяч хорошо организованного пролетариата – рабочих-металлистов. И не только в столице, но и в ряде других городов... При поддержке матросов военно-морского флота...

И тут же – стачкомы, Совет, ревкомы...

Можно с полной уверенностью утверждать: немецкий Февраль 3-го (16-го) апреля 1917 года грозно постучал в дверь кайзеровскому режиму. Германия проявила все признаки беременности революцией. Германия была на грани Великой революции...

 


[1] В этом немецкий генерал-монархист Э. Людендорф сошелся во мнении с лидером российских черносотенцев-монархистов В.В. Шульгиным, заявившим: «Революция неизмеримо хуже проигранной войны». (Шульгин, «Дни». С.220).

 

[2] Рейхлич М. – один из лидеров революционной матросской организации, насчитывающей к концу июля 4 тыс. человек. Был в числе зачинщиков восстания матросов германского военного флота, за что расстрелян в августе 1917г. 


1 [k1]Сталин И.В. «Сочинения». Госполитиздат. 1951. Т.3, с.38.

2 [k2]Кенен В. «Ноябрьская революция 1918г. в Германии». Госполитиздат. 1958. С.25.

3 [k3]Деникин А.И. «Очерки русской смуты». Мысль. 1991. С.229.

4 [k4]Маркс К. и Энгельс Ф. «Сочинения». Политиздат. 2-е изд. Т.21, с.490.

5 [k5]Церетели И.Г. «Воспоминания о Февральской революции». // «От первого лица». Патриот. 1992. С.102.

6 [k6]Философов Д.В. «Дневник (17января – 30 марта 1917г.)». // Звезда. 1992. №2.

7 [k7]Суханов Н.Н. «Записки о революции». Республика. 1992. Т.1, с.173.

8 [k8]Шацилло К.Ф. «На крутом переломе». Молодая гвардия. 1984. С 468-469.

9 [k9]Шацилло К.Ф. «На крутом переломе». Молодая гвардия. 1984. С.456.

10 [k10]Люксембург Р. «О социализме и Русской революции». Политиздат. 1958. С.297-299.

11 [k11]Суханов Н.Н. «Записки о революции». Республика. 1992. Т.1, с.296.

12 [112]К. Маркс и Ф. Энгельс. «Сочинения». Политиздат. 1961. Т.21, с.324.

13 [k13]Деникин А.И. «Очерки русской смуты». Мысль. 1991. С.118.

14 [k14]Руге В. «Гинденбург: портрет германского милитариста». Мысль. 1981. С.119.

15 [k15]Деникин А.И. «Очерки русской смуты». Мысль. 1991. С.229.

16 [k16]Суханов Н.Н. «Записки о революции». Республика. 1992. Т.1, с.275.

17 [k17]Войтинский В.С. «1917-й. Год побед и поражений». // Фельштинский Ю.Г. (составитель).

http://lib.molod.ru/HISTORY/FELSHTINSKY/f14.txt

18 [k18]Суханов Н.Н. «Записки о революции». Республика. 1992. Т.1, с.275.

19 [k19]Суханов Н.Н. «Записки о революции». Республика. 1992. Т.1, с.275.

39 [k20]Кенен В. «Ноябрьская революция 1918г. в Германии». Госполитиздат. 1958. С.21.

40 [k21]Кенен В. «Ноябрьская революция 1918г. в Германии». Госполитиздат. 1958. С.22-23.

41 [k22]Кенен В. «Ноябрьская революция 1918г. в Германии». Госполитиздат. 1958. С.24.

42 [123]Альпер Р.С. «Революционные традиции немецкого народа». ХГУ. 1959. С.184.

43 [k24]Шацилло К.Ф. «На крутом переломе». Молодая гвардия. 1984. С.464.

44 [k25]«Германская история нового и новейшего времени». Наука. 1970. С.500.