Вход на сайт

CAPTCHA
Этот вопрос задается для проверки того, не является ли обратная сторона программой-роботом (для предотвращения попыток автоматической регистрации).

Языки

Содержание

Счётчики

Рейтинг@Mail.ru

Вы здесь

Встреча у фонтана

Русский
Разделы: 

 

Борис Кагарлицкий

Митинг оппозиции, назначенный на 5 марта, должен был стать решающим звеном в цепи событий, начатых массовыми протестами в декабре прошлого года. Однако гора родила мышь. Ничего существенного не произошло. Да и сама гора оказалась на удивление небольшого размера. Полгода назад, конечно, десятитысячное скопление людей на Пушкинской площади было бы сенсацией, но после того, как по столице проходили уже стотысячные шествия, эта толпа выглядела весьма скромно, с очевидностью свидетельствуя о демобилизации массового движения.

Повторив, в который уже раз, общие слова о коррумпированном режиме, излив желчь на Владимира Путина и призвав граждан к борьбе, организаторы митинга тихо разошлись. Несколько радикалов, дождавшись, когда основная масса людей покинет площадь, устроили мини-митинг у фонтана, собрав от силы несколько сотен сторонников, перед которыми они объявили о готовности поселиться на площади Пушкина и сидеть здесь до тех пор, пока преступный режим, осознав, видимо, весь ужас и безнадежность своего положения, не уйдет сам, предварительно вручив им ключи от Кремля. Сидение ночью на холодном мартовском ветру явно грозило участникам акции серьезными простудами и даже воспалением легких, но об их здоровье позаботилась полиция, которая скрутив оппозиционеров, вывезла их в теплые закрытые помещения, а потом благополучно отпустила по домам.

Либеральный публицист Денис Драгунский на сей раз, похоже, оказался прав: история повторяется не два, а три раза.Один раз в виде трагедии, второй раз в виде фарса, а в третий раз — для дураков.

Впрочем, неспособность деятелей российской оппозиции что-либо понять и чему либо научиться, настолько феноменальна, что даже это унизительное поражение вряд ли заставит их что-то изменить в своих действиях.

Уроки прошедших двух месяцев вполне очевидны, и что самое обидное, они были совершенно предсказуемы. Нежелание оппозиционных лидеров развивать протест привело к спаду движения. Их намерение во что бы то ни стало сохранить вокруг себя как можно более широкий спектр сил исключало возможность сформулировать даже подобие некой конструктивной программы, что в свою очередь вело к сужению социальной базы протеста и деморализации его участников. Всё свелось к личной обиде на Путина, в котором видели единственную и исключительную причину всех бед и зол. Политические призывы ограничились воплями о воровстве и коррупции. Общество, пробудившееся от политической апатии, уже невозможно было мобилизовать столь абстрактными и примитивным лозунгами. Но самым главным фактором политического самоубийства оппозиции было её отношение к президентским выборам.

Вечером 4-го марта, когда власти объявили о победе Путина, моральный лидер оппозиционных митингов Борис Акунин заявил, что не так уж важно, насколько велики были масштабы фальсификации (аналитики сходятся, что нарушения были, и очень значительные, но даже без них Путин набрал бы более половины голосов). Признать эти выборы легитимными нельзя просто потому, что они изначально не были свободными, власть сама отобрала и назначила кандидатов оппозиции. Они выступали в качестве своего рода «группы подтанцовки» рядом с единственным солистом, оттеняя его преимущества и помогая проиллюстрировать главный тезис официальной пропаганды — альтернативы Путину нет.

Итак, выборы были с самого начала несвободными, недемократическими и нелегитимными. Но почему же потребовалось ждать итогов голосования, чтобы признать этот очевидный факт? По отношению к таким выборам, единственная политически и морально оправданная позиция — это бойкот. Только такая позиция давала основание уверенно и спокойно говорить о непризнании результатов голосования. Только такая позиция давала возможность систематически вести общую агитацию в течение всей «предвыборной кампании», не пересматривая своих лозунгов и решений, не демобилизуя своих сторонников после окончания выборов, не слишком переживая из-за того, что и как посчитала избирательная комиссия, и что показали камеры видеонаблюдения, поставленные на избирательных участках. Надо заметить, что население столиц, прошедшее через опыт массовых протестов декабря и февраля, стихийно склонялось именно к такой позиции — Москва и Петербург дали крайне низкую явку, даже официальная, сильно завышенная статистика показала резкий спад активности избирателей (менее 50%). Но это произошло не благодаря агитации оппозиционеров, а вопреки ей!

Единственный политический аргумент, приводившийся противниками бойкота, состоял в том, что подобная тактика «неэффективна». Насколько эффективной была их собственная тактика, мы в полной мере смогли увидеть 5-го марта, когда спад протестов предстал перед нами в качестве уже арифметического факта, и это — на фоне растущего массового недовольства, когда, по словам одного из моих студентов, «раздражение уже искрит в метро». 

Вопрос, однако, в том, что мы вообще имеем в виду, когда говорим о политической эффективности? Если речь идет о свержении власти, то этого при нынешней системе вообще невозможно достигнуть через выборы. И тут бойкот действительно не мог дать результатов. Как и любая другая тактика. Выборы в России специально так придуманы и так проводятся, что, как ни играй, выиграть в эту игру никому, кроме действующей власти невозможно. Но если стояла задача агитации, разоблачения системы, если надо было продемонстрировать принципиальное неприятие «имитационной демократии», консолидировать собственных сторонников, нарастить моральный капитал оппозиции, то бойкот был не только эффективным методом, он был единственно эффективным. Тем более, что кампания по бойкоту не исключала работы по организации наблюдения за выборами, целью которой был бы не «правильный подсчет голосов» кандидатов, а борьба против завышения явки.

Но именно бойкота оппозиция боялась больше всего, даже слово это либеральные политики старались не произносить. Если бы десятая часть усилий, затраченных оппозиционерами на пропаганду против бойкота, была бы потрачена на какую-то более осмысленную деятельность, картина 5 марта могла бы оказаться совершенно иной. Однако лидеры уличной оппозиции не готовы были идти на решительный разрыв с оппозицией официальной, которая в свою очередь представляла собой ни что иное, как одну из структур существующей системы. Со своей стороны, левые больше всего на свете боялись разрыва с либералами, а потому изначально исключили для себя даже возможность какой-то консолидированной позиции по выборам, поскольку это неминуемо привело бы к размежеванию с лидерами «гражданского протеста».

Либералы сделали ставку на Михаила Прохорова, а потому активная кампания по бойкоту означала бы конфликт с ними. Напротив, поддержка иных кандидатов не рассматривалась либеральными вождями в качестве вызова, ведь левонастроенные избиратели всё равно вряд ли поддержали бы миллиардера, прославившегося призывом ввести в России 60-часовую рабочую неделю. Но голоса всё равно можно было бы засчитать как «антипутинские». Агитируя за Миронова и Зюганова, левые выступали по отношению к кампании Прохорова в той же роли, в какой сами Прохоров, Зюганов и Миронов выступали по отношению к Путину.

В итоге левые беспомощно метались между взаимоисключающими вариантами — одни поддерживали Зюганова, другие Миронова, третьи призывали портить бюллетени, четвертые вообще не могли определиться ни с чем. В этом смысле очень показательная передовая статья газеты «Социалист», вышедшая аккурат перед выборами с заголовком «Ни одного голоса Путину!» Из этого лозунга логически следует, что нет никакой проблемы в том, чтобы проголосовать за миллиардера Прохорова, но дальше авторы, уже более мелким шрифтом поясняют, что отдавать голос за него и других «правых кандидатов» тоже не надо. А как быть с кандидатами, изображающими из себя «левых»? Тут текст статьи становится совсем темным и путаным, оставляя читателя в полном замешательстве. Вроде бы и не стоит их поддерживать, но с другой стороны, они всё же лучше Путина, да и вообще главное — не отдать своих голосов кандидату власти, а в остальном — решайте сами. Приходится признать, что более честной оказалась позиция лидера «Левого Фронта» Сергея Удальцова, который открыто поддержал Зюганова. А «ультралевый» Виктор Анпилов прославился тем, что призвал голосовать за Жириновского!

Не удивительно, что в условиях краха либеральной стратегии левые не только не набрали очки, но наоборот ещё больше ослабили свои позиции в гражданском движении. Вырвавшись на миг из маргинального гетто, они лишь продемонстрировали, что не готовы жить и действовать «на воле». Страх перед самостоятельностью и ответственностью, желание непременно прибиться к кому-то более сильному оказались сильнее любых принципов и даже сильнее логики политической рациональности.

«Молодое, симпатичное, живое и общительное протестное движение ищет новую программу, лидеров и сторонников», написал 6-го марта на своей стене в «Фейсбуке» историк Василий Жарков. Эта формула в очень большой мере выражает политический итог, к которому пришли сотни тысяч участников протестных акций и митингов за три месяца политической «учебы». Став этапным поражением оппозиции, 5-е марта оказалось пирровой победой для власти — у Кремля нет ни решения для проблем страны, ни ресурсов для борьбы с надвигающейся «второй волной» мирового кризиса. Социальная база правящей группы продолжает сужаться, раскол элит не преодолен, пресса выходит из-под контроля. Маневрируя и обещая реформы, власть лишь осложняет и запутывает собственное положение. Предвыборные обещания правительства противоречат друг другу, не вписываются в бюджет и раздражают общество своей очевидной невыполнимостью. Революционная ситуация в России остается реальностью.

Такое положение дел гарантирует, что независимо от провалов оппозиции, протестная волна будет подниматься снова. Мы по-прежнему находимся в восходящей фазе политического кризиса, а поводов для протеста меньше не станет. Чувствуя это, лидеры оппозиции, включая и её левую часть, никакой работы над ошибками делать не собираются, ничему не учатся и учиться не будут. Иное дело общество —  стихийное сопротивление выборам со стороны нескольких миллионов московских и питерских избирателей говорит само за себя. Общественный запрос должен быть выполнен — гражданское движение предстоит сконструировать заново, снизу и слева.

рабкор.ру