Вход на сайт

CAPTCHA
Этот вопрос задается для проверки того, не является ли обратная сторона программой-роботом (для предотвращения попыток автоматической регистрации).

Языки

Содержание

Последние комментарии

Счётчики

Рейтинг@Mail.ru

Вы здесь

Внешний фактор и развитие российского общества

Друзья «Альтернатив»: 

В.Н. Шевченко

Внешний фактор и развитие российского общества

Одним из самых драматических последствий современного этапа глобализации выступает усиление тенденций, направленных на ослабление и постепенное разрушение национальных государств, рост влияния тайных, теневых центров мирового финансового капитала, глобальной управляющей элиты при очевидном падении роли и значимости открытой, публичной политики, выборных органов государственной власти. Суверенитет государства в современных условиях подвергается сомнению, а нередко и просто третируется, откровенно высмеивается как нечто устаревшее в эпоху глобализации. При том, что глобализация все больше напоминает настоящую социальную войну богатого центра (ядра) мировой капиталистической системы и ряда развитых анклавов за ее пределами против всего остального мира. Повсеместно возрастает экономическое, политическое, информационное и военное давление этого центра на весь остальной незападный мир, в том числе и на Россию. Смысл этого давления – максимально задержать или вообще остановить развитие общества за пределами «первого» мира. Это основное противоречие XXI века, как оно видится сегодня многим отечественным исследователям. «В XXI веке развитие является основным предметом борьбы глобальных центров силы…, становится основным глобальным конфликтом XXI века («конфликтом конфликтов»).i Наряду с тенденцией разрушения национальных государств сложилась другая, активно противодействующая ей тенденция, которая привела к укреплению мощных региональных государств таких, как Китай, Индия, Бразилия, Иран, отчасти Россия. Сегодня Россия продолжает поиск направления своего стратегического развития. Более того, ей приходится отстаивать на мировой арене свое право на суверенный исторический выбор, каким бы он ни был.

Все эти обстоятельства побуждают к тому, чтобы переоценить, а в отдельных случаях заново осмыслить роль внешнего фактора в историческом развитии национальных государств и, прежде всего, Российского государства в прошлом и настоящем, в выборе российской властью такой стратегии, которая будет способствовать развитию национальной экономики, укреплению его безопасности, качественному повышению жизнеспособности государства, росту народного благосостояния.

 

К методологии анализа внешних факторов

Положение России продолжает вызывать сегодня растущую озабоченность. Сырьевая направленность экономики способствует дальнейшему отставанию страны в создании шестого технологического уклада, его наиболее важных направлений. Не имеющий аналога среди развитых государств открытый характер российской экономики делает ее весьма зависимой от кризисного хаоса глобальной экономики. Сохраняется реальная угроза распада страны. Идеологи сепаратизма практически открыто высказывают в печати свои разрушительные идеи. Публикуемые прогнозы неутешительны, в зарубежной печати открыто обсуждается вопрос о том, кому и когда достанутся Сибирь и Дальний Восток. Российскую власть постоянно испытывают на стойкость в связи с попытками проведения ею самостоятельной линии в международных отношениях. И, наконец, огромный ущерб стране приносит полномасштабная информационная агрессия против неё, в том числе применение организационного оружия, направленного не только на снижение эффективности властно-управленческих структур государства, но и на их прямое разрушение. Для России информационный аспект взаимодействия с западными странами имел и продолжает иметь в современную эпоху особую, можно сказать, судьбоносную значимость для ее дальнейшего развития.

Научная литература, посвященная анализу различных аспектов взаимодействия России с внешним миром, огромна и необозрима. Ежегодно выходит большое количество печатных изданий по отечественной истории, по российской экономике, политике, военной тематике, истории культуры и т.д. Незначительные тиражи этих книг многократно перекрываются огромными их объемами по 40-50 печатных листов.

Сложнее обстоит с философским осмыслением достижений конкретных наук. Между этими двумя видами теоретической деятельности существует большой разрыв, который не только не преодолевается, но наоборот, расширяется по многим причинам. Позиции философов настолько отличаются одна от другой, что подвести их выводы к некоторому общему знаменателю практически невозможно. А с другой стороны, значительное большинство работ по философии истории посвящено истории развития собственно философских идей, а философское осмысление реального исторического процесса на основе постоянно растущего конкретного материала все ещё остается одним из слабых мест в отечественной философско-исторической мысли. Впрочем, ситуация постепенно меняется к лучшему особенно на стыке философии и геополитики. Здесь происходит качественный скачок в осмыслении российской геополитики в прошлом и настоящем, по крайней мере, сформулирован ряд реальных первостепенных по значимости задач, стоящих ныне перед Российским государствомii.

Среди работ по геополитике выделяются своей новизной и оригинальностью работы известного российского ученого В.Л.Цымбурского. В 90-е годы прошлого века он выдвинул целый ряд интересных идей, связанных с пониманием отношений между Россией и Европой последних столетий. Он, в частности, отметил, «что для более или менее адекватного осмысления взаимоотношений России и Запада в последние три века наиболее плодотворным было бы именно закрепление в научном обиходе представления о возможностях таких объектов как система цивилизаций»iii. Притяжение Российского государства к западному сообществу привело к возникновению устойчивой системы, состоящей из двух цивилизаций — Россия и Европа. (Западная Европа по мере становления в ней капитализма, или в другой стилистике, общества модерн, превращается в Запад, западную цивилизацию). Как полагает В.Л.Цымбурский, Россия в течение последних трех веков выступает «цивилизацией-спутником» Запада, а последний —  цивилизацией-лидером. В.Л.Цымбурский создает эвристически интересную, хотя и достаточно спорную в своей конкретике модель циклического геополитического взаимодействия между Россией и Западом. Попадание России с XVIII в. в сферу притяжения цивилизации Запада приводит к появлению у неё специфической геостратегии — «похищение Европы». Россия за три века повторила здесь однотипную событийную схему-цикл, состоящую из четырех ходов.iv Не вдаваясь в обсуждение деталей предложенной конструкцииv, хотел бы только обратить внимание на то, что в конце каждого цикла происходила смена вектора российской политики с проевропейского на антиевропейский - евразийский.

Идея В.Л.Цымбурского о рассмотрении взаимодействия между Европой и Россией, как носящего системный характер, только намечена им и, конечно, требует своей дальнейшей конкретизации и разработки. Прежде всего, требует объяснения само притяжение России к западному сообществу. При всей значимости географической связанности территорий и политических устремлений российской власти в какие-то периоды времени (её «европомания») за ними должны скрываться более значимые объективные обстоятельства. Важное значение имеет здесь характер связей между политикой и экономикой. Именно экономические отношения создают прочную и неразрывную систему цивилизаций «Европа-Россия». Но политические отношения и экономические — не единственные отношения между цивилизациями Отношения внутри системы в ходе развития цивилизаций становятся все более разнообразными, в которых все более значимую роль приобретают информационные отношения. И, наконец, сами цивилизации имеют такое глубокое историческое своеобразие, которое позволяет считать качественно разнородными цивилизациями.

Система цивилизаций «Европа-Россия» или «лидер-спутник», предложенная В.Л.Цымбурским, есть только отдельный сюжет более глобального видения процесса становления капиталистической экономики как мировой системы, который начался, как пишет И.Валлерстайн, в долгом XVI веке. Центр этой мировой системы представляет собой ряд тесно взаимодействующих между собой европейских государств, которые поочередно становятся лидерами в коллективном процессе формирования раннебуржуазных отношений в Европе. К середине XVII века Московское царство занимает прочное место на периферии капиталистической экономической мировой системы. Наряду с Россией периферией становящейся системы примерно в тоже время оказываются, в разных смыслах, такие империи, как Китайская, Османская, Персидская. Периферия и центр связаны неразрывными экономическими узами, которые расширяются и становятся все более прочными. Но смысл возникшей большой системы взаимодействующих цивилизаций заключается в том, что внутри неё возникает устойчивое, межцивилизационное разделение общественного труда, которое имеет решающее значение для понимания коренных различий в историческом развитии Европы и остального мира, в нашем случае, Российского государства. Вследствие этого обстоятельства характер отношений между Западом и Россией, другими незападными странами носит изначально асимметричный характер. Запад в принципе не может существовать без возникающих торговых, экономических, финансовых связей, чего нельзя сказать про незападный мир.

Принципиальное отличие западной цивилизации от не западных цивилизаций состоит не просто в их отставании от западного мира. Это разные типы цивилизаций. Здесь находится ключ к разрешению главного противоречия эпохи глобализации, навязанного Западом всему остальному миру, – быть или не быть дальнейшему развитию незападного мира. Западная цивилизация является уникальной, наряду с другими цивилизациями, а не универсальной, общечеловеческой цивилизацией по своему происхождению, настоящему и обозримому будущему.

За многообразием современных определений цивилизации явно просматривается ситуация, когда все они обнаруживают существенное единство. Практически во всех случаях речь идет об обществе, о сложном обществе, о городском обществе. Для современного западного сознания понятие цивилизации связывается, в первую очередь, с современным типом общественного устройства, характерного для высокоразвитых стран Запада, которые достигли передового уровня технологического развития. Наличие гражданских, политических, социальных и правовых институтов обеспечивает поступательное, прогрессивное развитие общества, его относительную стабильность, самостоятельность индивида.vi. Если проанализировать такого рода определения, то они носят по своему смыслу социологический характер. Получается так, что общество модерн, общество классического индустриального капитализма, представленное в качестве целостной системы, просто «упаковано» в цивилизационную оболочку.

Такое понимание цивилизации занимало господствующее положение в социальных науках на протяжении долгого времени, вплоть до 70-80-х годов прошлого века, Оно существовало не только как работающее социологическое понятие, но и как модель общественного устройства для подражания и реализации его в жизнь во всех незападных странах. Европейское понимание цивилизации составило основу модели догоняющего развития. Этим странам была навязана модель общества, на которую они должны были равняться в своих стремлениях преодолеть в процессе догоняющего развития свою отсталость.

До сих пор продолжаются бурные споры относительно природы цивилизации. В.М. Межуев обращает внимание на неясность сложившейся здесь ситуации: «что имеется в виду под «цивилизацией как таковой» — общее понятие цивилизации или понятие общей (универсальной) цивилизации? Происходит некая недостаточно обоснованная подмена, когда общее представление о том, что обозначает собой термин цивилизация, выдается за описание существования в самой действительности, по крайней мере, в отдаленной перспективе универсальной цивилизации». Всё это не может не вызывать серьезных возражений»vii.

В частности, общее понятие цивилизации пытаются использовать в качестве эталона при рассмотрении состояния и перспектив развития российской цивилизации. Известно, что европейское понимание цивилизации XIX  века имело в качестве дополнения и своей оборотной стороной понятие варварства. Неэффективность объяснительных возможностей европейской модели «цивилизация – варварство» рождает в ответ в общественном сознании идею множественности цивилизаций, когда каждая из цивилизаций сама решает, что она подразумевает под варварством и какими способам она преодолевает его. Идея множественности получает свое оформление в культурологической теории цивилизации. Её автором стал русский ученый Н.Я.Данилевский, который утверждал, что в мире имеется целый ряд обособленных культурно-исторических типов исторической жизни человечества или самобытных цивилизаций. Европейский культурно-исторический тип – только один из них. В основе каждого культурно-исторического типа лежит, говоря современным языком, своя культурная матрица, свой культурный код развития.viii. На унификацию общественной жизни через принуждение к реализации проекта модерн последовал ответ в виде провозглашения самобытности локальных цивилизаций и отсутствия исторического единства между ними.

После провала догоняющей модели модернизации культурологическая теория цивилизаций в последней трети XX века получила большое признание во всем мире. Но принципиальное различие между западной цивилизацией и незападными цивилизациями в связи с господством, западного, либерального дискурса осталось в ней не раскрытым в должной мереix. Экономическое отставание и зависимость незападных государств от Запада, несомненно, имеет место, но все культуры признаются равноценными с точки зрения их значимости для существования человечества. Суть проблемы состоит в различии способов их существования.

С философской точки зрения незападная цивилизация представляет собой в развитом, сложившемся состоянии особый сплав целого ряда «элементов». Его можно трактовать, с нашей точки зрения, как органическое неразрывное единство природной среды – народа как ряда этносов (суперэтноса) – органов государственной власти – культуры. Это единство впервые было осмыслено евразийцами. Основатель евразийства П.Н.Савицкий утверждал, что «Россия – Евразия есть «месторазвитие», «единое целое», «географический индивидуум» — одновременно географический, этнический, хозяйственный, исторический и т.д. и т.п. ландшафт. … Причем «месторазвитие» (согласно сказанному выше) нужно понимать как категорию синтетическую, как понятие, обнимающее одновременно и социально-историческую среду, и занятую ею территорию»x. Месторазвитие указывает на неразрывное единство социума и природного ареала.

Можно сказать, что содержание понятия цивилизации не ограничивается социально-исторической средой, общественными институтами, культурой в широком смысле слова. Оно включает в себя и территорию, тот природный ареал, в котором она живет и развивается и который определяет направленность, канал исторической эволюции цивилизации, а, следовательно, её особое место во всемирно-историческом процессе. В 80-е годы прошлого века была сделана попытка доказать, что цивилизация включает в себя не только всю социальную реальность, достижения материальной и духовной культуры, но и систему взаимодействия общества с природой, биологические факторы человеческого бытия. Однако эта точка зрения не получила положительной оценки, хотя эвристически очень интересна и оригинальна.xi

. Самодостаточность, принципиальная возможность автохтонного существования – отличительная черта государства-цивилизации. Американский ученый Э.Сервис показал, что государство выступает составной частью цивилизации, и его точка зрения имеет многочисленных сторонников.xii В своем развитом состоянии государство-цивилизация приобретает вид централизованной (бюрократической) империи. Так можно говорить, к примеру, о российской империи. Она есть государство-цивилизация, как и персидская империя, китайская, османская, византийская и другие империи.

К.Маркс, исследуя специфику древних и средневековых стран Востока, пришел к выводу, что государство на Востоке есть социальное образование, в котором власть основана на личных, непосредственных отношениях между людьми, которые сами по себе имеют социальный характер, а не естественный, природный.xiii. Эти личные связи, отношения непосредственного господства и подчинения определяют не только властно-управленческую структуру общества сверху-донизу, но и сам тип довещной, т.е., личной формы социальности. Других связей, кроме личных связей и отношений, общества такого рода не знают. Известно противопоставление Марксом отношений непосредственного господства и подчинения и вещного характера отношений, оно указывает на важность исторического подхода для правильного понимания их субординации. Индивиды не могут подчинить себе свои собственные общественные связи и отношения, пока они их не создали. Это суждение кажется очевидностью, но сегодня при поисках оптимальной модели политического устройства незападных стран оно нередко преднамеренно игнорируется.

Вторая отличительная черта цивилизаций Востока состоит в особом типе отношений общинника (крестьянина) с природой. Экономическую основу древних и средневековых цивилизаций составляет аграрное хозяйство, они еще не смогли разорвать «пуповину», связывающую напрямую человека с природой. К.Маркс пишет, что член любой общины «существует двояко: и субъективно в качестве самого себя и объективно – в этих природных, неорганических условиях своего существования», которые, «образуют, так сказать, лишь его удлиненное тело»xiv. Важно увидеть здесь все последствия, проистекающие из существования такой неразрывной сращенности общинника (крестьянина) с землей, для понимания специфики аграрного общества, докапиталистических цивилизаций в целом.

Интересно, что примерно с таких же позиций рассматривает этнос Л.Гумилев. В своей работе «Этногенез и биосфера Земли» Л.Гумилев пишет о том, что «мы имеем право рассматривать этнос как систему социальных и природных единиц с присущими им элементами. Этнос — не просто скопище людей, теми или иными чертами похожих друг на друга, а система различных по вкусам и способностям личностей, продуктов их деятельности, традиций, вмещающей географической среды и т.д.»xv Л.Н.Гумилев приводит пример семьи, принадлежащей некоторому этносу и живущей в одном доме. Элементы системы: члены семьи и предметы их обихода, в том числе, муж, жена, теща, сын, дочь, дом, колодец, кошка. Проблема устойчивости этой системы заключается не в самом наборе, количестве социальных и природных элементов, а в некоторой совокупности связей между ними, которая и делает семью жизнеспособной. Это означает, подчеркивает Л.Н.Гумилев, что реально существующим и действующим фактором системы являются не предметы, а связи, хотя они не имеют ни массы, ни заряда, ни температуры.

Переход от средневекового общества к капитализму возможен при осуществлении разрыва сращенности между общинником и землей, как неорганическим продолжением его собственного тела. Использование общинником орудий сельского труда не изменяет и не отменяет сращенности, подобно тому, как причесывание волос не отменяет естественного нахождения их на голове человека.

Но есть и другой вид сращенности, который также характеризует незападную цивилизацию. Это сращенность государства (государственной власти) и собственности (экономической деятельности). Два вида сращенности неразрывно связаны между собой, которые не могут существовать один без другого. Преодоление сращенности в принципе возможно, но это большой многовековой процесс, и для постепенного ее преодоления должны сложиться в ходе исторического развития определенные условия.

Западная цивилизация, возникающая первоначально на части европейской территории, по мере того, как в этом регионе складываются раннекапиталистические отношения, представляет собой исторический новый, социологический тип общества, которому органически присущ принципиально иной и более высокий тип связей и отношений между людьми. На смену отношениям непосредственного господства и подчинения приходят отношения между людьми, которые носят опосредствованный характер, поскольку они теперь опосредствуются быстро растущим и проникающим во все стороны жизни людей миром вещей-товаров. Общество все более рационализируется, что приводит к возникновению социальных наук и, в первую очередь, политэкономии, затем социологии и политической науки. Такой радикальный прорыв на новую ступень истории смог произойти по той причине, что в ходе своего становления западной цивилизации удалось поместить каким-то образом между собой и природой мир машин, мир техники, промышленное производство потребительских и всех иных товаров. Для общества модерн характерны общественные отношения в их вещной оболочке. Законы, по которым они складываются и развиваются, в рамках буржуазного сознания, интерпретируются как неизменные, естественные законы, присущие обществу как таковому. И, по-другому, не может быть, ибо стремление к экономической выгоде есть ведущая доминанта буржуазного сознания с начала его возникновения и по сегодняшний день. Здесь не должно быть никаких иллюзий. Отсюда и возникает известное критическое суждение К.Маркса, высказанное им в 40-е годы XIX века, о провозглашении буржуазными экономистами конца истории задолго до того, как его повторил Ф.Фукуямаxvi.

Но главная отличительная черта западной цивилизации состоит в том, что это единственная цивилизация, которой удалось разорвать оба вида сращенности – как между крестьянином-общинником, крестьянской общиной в целом, и землей, так и между государственной централизованной властью и собственностью на орудия и средства производства.

Западная цивилизация не является самодостаточной и условием её существования становится изначально агрессивное отношение к окружающему миру. Прежде всего, из-за отсутствия, с одной стороны, сельскохозяйственных, сырьевых, энергетических ресурсов, необходимых для развития индустриального производства и жизни людей, так и рынков сбыта производимой продукции. Агрессивность есть онтологическое свойство самой цивилизации, присущее ей как таковой. Всё остальное, вплоть до колониальных войн и тайных организаций, способствующих установлению господства над другими странами, их сырьевыми ресурсами и рынками сбыта, есть вторичное, производное от ведущей доминанты – безусловной непрерывности производственного процесса, которая и обуславливает получение экономической выгоды.

Известный культуролог Г.Д.Гачев в своей книге «Национальные образы мира. Америка в сравнении с Россией и Славянством» (М., 1997) пишет о том, для Америки инстанция природы «есть чисто неорганический бездуховный объект завоевания и труда: не Матерь и не материя даже, но материал – сырье труду в переработку»xvii Он называет американскую цивилизацию «ургийной», (деятельностно-перерабатывающей) цивилизацией. Она не выросла из природы, а как бы спустилась с небес на чужую землю. Романо-германская цивилизация как часть западной цивилизации, совершала свой отрыв от природы мучительно и долго, не столь стремительно, как это произошло в США, в англосаксонской части западной цивилизации, но пришла примерно к тем же результатам.

Китай, Россия, Иран, Персия, другие государства-цивилизации и сегодня далеки по своему устройству от цивилизации западного типа. Использовать методологию анализа западной цивилизации для анализа этих государств–цивилизаций – это ненадежный и опасный путь, ведущий к ошибочным выводам в теории и на практике. Вся история последних столетий свидетельствуют о том, что происходило и происходит всё более тесное взаимодействие этих двух типов цивилизаций, но это не меняет их сущностной специфики. И чем дальше сегодня развивается мир, тем более очевидным становится факт сохранения ими своей специфики при всей очевидности многообразных изменений, происходящих в них.

Как свидетельствует современная история, никакая из этих цивилизаций не стала капиталистической страной европейского типа, тем более принадлежащей к ядру капиталистической экономики как мировой системы. Нынешняя модель капитализма Центра испытывает глубочайший системный кризис, поскольку его развитие достигло пределов, как с точки зрения дальнейшего расширения масштабов получения сырья, энергоресурсов, так и рынка сбыта готовой продукции, не затрагивая здесь ряд других не менее важных аспектов. На развилке современной истории складывается различные тенденции дальнейшего развития человечества. Выбор будет зависеть от того, как сможет незападный мир, в нашем случае Россия, выстроить свои отношения с Западом. В последнее время здесь возник целый ряд новых проблем, среди которых проблема информационной агрессии Запада является одной из ключевых.

 

 

 

 

Информационное «облучение» Западом российского общества

и его последствия

 

Взаимодействие государств-цивилизаций есть исключительно сложное для теоретического анализа явление, поэтому рассмотрим здесь лишь некоторые самые общие вопросы с позиций теории управления. Совокупность хозяйственных, финансовых, торговых, политических и иных отношений составляют ту социальную среду, которая создается и поддерживается взаимодействующими между собой государствами-цивилизациями. Более сильное и более развитое государство имеет огромное преимущество перед менее развитым, поскольку оно обладает более мощными экономическими, финансовыми, военными ресурсами и в состоянии создавать выгодную для себя асимметричность, направленность в этом взаимодействии. Другими словами, оно способно реально воздействовать на состояние более слабого государства.

Разнообразные достижения доминирующего государства-цивилизации проникают, распространяются в менее развитом государстве, которое одни достижения может принимать, а другие отвергать. Лишь в небольшой степени этот процесс носит спонтанный характер, в основном он и ранее, и, тем более, сегодня является изначально целенаправленным и контролируемым. То государство, которое фактически управляет параметрами социальной среды взаимодействия, по сути, начинает приобретать черты субъекта управления жизнью более слабого государства, особенно активно оно пытается влиять на направление и параметры процесса его развития, пытается его затормозить или направить на ложный путь. Преследуемые цели, в конечном счете, обуславливаются жизненно важными для доминирующего государства-цивилизации интересами.

Конечно, возможно, что это направленное воздействие будет иметь положительный характер. Но мировая история показывает, что взаимовыгодное и равноправное сотрудничество неравных по уровню экономического и военного развития государств возможно, когда цели экономической, материальной выгоды не являются доминирующими, когда существуют иные, более высокие основания для такого сотрудничества. Модель диалога и равноправного сотрудничества и модель доминирования сильного над слабым – это принципиально разные модели взаимодействия.

Власть более слабого государства при негативном для него значении параметров внешней социальной среды вынуждена искать адекватные способы и формы реагирования, менять свои функции или даже саму государственную, властно-управленческую структуру. Оно способно до определенного предела противостоять неблагоприятным воздействиям, идущим на общество извне, активно отвечать на них, добиваться общего баланса отношений в свою пользу. Если внешние факторы поддаются позитивному изменению лишь в незначительной степени, то у власти более слабого государства имеется довольно ограниченный набор вариантов поведения в такой ситуации.

Поскольку все незападные государства-цивилизации в значительной мере автохтонны, самодостаточны, они могут длительное время успешно существовать и в какой-то степени развиваться в занимаемом ими природном ареале. При принятии решения резко ограничить внешние связи, закрыться, такое государство может долго существовать в новых неблагоприятных внешних условиях. Но если длительные и направленные изменения параметров внешней социальной среды будут приобретать все более неблагоприятный характер, другими словами, если государство не может создать реальные механизмы контроля над внешними факторами, то возникающая ситуация приводит, в конечном счете, к нарастанию явлений застоя, скрытых до известного момента глубоких, системных противоречий, к постепенной деградации общественной жизни и в, конечном результате, к общенациональной катастрофе. Конечно, у достаточно сильного государства-цивилизации в отличии слабого государства есть абстрактные возможности ее избежать, но для этого абсолютно необходимо, чтобы власть и общество в целом ясно себе представляли, куда, в каком направлении движется страна, чтобы тенденциям разрушения и деградации они могли жестко противопоставить свою разумную и осознанную программу выживания государства-цивилизации, сохранения, и даже частичного, неполного его развития. К сожалению, история показывает, в том числе и нашей страны, что осознание грозящей исторической катастрофы наступает, как правило. post factum. А до этого момента мрачные прогнозы и предчувствия остаются уделом наиболее проницательных мыслителей и политических противников существующей в стране власти.

Это достаточно абстрактное описание взаимодействия государств-цивилизаций с управленческой точки зрения можно рассматривать как общую методологическую установку для анализа реального исторического процесса, в котором это взаимодействие приобретает, конечно, гораздо более сложный характер. Но в любом случае недостаточно говорить о том, что внешние факторы могут лишь замедлять или ускорять развитие страны.

В создании исторической ситуации катастрофы длительно действующие внешние факторы могут выступать определяющими факторами. К примеру, распад Российской империи в 1917 году можно считать последствием военного перенапряжения страны, но в целом это был закономерный итог длительно действовавших внешних – экономических, информационных, политических —  факторов, которые не были осознаны с точки зрения значимости реальных угроз, исходивших от них и потому сыгравших определяющую роль в распаде империи.

Уровень экономического развития страны является определяющим фактором в информационных отношениях между различными странами. Рост информационного «облучения» основывается, прежде всего, на несимметричности информационных потоков обмена между развитой и отсталой страной, который может быть во много раз больше, чем уровень и характер экономической или политической отсталости. И если эта асимметричность была не столь велика в предыдущие столетия, то уже в XX веке, особенно после российской революции 1917 года, она становится все более заметной, превращаясь в мощнейший и весьма действенный фактор политики Запада в отношении России.

По мере увеличения разрыва в уровне экономического развития, экономической асимметрии все большее место в информационном взаимодействии начинает играть информационная агрессия. Не случайно сегодня на первый план в изучении современных проблем отношений Запада к России вышли информационные процессы, которые приобрели характер целого спектра информационных войн. В них в суммарном виде находит свое отражение внутренний смысл всего многообразия сегодняшнего противоборства в мире. Общая характеристика информационных войн Запада против России на протяжении столетий не изменилась.

Информационные войны есть достаточно новый для науки предмет изучения, хотя как общественное явление они имеют многовековую историю. В российской науке их глубокое изучение стало возможным лишь с начала 90-х годов прошлого века. В советские времена много занимались изучением идеологической борьбы двух систем, но и в этих довольно ограниченных рамках было сделано тогда немало полезного. Сегодня отечественная наука и особенно практика ведения информационных войн серьезно отстает от зарубежного уровня. Изучение этих войн давно превратились в ключевую проблему социальных наук и философии, а сами войны знаковой приметой времени.

Любая война ведется с целью поражения противника. В классических войнах сражаются армии. Военный разгром противника приводит, как правило, к признанию им поражения и к потерям – либо части территории, либо к выплате контрибуции, либо к попаданию в зависимость от победителя. В информационной войне целью выступает разгром противника через изменение его сознания. Информационные войны весьма разнообразны, поскольку речь может идти об изменении самых разных сторон и уровней сознания как общественного, так и индивидуального. В настоящее время подробно изучаются такие виды информационных войн как политическая,

экономическая, информационно-психологическая, культурная, социальная, мироустроительная, концептуальная, идеологическая, диффузная войны, и, конечно же, война с историей как всеобщей, так и с российской историейxviii.

Сверхцель всех видов информационных войн – разрушение базовых духовных ценностей и смыслов, присущих народу, нации страны. Война, в конечном счете, ведется против тех высших смыслов, без которых страна не может развиваться, совершенствоваться, она может только деградировать и распадаться. На каждом историческом этапе цели войны обретают свои конкретные очертания.

В центре всего спектра информационных войн находится проблема смены культурного ядра враждебной цивилизации. Каждой развитой цивилизации присуща своя культурная матрица, в соответствии с которой она воспроизводит себя во всех своих жизненно важных проявлениях. Культура есть совокупность исторически сформировавшихся норм, обычаев, форм и технологий профессиональной и повседневной деятельности людей, но главное ее содержание составляют духовные, нравственные ценности. Культура – это, в первую очередь, высшие смыслы и ценности человеческой жизни, обретающих в обществе символическую форму. На концептуальном уровне культура решает вопросы исторического предназначения цивилизации, способов его реализации. Через общепринятые механизмы культурного взаимодействия людей происходит в обществе передача от поколения к поколению главного смысла общественного самосознания во всех его формах – личностной, этнической, цивилизационной, классовой, гражданской или государственной идентичности, как абсолютного условия, необходимого для решения всех других проблем цивилизационного развития

Россия попадает под постоянное агрессивное воздействие становящейся западной цивилизации (как совокупности целого ряда западноевропейских государств), которое постоянно множилось по направлениям и увеличивалось по силе, начиная примерно с XVI в. Вопрос о масштабах внешнего давления на Россию, его последствий, всегда вызывало и тем более вызывает сегодня ожесточенные споры в стране. Но бесспорно одно. Западная цивилизация на протяжении всех последних столетий заботилась только о своих экономических интересах, о наращивании своего экономического и военного могущества, принимала для этого все меры, как открытые, легальные, так и тайные, «закулисные». В первую очередь это касается Англии (Великобритании), а впоследствии единых в этом отношении США и Англии, единение которых в нынешнем веке многие ученые считают англосаксонской цивилизацией, существующей в известной мере обособленно от континентальной, романо-германской цивилизации. И никакие разоблачения не изменяют постоянного стремления англосаксов к могуществу, не отменяют и сегодняшние их все более активные действия к установлению своей экономической и политической власти над остальным миром. В отношении России их постоянная и неизменная цель на протяжении столетий остается предельно ясной – не допустить такого уровня экономического развития и военного могущества императорской России, СССР, а теперь Российской Федерации, который стал бы реальной угрозой для достижения Западом своих стратегических целей монопольного доминирования над всем остальным миром.

Среди всего многообразия внешних факторов, воздействующих на российскую цивилизацию, информационный фактор остается наименее изученным. Обратимся к краткому рассмотрению особенностей информационного взаимодействия между российским государством-цивилизацией и западным миром, главным образом с Англией, США и её союзниками.

Начиная с XVII в., как свидетельствует известный специалист по информационным войнам И.Н. Панарин, формирование определенного мировоззрения европейских людей по отношению к России «было поставлено на широкую государственную ногу во всей Европе»xix

Самое общее отношение к России как к государству, к великой державе формировалось как заведомо негативное. Такая общая оценка информационной политики Запада охватывает все его действия в течение последних столетий и «благополучно» доходит до сегодняшних дней. Если конечные цели информационного воздействия на Россию оставались и остаются неизменными, то стратегически они менялись в зависимости от поведения России, ее ответного реагирования на изменения своего положения и веса на европейской и мировой политической арене.

Три стратегические цели — одну за другой — выдвинул Запад для проведения своей информационной политики в отношении России. Каждая последующая их них была реакцией на нежелательное с его точки зрения поведение России, на осознание ею, так или иначе, внешних угроз и опасностей, возникавших перед страной. Первая, самая общая и самая ранняя цель хорошо известна и понятна – как реагировать Западу на осознание Россией своей отсталости. Сама по себе отсталость была несомненным фактом объективного порядка, и потому были вполне оправданы неоднократные попытки российских властей реформирования общества направленных на её преодоление.

К середине XVII века Россия прочно занимает место на периферии экономической системы возникающего мира капитализма. Зависимый и отсталый характер российской экономики складывается и усиливается на протяжении последующих столетий вплоть до 1917 года. Политика Запада заключалась в том, чтобы российская экономика была привязана к западной экономике именно в качестве надежного поставщика сельскохозяйственной продукции и природного сырья. Объективной основой для этого, что важно подчеркнуть, явилось сложившееся международное общественное разделение труда. В течение двух столетий, примерно до начала XIX века, это разделение было взаимно выгодно, в том числе и с точки зрения получения прибыли, за одним исключением. В странах Западной Европы бурно росли мануфактурное а затем и промышленное производство, объемы вывоза готовых промышленных товаров, для чего требовалось все больше сырья и продукции аграрного сектора, складывался новый общественный строй, всё то, что впоследствии будет названо обществом модерна. В России аграрно-торговый капитал подчиняет себе промышленный капитал и способствует сохранению общинно-крепостнического строя, тормозит и неоднократно останавливает необходимые для развития экономические, социальные и политические преобразования.

Европейские страны всеми возможными способами стремятся к тому, чтобы в России шла точечная, выборочная модернизация только в тех отраслях, которые поставляли нужные для Запада товары. Российская экономика все больше приспосабливалась к требованиям внешнего рынка, что усиливало ее неравномерный, неорганический характер. Расчетливая и эгоистическая политика Запада была направлена на то, чтобы Россия не выбралась из колеи выборочной и зависимой модернизации.

Чувство отсталости, которое возникает уже во второй половине XVII века, в разных словах выражают многие мыслители и государственные деятели, к примеру, это старообрядцы, Петр I, П.Чаадаев, Г.Плеханов. Оно становится по мере движения истории все более сильным и устойчивым состоянием сознания российского общества. В информационной борьбе против России это чувство использовалось, эксплуатировалось Западом до предела. Изображение русских, россиян полудикими людьми, варварами, неспособными к организации «нормальной» жизни, постоянно склонными к агрессии становится весьма распространенной оценкой европейцами своих восточных соседей по Европе. Впоследствии она получила свое теоретическое обоснование и закрепление в разобранном выше определении цивилизации и в его антитезе - варварстве.

Сущность информационной агрессии Запада — демонстрация своих технических и политических достижений, всяческое поощрение стремления русских познакомиться с Европой и желания там жить и работать, показывание себя с самой лучшей стороны и вместе с тем разжигание зависти, неодобрения существующих порядков в России, всяческое подчеркивание отсталости и непросвещенности русских людей. В 90-е годы прошлого века в дискуссиях между либералами-западниками и антизападниками очень часто цитировались слова молодого лакея Яши из чеховского «Вишневого сада», с которыми он обращается к своей хозяйке, помещице Раневской:  Любовь Андреевна! … Если опять поедете в Париж, то возьмите меня с собой, сделайте милость. Здесь мне оставаться положительно невозможно. Что ж там говорить, вы сами видите, страна необразованная, народ безнравственный, притом скука, на кухне кормят безобразно. … Вив ля Франс. Здесь не по мне, не могу жить. … Насмотрелся на невежество-будет с меня»xx».

В информационной борьбе с Россией разыгрывание карты отсталости – совершенно беспроигрышная для Европы установка. Она гарантирует постоянное присутствие в сознании русских, россиян чувства недовольства своей страной на протяжении столетий. Избавиться от этого чувства русскому, россиянину трудно, даже если он этого желает, поскольку на путях догоняющего развития преодолеть отсталость невозможно, можно лишь сменить одну форму отсталости на другую. Судьба либерального западника в России очень показательна. Проходят столетия, а он занимает одну и ту же позицию. Он твердо убежден в том, что пока не будет перестроено российское общество по европейскому образцу, до тех пор страна будет считаться исторически несостоятельной, как и люди в ней живущие. Если речь идет о либеральных реформах, то любые действия власти оцениваются им как недостаточные, а медлительность власти должна вызывать всеобщее негодование. И сегодня, в XXI веке, в России сложился целый социальный слой, прочно стоящий на этой позиции, который информационно постоянно поддерживается Западом и который требует немедленного проведения радикальных реформ.

Но понимание того, что усвоение многих действительно прогрессивных достижений Запада не решает кардинальным образом судьбу страны, что способы преодоления отсталости не могут носить той однозначности, которая навязывалась информационным «просветительством» с Запада, — всё это рождает в русском общественном сознании другое чувство: – нужно искать свой собственный путь решения существующих проблем. Скорее всего, дело не просто в отсталости. Ведь вместе с ней приходит зависимость от Запада, то, что впоследствии начинает все больше приобретать черты колониального превосходства Запада.

Уверенность в необходимости поиска национального путь появляется не сразу. Общепринято считать, что в 20-30-е годы XIX века в России складывается национальное сознание, начинаются споры славянофилов и западников о России и Европе, о Востоке и Западе. По справедливому утверждению Н.А.Бердяева, на построениях философии российской истории формировалось в XIX веке наше национальное сознание. Когда на Западе появляется индустриальный капитализм и общество модерн как историческая реальность, тогда и становится во весь рост перед страной проблема национального пути.

Не один раз в течение последних пяти-шести столетий России приходилось отстаивать, нередко и силой оружия, право на выбор своего пути исторического развития. Идея национального пути – ключевая во всех отношениях России с Западом, она постепенно формировалась в общественной мысли страны в логике ответа на вызовы становящегося западного капитализма. Не допустить возникновения центра силы, могущего угрожать экономическому могуществу Запада, в первую очередь, Англии и всей Британской империи,- вот главная причина её борьбы с Россией. Поэтому целью противостояния информационной агрессии со стороны Запада должна быть не просто защита российской культурно-цивилизационной идентичности, что само по себе исключительно важно, но и отстаивание необходимости следования по собственному пути, как единственно возможный способ сохранения своей культуры, своей идентичности.

Достижение этих целей, как показал исторический опыт не только России, но и других стран, требует существенного закрытия страны от угроз внешнего воздействия, как информационных, так и военных. Первоначальный образ осажденной крепости возникает не в советскую эпоху, а гораздо раньше, во времена Николая I.

Борьба против такой политической линии и таких умонастроений рождает совсем другие приемы информационной борьбы Запада против России. Разжигание зависти, внушение чувства отсталости и ущербности, обработка умов русских в этом направлении продолжается. Каждодневное стремление принизить Россию характеризует информационную машину Запада в течение столетий. Но теперь главное в ситуации XIX века — начала XX века — это борьба против Империи. Всё зло, угрожающее Европе, идет от России как империи, а это совсем другая, более сложная задача, нежели эксплуатация идеи отсталости. В повестку дня ставятся вопросы нанесения военного поражения Империи, а ещё лучше, её разрушения.

Остановимся на этом вопросе подробнее. С начала XIX в. информационная агрессия в отношении России приобретает все более массированный характер. Наполеон впервые оказывает злобной русофобской пропаганде государственную поддержку. Ему принадлежит «сомнительная честь выпестовать, сформировать и выплеснуть на страницы книг и газет миф о русской агрессивности»xxi. С тех пор этот миф насаждается по всей Европе и, кажется, нет таких доводов, которые могли бы посеять сомнения в его лживости.

Англии удалось не допустить сближения России и Франции в начале XIX века. Война между Россией и Францией была нужна английской буржуазии с целью устранения Франции как конкурента в борьбе за мировое господство на море. После триумфального входа русских войск в Париж в 1814 году, заключения Парижского договора и поражения Наполеона в битве под Ватерлоо Франция перестает быть стратегическим соперником Англии, которая становится морской владычицей мира. С этого времени начинается эпоха господства английского капитализма. Англия защищает и продвигает по всему миру свои экономические интересы и отличается широким использованием тайных операций и негосударственных учреждений.

С того момента, когда Россия становится общепризнанной после Парижского договора великой европейской державой, насаждение в Европе неприязни и недоверия к русским становится одной из важнейших целей в политике Англии и Франции, в первую очередь, западных держав.

Англия видела огромную опасность для себя в выборе Россией своего самостоятельного пути развития. Из всех императоров, кто правил страной после Петра I, самым национальным императором считается Николай I. И потому фальсификация его идей и стремлений как на Западе, так и отечественными радикальными либералами весьма показательна. Обычно принято говорить об эпохе Николая I как об эпохе угрюмой и безжалостной бюрократии, существования жесткой цензуры, ограничений для русских в поездках за границу и в установлении контактов с Западом. Всё это вызывало у него резко критическую реакцию. Но, с другой стороны, именно в период правления Николая  I впервые возникает национальное самосознание и национальное самоуважение, национальная русская литература, получившая мировое признание. Были достигнуты огромные успехи не только в литературе, но и изобразительном искусстве, музыке, театре. Русские люди перестают испытывать чувство неполноценности и зависти. Есть несомненная связь между политикой «удаления» России от Западной Европы, противостояния западной угрозе и достижениями в сфере культуры на национально-ориентированном пути развития.

Освещение эпохи правления Николая I в современной прозападной литературе может служить примером непримиримой информационной войны в сфере истории. А. Янов, покинувший СССР в 70-е гг. прошлого века и живущий ныне в США, посвятил свою обширную трилогию «Россия и Европа» разоблачению ошибочности всего исторического пути развития России. В частности, в своей книге о Николае I он пишет, что за тридцать лет его правления разрыв между Европой и Россией «увеличился феноменально». Ссылаясь на американского историка Б. Линкольна (B. Linkoln), он утверждает, что производство чугуна во Франции в 1850 г. выросло за 30 лет почти на 400% (с 113 тыс. тонн до 406 тыс. тонн), в Англии за это же время — на 540%, а в России всего на 41% за три десятилетия. «И так было по всем без исключения народнохозяйственным показателям. Если это называть экономическим прогрессом, то, что же тогда называть катастрофическим отставанием?»xxii Однако хорошо известно, что в XVIII в. Россия снабжала чугуном всю Европу. В отдельные периоды до 90 процентов производимого чугуна вывозилось за рубеж. Новые заводы в стране строились, в первую очередь, исходя из потребностей развернувшегося в то время промышленного переворота на Западе, в первую очередь, в Англии и Франции. Затем, когда это стало для них экономически выгодно, они начали сами производить чугун. И тогда многие заводы в России были заброшены ввиду отсутствия спроса на чугун, как на внешнем, а тем более на внутреннем рынке. Это классический пример утверждавшихся тогда тенденций зависимого полуколониального развития российской экономики. Между прочим, А. Янов ссылается на авторитет американского историка, а не на добросовестные отечественные исследования.

Однако он не пишет о том большом внимании, которое уделял Николай I развитию Академии наук, созданию большого числа новых научных институтов и учебных заведений, не упоминает о колоссальной сумме денег, отпущенных для строительства Пулковской обсерватории, о редактировании императором Устава Академии наук России, который в его редакции много десятилетий оставался действующим Уставом. А. Янов не пишет и о том, что Николай I много занимался строительством шоссейных дорог в стране, что он ввел протекционистские меры для защиты уверенно развивавшейся при нем национальной промышленностиxxiii. Разумеется, одного этого шага было достаточно для того, чтобы представить императора и всю Россию в европейском общественном мнении в совершенно непривлекательном свете.

Антиевропейский вектор мог дать другое, но тоже перспективное направление развития страны, если бы линия Николая 1 была бы продолжена в дальнейшем. Пожалуй, это был тот самый момент, когда Россия могла стать центром иного, но тоже капиталистического развития. Но это была бы другая модель  — модель государственного капитализма, в которой капитализм ставится на службу государству, способствует достижению им своих национальных задач, что с блеском продемонстрировала Германия Бисмарка. Не будем забывать, что с начала XIX века немецкая мысль сразу после вступления Наполеона на немецкую землю стала на позиции воинствующего противоборства с идеями либерализма и демократии. Тем самым готовилась идейная почва для иного пути капиталистического развития страны. Не исключено, что Германия и Россия могли бы выступить в качестве единого центра другой модели капиталистического пути развития в противовес Англии и ее союзникам. Возникла бы ситуация двоецентрия в развитии капитализма, чего Англия, конечно, не могла ни в коем случае допустить, что она и сделала.

Реакция русской общественной мысли того времени на вторжение либеральных и республиканских идей Наполеона была совсем другой в отличие от Германии. Распространение этих идей привело к восстанию декабристов, после чего на смену либеральным исканиям Александра I пришел Николай I, который отправил их под запрет на долгие тридцать лет.

Для Запада Николай I становится абсолютно неприемлемой фигурой. Он был всерьез напуган претензиями России на роль великой европейской державы, особенно преувеличивалась военная мощь страны. Решающую роль для достижения Западом своих эгоистических целей сыграло информационное оружие. Европа с его помощью превращает Россию в своего главного врага, Крымская война середины XIX века была войной фактически всей Европы против России, против ее попытки отстоять свой самостоятельный курс национального развития. Ей предшествовала огромная информационная обработка европейского общества.

Как только новый император Александр II отменил в 1857 году протекционистские меры на ввоз западных товаров, о нем стали писать в Англии как об умном и дальновидном императоре. Но то, что сделал Николай I в отношении национальной промышленности, включая и преодоление полуколониального тренда, сложившегося в эпоху Александра I, не оценено должным образом и сегодня. Между прочим, реформы Александра II были прямо противоположны американским реформам того времени, хотя страны находились в примерно сходных условиях. Америка пошла по пути формирования и защиты внутреннего рынка, своего пути развития национальной экономики, российские реформы вели к усилению зависимости от Запада. Информационная пропаганда западных либеральных идей после смерти Николая I приносит свои плоды. Верховная власть выбирает путь максимального экономического сближения с Западом. Это возвращение к модели зависимого и верхушечного капитализма. При этих условиях радикальные либеральные идеи вели к сокрушению империи, ведь империя – это варварство и отсталость. И потому альтернативные во многом идеи русских либеральных консерваторов остались не востребованными. В итоге, российская империя попадает в особого рода историческую ловушку, не просто созданную самой историей, но умело и расчетливо сконструированную.

В течение всей второй половины XIX века зависимость российской экономики от иностранного капитала неуклонно возрастает, значительная часть передовых отраслей промышленности принадлежат французскому, немецкому, бельгийскому капиталу. «Из 40 акционерных банков собственно русскими были только два… отнюдь не самые крупные. При этом нерусские банки не имели отделений в провинции, … работал насос, высасывавший деньги из страны, не давая ей по-настоящему развиваться и перекачивая их за рубеж. … Денежная и банковская реформы 1856-1861 гг. проводились российскими либеральными финансистами с учетом интересов западноевропейских финансовых кругов и не создавали необходимой финансовой основы для промышленного подъема в России. … Иностранные финансисты были придворными банкирами русских царей. Русские капиталы контролировались немецкими, французскими и другими национальными группами банкиров в создававшихся в России коммерческих банках».xxiv Привлечение иностранного капитала в форме займов и инвестиций лежало в основе финансовой политики министра финансов Витте. Количество иностранных компаний росло в России невиданными темпами, несмотря на серьезную оппозицию политике Витте, в том числе и со стороны лиц царского двора. В конце XIX века иностранный капитал превратился в мощное средство выкачивания внутренних накоплений из страны. К началу первой мировой войны Россия имела государственный долг — свыше 9 млрд. рублей, из них половина — это внешний долг, который в два раза превышал все иностранные капиталовложения в экономику. Правящая элита во времена Николая II залезает в огромные долги, что приводит к невыгодной для страны смене союзников.

Более ясные контуры национального пути для России могли появиться лишь после объединения Германии в 1871 году, которая становится на путь форсированного развития германской экономики, германского капитализма в целом. В Германии складывается иной путь капиталистического развития, принципиально отличный от английского пути. В Германии продолжается борьба против разлагающих страну идей либерализма. Аналогичные мысли начинает высказывать российская общественная мысль. Русские экономисты пишут о русской, национальной экономике и ее перспективах, необходимости проведения протекционистской политики.

В центре третьего направления информационной войны Запада против России оказываются отношения России с Германией. Германия – злейший враг Англии. Вся политика России и все головы русских, российских людей должны быть переформатированы. Россия и россияне должны стать врагами Германии и друзьями Англии и ее младшего союзника – Франции. Таким путем Англия торпедирует реально могущую возникнуть идею альтернативного, но тоже капиталистического пути развития для России, который сложился к тому времени в Германии и который привел к потрясающим результатам, что и сделало Германию настоящим врагом Англии.

В 70-80-е годы в России складывается парадоксальная ситуация. Вся западная информационно-пропагандистская машина работает на строительство в России европейского капитализма, она категорически отрицает возможности использования экономического опыта Германии. Выпускается масса ученых трудов, в которых показываются выдающиеся успехи России в её продвижении по капиталистическому пути. Эти работы и сегодня переиздаются, на них постоянно ссылаются. О национальном пути вспоминает Александр III, но было уже поздно. Либеральный консерватизм оказался не у дел, который, однако, более адекватно отображал ситуацию. Но ему не хватило главного. Государственный капитализм или капитализм с российской спецификой должен был противостоять всем домогательствам англо-французской буржуазии, делать ставку на иной путь капиталистического развития. Это главное. Западная информационная пропаганда европейского капитализма прямым ходом загоняла Россию в исторический тупик, выход из которого был – один разрушение империи. Полный разгром своего главного исторического соперника – России был теперь только делом времени.

Неудивительно, что Англия всегда поддерживала и продолжает поддерживать всех тех зарубежных деятелей, кто недоволен действиями властей в своих странах. Известно, что революционеры всех мастей, особенно в последние два столетия, находили в Англии свое прибежище, из чего она постоянно извлекала свою немалую пользу. Революционеры из России, Германии, Польши, стран Центральной и Восточной Европы, и не только из Европы, но и из Индии, Ближнего Востока и других стран долгое время могли жить в Англии и вести в ней революционную деятельность против своих правительств. Но при этом они не только не критиковали либеральные основы устройства Англии, но нередко ставили её в пример, Так А.И. Герцен, живя в Англии, говорил о ней как о единственной европейской стране, защищающей личную свободу. Британская империя была как некогда супруга римского императора вне критики.

Конечно, в принципе Россия могла пойти по пути Германии и делала по нему первые и робкие шаги, особенно во внешней политике. Милитаризация экономики и страны в целом, как и рост бюрократии, этого главного инструмента для ускоренного проведения кардинальных реформ есть специфическая черта иного, форсированного пути создания государственного капитализма. Россия, к примеру, вступила в войну с Японией. Но дальнейшее движение по своему пути для России оказалось невозможным.

Вместо Германии Россия вынуждена дружить с Францией и Англией, которым вскоре удалось столкнуть в войне Россию и Германию, вывести их из числа своих опасных конкурентов. Зачем России была нужна война с Германией, которая началась в 1914 году? На это нет положительного ответа. Полномасштабная война между Германией и Россией, которая унесла более двух миллионов русских солдат и офицеров, до предела истощила страну и стала главной непосредственной причиной возникновения революционной ситуации в стране. С тех пор вступление России в войну с Германией в 1914 году считается блестящей победой англо-французской дипломатии. 1917 год – это год разрешение того исторического тупика, в который попала Российская империя и который складывался в течение ряда столетий в результате победы аграрного — торгового капитализма, ориентированного на Запад, над национальным промышленным капитализмом. Решающую роль в крушении Империи сыграли привлекательные, но ложные цели и маяки западного капитализма, на яркий свет которых устремилась Россия и потерпела сокрушительное поражение.

Главный враг России — Англия выиграла и свою третью информационную войну против императорской России. В императорской России при решении вопросов политической стратегии так и не поняли, что решение коренных российских проблем могло быть успешным только в союзе с Германией против Англии, против английского колониального капитализма, который создал капиталистическую экономику как мировую систему и в которой для России и Германии были уготованы места только на периферии этой системы.

Германия восстала раньше, Россия так и не восстала, а примирилась и получила то, что было давно задумано на берегах Темзы – гибель Империи.

 

Причины развала СССР: связь внешних и внутренних факторов

В российском государстве на протяжении трех четвертей века сознательно и целенаправленно строилось социалистическое общество. СССР был и оставался осажденной крепостью не только во времена Сталина, но во все последующие годы своего существования. Самый поверхностный взгляд на проблему поражения советского социализма показывает, что более развитый и непримиримо враждебный Советском Союзу мир капитализма, оказывал огромное и постоянно растущее противодействие процессам строительства социализма. Враждебное отношение к Советскому Союзу, как выше сказано, имеет глубокие исторические корни, так что это не есть просто нелюбовь к советскому строю и образу жизни. Это отказ России в праве быть великой державой, искать и находить в конкретно-исторических условиях свой путь развития.

В конце 20-х годов Сталин говорил о том, что страна должна стать военной крепостью, должна решительно бороться против внутренних врагов, которые впоследствии были названы «пятой колонной», действующей в интересах Запада. Сталин говорил, что построить социализм в стране возможно, но «он не будет застрахован от внешнего нападения, и в этом смысле его победа не будет окончательной»xxv. Эти рассуждения Сталина оказались пророческими, только внешнее нападение на страну явилось совсем в другой форме.

Военное решение вопроса было снято с повестки дня после создания Советским Союзом атомной и термоядерной бомбы. Чем дальше существовал СССР, тем больше внимания Запад уделял экономическому давлению и информационной войне против него, так что отход от первоначальных планов и перерождение по многим параметрам советского социализма явились почти запрограммированным результатом. Конечно и в деформированном виде «реальный социализм» мог длительное время существовать и успешно противостоять миру капитализма. Но двойного удара – извне и изнутри — со стороны собственной элиты – он, конечно, выдержать не смог.

Разрушительная роль Запада в том, что произошло в прошлом столетии со страной, огромна. Информационное оружие применяется против России на протяжении столетий, но с конца 40-х гг. прошлого столетия его использование вышло на совершенно новый уровень. Теперь главной мишенью информационной агрессии становится весь Красный проект, и вместе с тем сама способность государства и народа к стратегическому концептуальному мышлению.

Со второй половины 40-х гг. прошлого столетия проект Холодная война разрабатывается как совокупность мер экономического, военного, политического, культурно-информационного характера, направленных на разрушение Советского Союза как социальной системы. Главное оружие Проекта – ведение психоисторической войны, когда её авторы стремятся достичь целей без открытого применения военной силы с помощью целенаправленного воздействия на ценностные и смысложизненные ориентации советских людей.

Многочисленная литература содержит неопровержимые свидетельства того, что уничтожение СССР было стратегической целью, прежде всего США, англосаксонских кругов Запада. Мощное, никогда не прекращавшееся давление на СССР шло по всем возможным каналам. Мотивы такого поведения предельно ясны и понятны. М.Тетчер в ноябре 1991 года, выступая в США на одной из конференций, сказала: «Советский Союз – это страна, представляющая серьезную угрозу для западного мира. Я говорю не о военной угрозе. Я имею в виду угрозу материальную. Благодаря плановой экономике и своеобразному сочетанию материальных и моральных стимулов, Советскому Союзу удалось достигнуть высоких экономических показателей. Процент прироста валового национального продукта у него был примерно в два раза выше, чем в наших странах. Если при этом учесть огромные природные ресурсы Советского Союза, то при рациональном ведении хозяйства у Советского Союза была вполне реальная возможность вытеснить нас с мировых рынков»xxvi. Как видно, никакой низкопробной русофобии, которая всегда была лишь средством, причем нередко эффективным, для защиты Западом своих прибылей, своей экономической, материальной выгоды.

Историк А.И.Уткин назвал одну из своих книг «СССР в осаде». Но это осада с приходом Рейгана к власти в США в 1981 году превратилась в полномасштабную стратегию, конкретно направленную на скорейший разгром СССР. Давление на Советский Союз в военном, экономическом, информационном отношениях стало расти с невероятной быстротой.

Теоретическое обоснование нового типа войны подробно изложил З. Бжезинский в работе «План игры», написанной им в 80-е гг. Изданная на русском языке, она рассылалась по списку и осталась тогда практически без внимания со стороны поздней советской элитыxxvii. Зоной американских интересов объявлялся весь мир и любая активность СССР за пределами его границ немедленно объявлялась непосредственной угрозой Америке xxviii.

Информационные барьеры советская власть длительное время удерживала прочно. Это было условием успешного развития страны, формирования в людях устойчивой мотивации к производительному труду, необходимости вести трудовой образ жизни, сохранения социалистических ценностей и идеалов. Но с началом «оттепели» в середине 50-х годов, с ростом открытости страны и числа контактов именно внешнеполитические, внешнеторговые и культурные ведомства становятся теми каналами, по которым шла самая «достоверная» информация о том, как правильно организована жизнь на западе, особенно в области демократии и прав человека, свободы информации, в бытовой сфере. У работников этих ведомств находили отзвук и понимание либеральные идеи, в их головах постепенно вызревали идеи приватизации государственной собственности, о чем писал еще Л.Троцкий в работе «Преданная революция», опубликованной за рубежом в 1936 году. Он предупреждал о том, что советская бюрократия попытается защитить и сохранить свои привилегии через восстановление института частной собственности.

В 60-70-е годы наступила эра двоемыслия, которое не могла продолжаться бесконечно. Советские граждане все больше сравнивали жизнь в Советском Союзе и на западе и делали часто выводы отнюдь не в пользу своей страны. Власть жестко подавляла всякое зримое недовольство, отказывала научной интеллигенции в праве публично обсуждать реальную ситуацию в стране, что только усугубляло положение страны на мировой арене, тормозило давно назревшие преобразования в идеологии, политической системе, экономике. Неизбежность перемен ощущалась и внизу, и наверху. Вопрос был в том, в каком направлении должна была дальше двигаться страна, какую ей выбирать модель «перестройки».

Первоначально перестройка официально трактовалась, как намерение придать социализму второе дыхание. Четыре основные силы складываются к тому моменту в компартии: 1 — ретрограды, охранители; 2 — постиндустриалисты; 3 —  рыночники; 4- сознательные разрушители КПСС и Советского Союза.xxix Несмотря на растущую угрозу кризиса в стране, Советский Союз мог бы уверенно развиваться и дальше, если бы партия сделала основную ставку на научно-техническую, на всю творческую интеллигенцию как на решающее условие прорыва в постиндустриальное общество. Но как только эти силы, организации и люди обозначили свое понимание целей перестройки, то их стали направленно и преднамеренно вытеснять из политического процесса, подвергать всяческой дискредитации. На авансцену вышли разрушительные силы, которые под предлогом борьбы с бюрократизмом (под лозунгом: бюрократизм — наш главный враг) потребовали слома так называемой административно-командной системы, перехода к европейской модели демократического государства и рыночной экономики.

Важно констатировать, прежде всего, факт перерождения в советском обществе значительной части партийно-государственной номенклатуры или, следуя сегодняшней моде, правящей элиты. Она твердо знала, что нужно делать дальше со страной. Это – демонтировать «реальный социализм», отбросить национальные окраины, создать на манер запада национальное государство и «нормальный» капитализм, присвоить и перевести в частную собственность наиболее прибыльную часть госсобственности, пойти на сближение с Европой с целью создание единого общеевропейского пространства. И уже в рамках большой Европы стать самым влиятельным и могущественным государством. Одним словом, зажить также богато, как и Европа, открыто и ничего не пряча, как это приходилось делать номенклатурной элите при советском строе. Все эти преобразования казались возможными при таком богатстве природных ресурсов, сырья и энергоносителей. Но на сегодня из всего задуманного у той правящей элиты, кажется, по большому счету ничего не получилось, кроме как присвоить, поделить и попрятать государственную собственность, которую они объявили вдруг в годы перестройки «бесхозной».

Перестройка и вылилась по существу в операцию прикрытия демонтажа советской системы. План действительно был, о нем пишет один из «архитекторов» перестройки секретарь и член политбюро цк партии А.Яковлев в 1994 г. В книге «Горькая правда» он утверждает, что еще в декабре 1985 года написал большой трактат о болезнях советского общества и необходимых лекарствах для его излечения. «Итак, основные слагаемые перестройки: 1. Рыночная экономика с оплатой по труду. 2. Собственник как субъект свободы. 3. Демократия и гласность с их общедоступной информацией. 4. Система обратных связей»xxx. О технологии реализации плана А.Яковлев поведал позже. Во вступительной статье к книге французских авторов Куртуа С., Верт Н. и др. «Черная книга коммунизма», изданной в Москве в 2001 году тиражом сто тысяч экземпляров, он радостно пишет: «Группа истинных, а не мнимых реформаторов разработала (разумеется, устно) следующий план: авторитетом Ленина ударить по Сталину, по сталинизму. А затем, в случае успеха, Плехановым и социал-демократией бить по Ленину, либерализмом и «нравственным социализмом — по революционаризму вообще … с четким подтекстом: преступник не только Сталин, но и сама система преступна. … Оглядываясь назад, могу с гордостью сказать, что хитроумная, но весьма простая тактика сработала»xxxi. Так что план разгрома Советского Союза удался на все сто процентов, и у этого плана были свои творцы и свои исполнители. Недаром А.Яковлев назвал себя в одной из статей в конце 90-х годов XX века «подрывником» системы. Маловероятно, но возможно, что автор весь этот план придумал задним числом. Но ведь как у него написано, так и протекали идеологические процессы в стране в годы перестройки.

План предполагал нанесение смертельных ударов по всем скрепам советского общества. Центральной фигурой прикрытия был М.Горбачев, полностью посвященный в планы заговорщиков. В стране под флагом борьбы за гласность, за демократизацию общества, за ликвидацию административно-командной системы, за реформирование СССР начались совершенно другие процессы – тайного и бесконтрольного перевода огромной партийной и государственной собственности в частную собственность партийных функционеров, высокопоставленных государственных чиновников, вывод в значительных размерах валюты и собственности за границу.

Что касается начавшихся в стране по инициативе Горбачева дискуссий о реформировании СССР, то они заведомо были направлены по ложному пути, т.е., по пути пересмотра Союзного договора 1922 года, что изначально ставило под сомнение легитимность СССР и его Конституции. Это означало, что ни одно из противоправных действий нельзя квалифицировать как однозначно антиконституционное. Так считали националистические лидеры в союзных республиках. Вот когда будет новый Союзный договор, когда появится новая Конституция, которая будет всеми признана, тогда можно требовать четкого соблюдения конституционных, правовых норм, а до тех пор разговоры о каких-то ограничениях при обсуждении вопросов о будущем СССР нужно категорически отвергать. Попытки реформирования Союза в таком контексте, при мощном нагнетании националистической истерии, с неизбежностью вели только к одному — к разрушению единого союзного государства.

В СССР и в годы перестройки сохранялась высоко централизованная система политического руководства страной. М.Горбачев занял пост Генерального секретаря цк компартии, а впоследствии и должность президента СССР. Несмотря на значительную потерю контроля над управлением экономикой, межнациональными отношениями, идеологической ситуацией в стране, Горбачев умело пресекал все попытки лишить его властных полномочий. Так никто и не смог отодвинуть его от власти вплоть до августа 1991 года. Отчаянная попытка ГКЧП могла спасти страну, по крайней мере, от неконтролируемого распада. Но спасти страну могло лишь настоящее, а не декоративное введение чрезвычайного положения в стране, на что путчисты не решились, хотя и сейчас трудно предположить реальную социальную цену такой попытке. Но судя по тому, что произошло потом со страной, эта цена могла оказаться вовсе не запредельной. Бездеятельностью членов ГКЧП воспользовался Б.Ельцин, который и совершил реальный, а не опереточный антигосударственный переворот, запустивший механизм немедленного и окончательного распада СССР.

Запад активно включился в перестроечную кампанию на стороне радикальных рыночных сил и вложил в нее колоссальные деньги. Госсекретарь США Д.Бейкер в 1992 году говорил о триллионах долларов, которые США потратили не напрасно. Потому невозможно игнорировать наличие совершенно очевидных фактов непримиримой войны Запада с СССР, но именно так поступают либералы, которые связывают крах советского государства только с действиями части переродившейся элиты. Например, Е.Гайдар в своей работе «Государство и эволюция» высмеивает «идеи мирового заговора номенклатуры, инспирированного, естественно, из Вашингтона и Тель-Авива… вплоть до откровенного параноидального бреда про «агентов ЦРУ в Политбюро и тому подобных галлюцинаций»xxxii.

Но на самом деле оказалось, что субъектов разрушения СССР как целостной общественной системы было два. Разрушение государства происходило не только изнутри, но и извне, поразительно согласованно, как говорится, в резонанс. Наступивший открытый кризис системы был умело доведен до огромной мировой геополитической катастрофы.

Россия сегодня находится не столько в кризисе, сколько в упадке, в процессе постепенно идущей деградации российского социума. Информационный «колпак», надетый Западом на страну, становится все более плотным и жестким. Если раньше распространялись тексты и радиопередачи, которые требовали от советского человека какой-то умственной работы, то в последние десятилетия информационное оружие строится на совершенно новых технологиях. С помощью телевидения, интернета, других СМИ создается такая виртуальная реальность, которая просто подменяет существующую реальность, объявляет ее неподлинной и заставлять людей верить в то, что виртуальный мир и есть единственный подлинно реальный мир, в котором они живут. Глубинная цель сегодняшней информационной войны во всех её ипостасях – попытаться навязать стране ложную интерпретацию многовековой российской истории. Последствия разрушения всех позитивных ценностей и смыслов, которые еще сохранились в сознании и исторической памяти людей, могут иметь для страны катастрофические последствия.

Историческая память народа вмещает в себя признание религиозных корней русской культуры, культур других народов и этносов, восприятие государств как непреходящей ценности, патриотизм, в том числе и мессианские настроения российского народа. Другими словами, сегодняшняя информационная война Запада с российской историей — это борьба с теми же смыслами, с которыми шла эта война на протяжении последних четырех-пяти столетий. Но теперь она ведется сразу по всем направлениям: удар по православию и попытка вызвать межрелигиозные столкновения; удар по государству, применение организационного оружия; удар по способности нации и каждого человека к проектному мышлению.

В ходе информационной войны предпринимаются все усилия с той целью, чтобы в умах российских людей сложилось искаженное, превратное представление о прошлой жизни страны, о современной реальности, чтобы разыграть в «темную» новую поросль молодых диссидентов, создать за большие деньги непримиримую оппозицию. Российский народ должен понять, что все драмы и трагедии, происходившие с ним в истории, порождены его варварским, нецивилизованным состоянием, его отсталыми и дикими традициями, обычаями и нравами. Стране усиленно навязывается комплекс полуварварской страны, не преодолевшей еще своего «постимперского» синдрома, своих агрессивных намерений в отношении своих соседей – новых независимых государств. Внедрение новых «ценностей» в сознание российских людей открывает пути для программирования их поведения, как в стратегических масштабах, так и на уровне повседневности.

Практические результаты такой обработки населения, в том числе и правящей элиты, состоят в том, что навязываемые стране социальная и историческая реальности перекрывают возможности понимания действительного состояния российского общества, а, следовательно, и реальные пути к сохранению перспектив самостоятельного развития страны. Именно по этой причине власть не может похвастаться успехами в деле возрождения страны. При принятии стратегически важных решений она во многом исходит из навязанной стране извне односторонней или откровенно ложной информации о российской истории и российском пути развития.

Странная, но вполне понятная ситуация. Ведь не может быть, чтобы такая богатая страна сама постоянно занималась самоедством и самоистреблением. Кто-то ей в этом усиленно помогает на протяжении столетий и делает это сознательно для защиты своих корыстных, эгоистичных интересов, что сегодня стало предельно ясно после разгрома Советского Союза в ходе беспощадной Холодной войны.

В сфере изучения информационной агрессии против современной России, ведущейся против нее разнообразных информационных войн, имеются несомненные достижения в отечественной науке. На государственном уровне разработана концепция информационной безопасности России. Концепция есть, а вот информационная ситуация в стране не становится лучше: в последние годы, хаос и сумятица прочно утвердились в сознании многих миллионов российских людей.

 

 

 

Власть публичная, открытая и власть тайная, теневая

Сегодня стало совершенно очевидным, что публичная власть во всем мире все чаще оказывается отстраненной от принятия важных стратегических решений. За публичными политиками стоят мощные финансово-экономические группы и кланы.

В Новое время уже в период раннего доиндустриального капитализма европейское общество становится более рациональным в сфере политики, идеологии, экономики, в социальной сфере. Происходит, по М. Веберу, «расколдовывание» мира. В дальнейшем действия высших государственных органов и их руководителей на Западе, принятие ими политических решений начинают носить все более закрытый характер, становятся менее прозрачными. Тайный характер власти, если говорить только о Новом времени, нарастает по мере становления демократических порядков и институтов гражданского общества. Особенно это становится заметным с середины XIX в., с начала эпохи революций в Европе, роста классовой борьбы и обострения межгосударственных отношений. Соотношение между открытой и теневой властью на Западе решительно изменилось в сторону «тени» после окончания первой мировой войны и с появлением на исторической арене Советского государства.

Цели и задачи теневой политики – сохранение власти правящих в государстве элит. Чем дальше идет развитие западноевропейских стран, тем в большей степени явные, публичные действия становятся прикрытием заранее и тайно принимаемых решений, становящихся императивами поведения для ведущих публичных политиков той или иной страны. Взаимопроникновение тайной, теневой и публичной, открытой политики становится важнейшей чертой общества классического капитализма. Тайная власть – это власть капитала. Манипуляция сознанием населения становится одной из главных функций правящего класса, тайной власти капитала.

С возникновением индустриального капитализма и финансовых банков начинается стремительная интернационализация капитала. Тайная власть капитала это, прежде всего, власть мирового капитала, который располагается в ядре, центре капиталистического мира. Таким центром постепенно становится Англия, а после окончания второй мировой войны тандем США и Англия, одним словом, англосаксонская цивилизация. Цель —  завоевание и удержание власти не только в рамках своих стран, но и господства на мировой арене. При этом долговременная стратегия власти мирового капитала проста и понятна – утверждение вассальных (дружественных) режимов в различных странах и удержание этих стран в орбите своего влияния.

Весь мир западный капитализм втягивает в свою мировую экономическую систему. В каждой стране, в том числе и в современной России, тайная власть национального капитала становится частью могущественной тайной власти мирового капитала. И чем больше публичные институты демонстрируют свою демократичность и открытость, тем больше во властной структуре, в принятии важных решений скрытых механизмов и непрозрачности. Сегодня понятие непрозрачности становится одним из наиболее часто употребляемых в политической публицистике.

Одним словом, есть мир национальных государств и публичной политики, и есть антимир закрытых и тайных обществ. Публичные политики, в том числе и высшие государственные деятели, оказываются сегодня на пересечении публичной сферы и тщательно скрываемой теневой сферы, они все больше выступают исполнителями чужих тайных замыслов, но при этом вынуждены широко использовать демократические декорации. Реальная власть смещается в теневую, закрытую зону. Реальный субъект власти – группы людей, которые реализуют свои корпоративные, финансовые, иные интересы под прикрытием демократического государства. «Теневая власть, теневая политика, заговор, — пишет известный историк А.И. Фурсов, — есть обратная “темная” сторона демократии, публичности… темная сторона Модерна»xxxiii.

Развитие демократии, усиление влияния левых партий в связи с ростом среднего класса стало приобретать в 60-е г. опасный для правящих классов Запада характер. Развитие зашло, по их мнению, слишком далеко. Революция 1968 г. показала это со всей очевидностью. Поэтому в 70- годы правящими элитами Запада предпринимаются серьезные попытки, которые были направлены на снижение политической активности граждан и демократических институтов. В 1975 году был опубликован важный и откровенно циничный доклад «Кризис демократии», написанный по заказу Трехсторонней комиссии известным американским политологом С.Хантингтоном (США) вместе с М.Крозье и Дз.Ватануки В докладе говорилось о том, что развитие демократии ведет к уменьшению власти правящих классов, серьезно нарушает баланс между властью и силами оппозиции. Необходимо умерить рост политической активности, умерить демократию, которая вовсе не является, по их убеждению, универсальной организацией участия населения в работе государственных органов власти и управленияxxxiv.

Мощное наступление «неоконсерваторов» на демократию принесло свои плоды. Среди негативных моментов, которые стали обнаруживаться в европейской жизни, следует указать, в первую очередь, на заметное «поправение» позиций социал-демократических партий, на все большее сближение их с правящими либеральными партиями по ключевым вопросам власти и собственности. Резко увеличивается теневая, «темная» составляющая публичных институтов власти, центры реального принятия стратегических решений оказываются надежно укрытыми от посторонних глаз. Наблюдается повышение значимости исполнительной власти, заметный рост численности бюрократии. Одним словом, механизмы принятия стратегических решений правящими элитами Запада становятся все более не прозрачными. Институт многопартийности, публичная борьба партий, впрочем, как и остальные демократические институты оказываются во все большей степени прикрытием неконтролируемой демократическими институтами теневых структур реальной власти. В итоге, все это можно охарактеризовать как кризис демократических институтов западного общества.

Несамостоятельность современного политика более чем очевидна. На Западе политика формируют, готовят десятилетиями в закрытых от постороннего взгляда элитарных университетах. Известно, например, как на протяжении более десяти лет «лепили» из Барака Обамы политического деятеля, как его целенаправленно вели по всем ступенькам политической карьеры, устраняли на этом пути всяческие препятствия. При обсуждении вопроса о субъекте нынешних и грядущих перемен в ходе модернизации российского общества самым важным является вопрос о том, как вообще можно противостоять тайным, теневым центрам власти как национального, так и мирового капитала.

 

О методологии современных исследований проблем власти

Выше отмечалось, что помимо явной, публичной власти существует еще и тайная, теневая власть, масштабы которой нередко трудно себе представить. Как справедливо замечает А.И. Фурсов, «современная (modern) наука об обществе сконструирована так, что “видит” и изучает только видимую сторону, “материю”, “мир”, – для этого у нее есть триада “экономика, социология, политическая наука”. А для теневой “зоны», т.е. для зоны, где принимаются главные решения, где происходит реальное управление обществом, психоисторией в различных ее информпотоках, науки нет»xxxv. Отмеченная автором ситуация действительно не нашла должного отражения в отечественных науках, особенно в политологии, которая изучает по существу только мир публичной политики.

Однако в современном мире существует такое явление, которое в очень сильной степени сдерживает желание ученых заниматься проблематикой теневой власти. Имеется в виду конспирология, которая задолго до появления социальных наук стала активно разрабатывать, всячески эксплуатировать проблематику теневой власти, заговоров и тайных обществ. В последние полвека наблюдается огромный вал конспирологической литературы, обозреть который просто невозможно. Описание различных тайных структур власти, мира заговорщиков стало модным, популярным занятием, втянувшим в себя огромное число пишущих людей. Конспирологический взгляд на мир стал устойчивым состоянием массового общественного сознания, глубоко проникшим во все его стороны – художественную деятельность, публицистику, политическую борьбу. Известность получила в стране работа А.Г.Дугина, «Конспирология», в которой автор попытался проанализировать конспирологию как социологическое и культурное явление, описать некоторые закономерности конспирологического сознания, его парадигмальные особенности, проследить логику наиболее типичных, ярких и показательных конспирологических теорийxxxvi.

Сегодняшнее отношение к конспирологии со стороны настоящей науки в целом достаточно негативное. А.И.Фурсов отмечает, что «под конспирологией имеется в виду сфера знаний, в которой история, особенно серьезные повороты, рассматривается сквозь призму тайной борьбы, заговоров и контрзаговоров неких скрытых сил – орденов, масонских лож, спецслужб, тайных международных организаций»xxxvii. Приведем ещё один пример из большого числа многочисленных определений конспирологии, представленных в электронных ресурсах. «Конспирология не просто один из способов объяснения истории, она — влиятельная форма существования мифологии в наши дни. Нередко она соседствует с магией, обещающей чудесным образом освободить «посвященных» от законов природы и власти людей, вместо того, чтобы изучать эти законы и менять эту власть. Там, где люди заражены конспирологией, любые требования демократии и сама её маломальская возможность исключены и смехотворны, ибо история есть тайная война секретных элит и в этой войне подлинная власть не может быть открыта и прозрачна»xxxviii

Перед учеными социального профиля встает весьма сложная задача, – как правильно поставить реальную проблему и с каких позиций искать её решения. Можно ли говорить о необходимости создания конспирологии как настоящей науки или этот термину невозможно придать положительный смысл? Одна из сложностей при оценке конспирологических работ связана с тем, что конспирологи постоянно и в огромных размерах ссылаются в своих разоблачениях на такие материалы и документы, подлинность которых бывает невозможно установить. Это обстоятельство открыло широкое поле деятельности для всякого рода авантюристов. Более того, оно стало расчетливо использоваться теми теневыми структурами, которые совсем не заинтересованы в их обнаружении и которые активно содействуют публикации явно тенденциозных работ и фальшивых документов. Тем самым решается важнейшая задача по дискредитации различных попыток научного изучения тайных, теневых структур власти. Конспирологический флер над некоторыми реальными проблемами настолько плотен, что мало кто из серьезных ученых желает и стремится ими заниматься.

Так что науке еще предстоит пробиться к реальным проблемам через разрушение монополии конспирологов на изучение тайных сил истории. Что касается проблемы соотношения тайных и открытых сил, действующих в историческом процессе, то, несомненно, существовали и существуют заговоры, т.е., группы людей, которые тайно объединяются для достижения определенной цели. Как отмечает М.В.Хлебников, «конспирологический подход делает акцент на единстве заговора с некоторой идеологической матрицей, без которой толкование заговора теряет любой смысл»xxxix. Другими словами, основные вопросы, которые изучают конспирологи, являются тайные общества, их идейная основа, пути и средства достижения целей тайного общества.

Следовательно, во-первых, необходимо четко определить понятие политического заговора. К примеру, если часть правящей элиты тайно принимает властные решения в обход демократических процедур, если группа лиц внутри этой элиты тайно сговариваются между собой с целью государственного, «дворцового» переворота, то это и есть политический заговор, который вполне может стать предметом политического расследования без всяких конспирологических построений. Настоящая наука должна стремиться к тому, чтобы понять, как происходит взаимодействие и борьба элит в обществе, понять внутриэлитную борьбу, т.е., как рождаются тайные решения в элитной среде, как их пытаются реализовать и что получается в итоге. xl. Такого рода исследования составляют реальную угрозу для конспирологов. А поскольку социальная роль конспирологических работ известна, то отсюда становятся понятными истинные причины написания многих конспирологических работ. Вместо изучения правящих элит как сложного субъекта в конкретном обществе, борьбы в ней отдельных групп, творящих реальную историю, конспирологи рисуют заговоры, борьбу одним только им известных тайных сил. В этой ситуации элиты могут спать спокойно. Мало кто отважится заниматься ими после того как общественному мнению доподлинно известно, борьба каких тайных сил делает историю.

Отсюда становится понятной и та огромная роль, которая играет конспирология в информационных войнах, в том числе и против России. К примеру, российские люди по разному относятся к фигуре Сталина, и вряд ли в ближайшее время между ними будет достигнуто согласие. Но вот раскрыть и показать, почему именно Сталин больше всего и постоянно беспокоит Запад из всей истории советского периода, почему к личности Сталина испытывают злобу и ненависть правящие круги Запада, это по силам современной науке. Западные политические круги охотно используют конспирологические измышления для создания злодейского мифологического образа Сталина, который усиленно навязывается массовому сознанию и на Западе, и в нашей стране, благо, что информационные потоки такого рода сегодня вообще никем не контролируются. Сквозь создаваемый конспирологами образ мало кто может пробиться к реальному пониманию исторической ситуации, которая привела к превращению Сталина до известной степени в национального диктатора. Всё переворачивается с точностью наоборот. Оказывается, Запад никогда не представлял никакой угрозы для России. «Поскольку Россия особо подвержена конспиративизму, — пишет американский ученый, специалист по истории России Дж. Энтин,- то вызвать у русских страхи перед заговорами иностранных правительств против России оказалось совсем нетрудно. Навязанная И.В. Сталиным изоляция России намного усилила эти страхи и облегчала задачу контроля над населением». И далее, «смерть Сталина и свежий воздух, который принес с собой Н.С. Хрущев, приоткрыли шоры конспиративизма, но не сняли их полностью. Ленинская теория империализма была извращена еще более, чем при Сталине. Империализм рассматривался не просто как объективно обусловленная стадия капитализма, но как состояние, которое требовало заговорщической политики от тех, кто пожинал ее плоды. Противники Советского Союза были не просто соперниками за сферы влияния в мире, но активными заговорщиками»xli.

Другой пример. Американский автор Даниэл Пайпс в своей недавно вышедшей книге «Заговор: мания преследования в умах политиков» много внимания уделяет разоблачению того, как «в бредовых фантазиях Сталина возникло враждебное капиталистическое окружение. И английская буржуазия как главный враг»xlii. Но в действительности и в том, и в другом случае всё преднамеренно искажено. Сталин исходил, в общем, из реальной оценки дореволюционной России как полуколониальной империи, и он, придя к власти, стремился к преодолению Советским Союзом экономического и военного отставания от Запада на путях достижения страной экономической и политической независимости, информационной безопасности.

. Ни для кого сегодня не секрет фанатическое стремление Англии, англосаксонской цивилизации к экономическому господству в мире, и она этого никогда не скрывала. Как не скрывала и того, что она полна решимости не допустить становления экономически мощной России. Но эти рассуждения являются достоянием узкого круга лиц науки, между которыми идет спор о размерах полуколониальной зависимости России, о цене экономической независимости России и т.д. А в массовом сознании господствует убеждение, навязанное конспирологами, что жестокая борьба западных стран во главе Англии с имперской Россией и, особенно борьба Советской России по защите своих экономических интересов, это маниакальный бред Сталина.

Здесь следует развести разные вещи. Сталин говорил о том, что английская буржуазия – враг, а если говорится, что враг плетет заговоры против СССР, то здесь заговор имеет совсем другой и совсем не конспирологический смысл. Заговор может иметь место в своей собственной стране, в своем окружении, в своей партии или в правящей элите, когда осуществляется сговор с целью, к примеру, устранения от власти неугодного лица. Если ряд лиц в стране пошли на секретный сговор с целью свержения законного правительства, то они государственные преступники. Такого рода события и являются предметом политического анализа.

Но если правительство США создает секретный план или Проект Холодной войны, направленный на слом советского государства, то это нельзя квалифицировать как конспирологический заговор. Сегодня доступны документы, есть прямые свидетельства лиц, причастных к организации и проведению в жизнь Проекта.

В последнее время конспирология выполняет важную функцию блокирования главной проблематики сегодняшнего дня – кто принадлежит сегодня к «сильным мира сего», которые стремились и стремятся к мировому господству. Транснациональные корпорации, глобальный управляющий класс, спецслужбы, кто ещё стремится быть вершителем истории? Изучение этих вопросов должно стать одной из центральных задач научного анализа и проникновения на его основе по ту сторону видимой политической истории.

Примерами подобного рода работ выступают такие работы как Дж. Перкинс «Исповедь экономического убийцы», Д. Ергин «Добыча. Всемирная история борьбы за нефть, деньги и власть».xliii Из отечественных работ последнего времени заслуживает внимания работа В.Б. Павленко «Мифы устойчивого развития» (М., 2011), в которой на основе анализа огромного массива официальных источников и различных документов убедительно, на наш взгляд, показано, что проект устойчивого развития тщательно разрабатывался теневыми структурами власти на Западе. Его цель – слом сложившегося послевоенного устройства и создание «нового мирового порядка». При этом самой серьезной силой, препятствующей введению на планете этого порядка, оставалась и остается Россияxliv.

Если был создан, к примеру, проект Холодная война, и он был реализован в истории, то он вполне может быть разоблачен средствами науки, что и делается с разным успехом во многих отечественных публикациях. Поэтому теневые структуры власти на Западе развернули мощную и беспощадную борьбу с реальным пониманием истории с помощью конспирологии. Причем на уровне массового сознания сегодня это стало особенно очевидным. Если люди не знают и не понимают того, как и кто развивает историю, тогда вся история для них есть борьба таинственных сект и спецслужб, тайных советников, инопланетян, жителей параллельных миров, людей-оборотней и многих других мифических образований. Конспирология становится идеологическим орудием борьбы с целью сокрытия реальных властных рычагов, имеющихся в распоряжении теневых структур, и наоборот «раскрытия» заговоров тех политических сил и движений, которые представляют для теневой власти реальную угрозу. Вместе с тем для конспирологов сохраняется и сегодня огромное поле для деятельности – размышлять над тем, что тщательно запрятано от посторонних глаз. По справедливому замечанию М.В.Хлебникова, «дихотомия между внешней открытостью политической практики, оборачивающейся внутренней онтологической пустотой, и закрытостью корпоративно-финансовой сферы, которая становится объектом толкования, и определяет значение конспирологии на современном этапе развития»xlv.

При всем негативном отношении, сложившемся в общественном мнении к конспирологической литературе, необходимость в подлинно научном анализе тайн власти все более становится все более актуальной. Существует огромная потребность в разработке методологических основ научной теории, ее понятийного аппарата, но пока нет ни того, ни другого. А без научного инструментария невозможен объективный анализ реальной проблемы соотношения явного, открытого и теневого, закрытого в работе власти и управления, раскрытия теневых механизмов воздействия на общество с целью изменения сознания граждан в нужном направлении.

Решение задачи обновления понятийного аппарата, возможно, следует начинать с обсуждения вопроса о соотношении влияния внешних и внутренних, явных и скрытых факторов на направление и темпы развития сегодняшнего российского государства-цивилизации.



О ВОЗМОЖНЫХ ПУТЯХ ТРАНСФОРМАЦИИ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА

Из всего сказанного можно сделать примерно следующие заключения и выводы. Этап притяжения России к Европе, по-видимому, завершается. В очередной раз он привел к взаимному их разочарованию. Россия постепенно меняет вектор стратегического развития. Из нацеленного на Европу, из проевропейского, он становится антиевропейским, в том смысле, что теперь вектор направляется вглубь Евразии и далее к берегам Тихого океана. Россия вновь начинает свое движение на Восток.

Антиевропейский вектор политики включает также в себя ориентацию на поиск собственного пути развития, отказ от уподобления Западу и превращения в «нормальное» европейское государство. Первым шагом на этом пути становится формирование Евразийского Союза. Тем самым российская цивилизация еще раз демонстрирует свой незападный характер. Матрица российского государства, которая сегодня постепенно форматирует оптимальную структуру власти, еще раз показала, что она действительно существует. Она никуда не исчезла и не могла исчезнуть. Многие черты этой матрицы постоянно воспроизвели себя, поскольку этого потребовало выживание государства. Сегодня идет осознание ее неустранимости в условиях растущих угроз самому существованию российского государства. Любопытно, как один из ярких представителей радикального либерализма Л.Шевцова, с сожалением констатирует в своей недавно вышедшей книжке «Одинокая держава. Почему Россия не стала Западом и почему России трудно с Западом?», что после развала СССР «уже до того, как в Россию пошла западная помощь, Россия начала воссоздавать систему персоналистской власти. И возвращаться к слиянию власти и собственности. … Державничество строится на отталкивании России от Запада»xlvi.

В нынешних условиях глобальной конкуренции только высокоцентрализованное (импероподобное) государство может сделать Россию сильным и самостоятельным игроком на мировой арене истории. Это и означает, что матрица российского государства воспроизводит вновь жизнеспособную структуру власти, в которой решающая роль в сохранении и совершенствовании общества принадлежит государству. И дело здесь не в апологии государства. Если бы это было так. Разумеется, здесь не имеется в виду возвращение к православной дореволюционной империи Романовых и приглашение на престол некоторых дальних родственников последнего царя.

За такое, импероподобное государство выступает значительная часть крупного бизнеса и бюрократии, ориентированных на развитие национальной экономики и создание для нее емкого внутреннего рынка. В его поддержку выступают различные круги научного сообщества и технической интеллигенции, значительные массы трудового народа индустриальных регионов страны.

Для централизованного (авторитарного, импероподобного, имперского в прошлом) государства характерны многие хорошо известные черты из российской политической жизни, в том числе такие, как наличие верховной власти (первого лица) и непосредственно «завязанной» на нее вертикали власти, наличие у верховной власти мощной политической воли для управления бюрократическим аппаратом, способного и обязанного быть надежным инструментом проведения в жизнь стратегических политических целей и, главное, наличие не рыночной, а раздаточной (распределительной) модели экономики, но при этом включающей в себя в качестве важных и необходимых элементов частную собственность и рынок. Экономика должна быть жестко подчинена решению социальных, в том числе, демографических, задач государства, а не наоборот, когда высокая эффективность рыночной экономики достигается за счет максимального снижения социальных издержек государства.

Но если сохранение и совершенствование централизованного (импероподобного) государства – это перспективный путь совершенствования государства, тогда, отталкиваясь от этой модели, можно и нужно строить планы достижения реальной политической стабильности и социальной консолидации российского общества.

Одна из самых важных характеристик централизованного государства, которая вызывает много споров, связана с нерасчлененностью государства и собственности. Сращенность государственных органов власти и экономической сферы жизни общества выступает одной из онтологических сторон российской государственности, в ходе истории менялись формы их соединения, но и сегодня сохраняется их неразрывное единство. Российская модель в этом отношении далека от классической модели европейского государства. Эта невозможность отделения собственности от государственной власти с помощью указов и постановлений вызывает очень много споров и находит прямое отражение в политической жизни страны

Имеются в виду как депутатские и президентские выборы, так и те дискуссии, которые ведутся вокруг совершенствования избирательной системы в целом. Предвыборная атмосфера и обстановка голосования продемонстрировали недавно весьма своеобразную политическую культуру россиян. Возникавшие нередко драматические ситуации объясняются, прежде всего, тем, что на выборах любого уровня речь идет не просто о власти, не о том, кто будет возглавлять город или регион, кто будет сидеть в Думе или в Законодательном собрании и заниматься законотворчеством. Речь идет о том, что смена лиц у власти связана с новым переделом собственности. И, несмотря, на призывы к власти, особенно со стороны либеральных кругов, сделать радикальные шаги по разделению власти и собственностиxlvii, всё остается на своих местах и ожидать здесь радикальных перемен пока не приходится.

Независимо от всех дискуссий по поводу собственности сегодня ясно одно: российское государство не может нормально существовать и функционировать без идеологии. «Без идеологии власть,- по замечанию В.Б.Пастухова,- не может контролировать саму себя. … Государство без идеологической смазки бессильно перед деструктивными силами»xlviii Поэтому наряду с внешним государством, отмечает автор, должно быть внутреннее государство. Таким внутренним государством, он считает, является партия. Без идеологии и идеологического контроля, чем партия днем и ночью занимается, государственный аппарат власти не может эффективно функционировать, поскольку он не может сам себя контролировать. Либо над аппаратом стоит партия и ее идеология, т.е. мы имеем дело фактически с идеократическим государством, либо власть поражается насквозь коррупцией с непредсказуемыми последствиями для государства и общества в целом.

Но с идеологией, а тем более с партийной идеологией дела обстоят сегодня крайне непросто. С одной стороны у российского общества, можно сказать, аллергия на единственно верную партию, находящуюся у власти, имеется в виду компартия советского союза, ее былое всемогущество и высокомерие. Но если обратиться на Восток, то там партии в социалистических странах по-прежнему играют руководящую роль и играют ее умело и грамотно. К сожалению, в российском общественном сознании не обсуждается серьезно роль компартии в истории страны, ее плюсы и минусы. Видимо придёт время, когда это обсуждение начнется в обществе. Но пока речь идет о путях консолидации общества, которое обычно начинается с восстановления идеи общего дела. Признание общего дела должно привести к конкретизации ее на уровне стратегического проекта развития страны, появления субъекта, заинтересованного в реализации проекта, затем создания идеологии развития, которая выступит надежной преградой на пути все ещё угрожающей стране в том или ином варианте «оранжевой» революции.

Как отмечает, С.П.Перегудов, «органическая связь, существующая между национально-государственной идентичностью и степенью консолидации государства, стала настолько очевидной. Что вопрос о нормализации сложившейся здесь ситуации превращается в вопрос первостепенной значимости».xlix Вопрос в том, как раскрывается в исследованиях последнего времени эта идентичность. К сожалению, идеологические аспекты идентичности, как правило, обходятся и на первое место выдвигаются этнические и культурные традиции, военные победы и историческая символика. Поэтому ощутимого прорыва в консолидации российского общества в ходе бесконечных поисков идентичности вряд ли можно ожидать. Национально-государственная идентичность раскрывается наиболее полно и содержательно именно через наличие у страны, государства-цивилизации, каким и является Россия, стратегического проекта, переведенного на четкий язык идеологии, поддержанного значительной частью трудового населения страны и выражающего его настроения, интересы и чаяния.

Движение по этому пути осложняется многими обстоятельствами. Массовое сознание сможет принять новый вариант централизованной (авторитарной) власти (и он будет исторически оправдан) при условии, если власть принесет с собой по существу новый по духу тип развития российского общества. Другими словами, консолидация имеет еще и духовно-символический аспект. Важно наличие того общего дела, без которого централизованное (импероподобное) государство обречено на гибель. Есть много оснований утверждать, что Россия была, есть и будет великой державой или ее не будет вовсе. Державное мышление, мышление в категориях великой державы пока остается мощным архетипом, присутствующим в глубинах исторического сознания российских людей, несмотря на то, что либеральное мышление относится негативно к любым проявлениям державности в мыслях, а тем более в поступках российских людей.

С тем, чтобы быть суверенным государством, чтобы сохранилась российская цивилизация, необходимо выдвижение концепции развития, как дальнейшего продолжения реализации исторического предназначения, исторической роли российской цивилизации, которая, на наш взгляд, далека от завершения. Такой проект потребует моральной, интеллектуальной, финансовой, кадровой мобилизации, так или иначе, всего российского общества и, конечно же, новых практических форм реализации народного энтузиазма. Разумеется, мобилизация российского общества в XXI веке будет носить совсем другой характер по сравнению с мобилизациями прошлых столетий. Отечественная интеллигенция много говорит об общем деле, о национальной идее, но пока все её варианты не вызывают в обществе энтузиазма. Все сказанное ею правильно, но носит общий и отвлеченный характер.

Здесь и возникает новая проблема. Страна сегодня устремилась по капиталистическому пути, о чем приверженцы национальной идеи предпочитают не говорить и не обсуждать, отгораживаясь от самой главной реалии нашей жизни. Как пишет Б.Капустин в статье «Почему демократия перестает работать. Политэкономический взгляд на современный мир», необходимость производить, прежде всего, сырьё и энергоресурсы, и, соответственно, контролировать производство и поддерживать сложнейшую систему изъятия и перераспределения ренты привела к глубокому встраиванию государственных органов и особенно – силовых структур в экономику. «Это – российская разновидность того, что польский социолог Ядвига Станицкис описала как феномен посткоммунистического «политического капитализма». В его логике все государственно-политические институты перестраиваются в соответствии с задачами эффективного функционирования той разновидности периферийного капитализма, которая парадоксальным образом сочетает сильные элементы новейшего финансиализированного капитализма и «проклятие» самых грубых форм материального производства»l. Здесь всё правильно сказано, только это встраивание государства в экономику (или их сращенность) родилось не в посткоммунистической России, оно носит сущностный характер, уходит глубоко в историю. Об этом уже говорилось в начале статьи. Это одна из онтологических характеристик российского государства-цивилизации.

Капитализм как общественный строй в России потерпел поражение без малого сто лет назад. В принципиальном плане эффективный и самостоятельный капитализм возможен в стране, но именно как альтернативный, иной путь капиталистического развития по сравнению с западным путем развития. В противном случае страна оказывается на периферии капиталистической мировой экономики, и она начинает жить по законам зависимого и отсталого капитализма. Это и не капитализм в собственном смысле слова, а страна —  сельскохозяйственный, сырьевой или энергетический придаток Центра —  подлинно капиталистических стран Запада – англосаксонской и романо-германской двуединой цивилизации. Страна, прочно севшая на газо-нефтяную «иглу».

В настоящее время Россия представляет собой «классическую» страну зависимого и отсталого капитализма. Страна с таким вектором развития может уверенно двигаться в сторону парламентской демократии. Собственно это и есть конкретная форма проявления этого вектора развития применительно к политической стороне общественной жизни.

Развитие России в последние десятилетия по пути зависимого и отсталого капитализма привело к появлению среднего или, как он себя называет, «креативного» класса, пока не очень многочисленного, но весьма своеобразного, по своей природе мелкобуржуазного, озабоченного сохранением и приращением своей собственности. Он начинает обретать свой политический голос, и сегодня, прежде всего, требует отказа от централизованного (авторитарного) режима правления, создания буржуазно-демократического, парламентского строя, расширения политического представительства в парламенте различных социальных слоев, иначе говоря, создания реальной, а не имитационной, с его точки зрения, многопартийности. Эти цели могут быть достигнуты, по мнению радикально настроенных лидеров, в результате свершения буржуазно-демократической революции, направленной как на устранение авторитарного режима, так и олигархических форм собственности.

При таком политическом строе демократическая по форме, но предельно жесткая по содержанию, борьба различных социальных слоев и классов, семейных кланов и теневых структур власти без сомнения получит самое бурное развитие. Огромная опасность однако состоит в том, что эта борьба весьма вероятно приведет к резкому снижению уровня, а возможно, и к потере управляемости общественными процессами со стороны государственных органов власти, к дальнейшему росту сепаратистских настроений в регионах, особенно богатых природными ресурсами и желающих распоряжаться ими самостоятельно, к массовым выступления обездоленных слоев населения, одним словом, к предельно высокому уровню открытого социального противоборства. В этих условиях о социальной консолидации общества придется забыть. Вместо неё в стране сложится ситуация, когда одна часть общества, стремящаяся до конца довести разрушение вертикали власти, твердо выступит против другой части общества, которая эту вертикаль власти поддерживает. Эта ситуация будет напоминать Западную Европу столетней давности с ее классовыми боями и социальными потрясениями.

Запад когда-то твердо решил не допускать постсоветскую Россию в Центр мирового капитализма. Сегодняшняя Россия не приближается, а удаляется от этого Центра, в том числе и по темпам создания новейшего, шестого технологического уклада. Сегодняшняя Россия, как уже сказано, — это страна зависимого и отсталого капитализма. В этой ситуации остается только одно решение, которое с предельной откровенностью выразила упоминавшаяся выше Л.Шевцова: «Если речь идет о сближении с Западом, то России придется видимо, пойти по пути «подчиненного» либерально-демократического развития, по которому шли страны Центральной и Восточной Европы. И если не готова российская элита отказаться от своего «бензинового суверенитета», то в таком случае нужно забыть о прорывах и остаться там, где мы сейчас находимся»»li.

В российском обществе олигархическая и крупная собственность и находящаяся во власти номенклатура, которые тесно переплелись между собой, пытаются изменить статус российского капитализма в капиталистической мировой экономике. Они пытаются направить страну по пути создания альтернативного Западу центра капиталистического развития. Но если пойти по этому пути, тогда потребуется в условиях жесточайшей глобальной конкуренции, это важно подчеркнуть, другая модель государственного устройства, а именно, корпорация-государство».

Из кругов олигархии и высокопоставленной бюрократии постоянно раздаются голоса о том, что государство в условиях глобальной конкуренции должно быть экономически эффективным, т.е., направленным в своей деятельности на всемерное снижение любых издержек производства. В социальном плане это означает, что все слои общества, которые не вписываются в модель экономически эффективного государства, должны быть под любым предлогом отсечены от общественного пирога или серьезно ограничены в правах на него, на что обращает особое внимание известный историк А.И.Фурсов.lii Отечественная правящая элита с помощью такого устройства государства – «корпорация-государство» — надеется защитить свои финансовые интересы, умножить богатство и найти свое достойное место среди сильных мира сего.

Цели, о которых любит рассуждать вслух либеральная часть правящей элиты, скорее будут зависеть от внешних условий конкурентной борьбы, чем диктоваться потребностями развития научной, социальной и культурной сфер жизни страны. Несколько раз руководители российского государства уже объявляли Россию корпорацией, а себя ее менеджерами. Это очень опасный, если не гибельный путь для страны. Пока этот путь развития государства весьма проблематичен, потому что социальные проблемы верховной власти приходится по-прежнему решать, а сбросить социальные проблемы на усмотрение самих людей у неё не получается и вряд ли получится. Но о консолидации общества через эффективную организацию политического взаимодействия различных социальных сил на этом пути просто придется забыть. Скорее всего, речь будет идти о социальной поддержке правящей элиты со стороны малоимущих взамен на ответственность их за сохранение стабильности в обществе с помощью минимизации политической активности граждан, их политических и социальных претензий. Складывается впечатление, что в стране существуют мощные силы, которые продолжают мечтать о создании в стране такой политической и социальной ситуации. Как отмечает Н.М.Великая, «основной социальной опорой финансового капитала и административной элиты всегда являются маргинализированные, малообеспеченные слои населения»liii.

Борьба двух путей, двух векторов развития страны по капиталистическому пути ведет к весьма негативным и драматическим последствиям. Но к этой борьбе политическая борьба в стране не сводится. Многопартийность стала важным фактором в политической жизни общества, но пока нельзя сказать, что она ведет к стабилизации, к достижению солидарности и социальной стабильности в обществе.

Конкуренция проектов стратегического развития с большой вероятностью может привести к потере эффективности или к полному разрушению существующей формы государства, системы его органов власти и управления. Существующие ныне партии выдвигают и пропагандируют такие программы преобразований российского общества, которые отличаются высокой степенью несовместимости.

Поэтому, до тех пор, пока партии соревнуются в том, чтобы доказать, чей стратегический проект развития страны лучше, вряд ли может быть какая-либо устойчивая политическая консолидация российского общества. Если представить себе переход высшей власти к оппозиционной партии сегодня, то он может привести к обрушению всей или большей части существующей формы государства, последствия которого трудно себе представить. Строительство фактически новой формы государственности будет вестись на руинах старой формы. Так было в 1917 году, так было в 1991 году. Так может получиться и в наши дни. Коммунисты, к примеру, говорят о возвращении к власти Советов, либеральные демократы Жириновского ратуют за создание унитарного государства и однопалатного парламента, социал-демократы имеют своей целью парламентскую республику, монархисты надеются на воссоздание православной империи, мечта и цель русских националистов – разделение России на ряд независимых государств и возвращение к Святой Руси. Партия власти сегодня есть орган реализации президентской программы, она не вполне самостоятельна и является фактически специфическим исполнительным органом президентской власти и подконтрольного ей правительства.

В сегодняшней ситуации, если стратегический проект развития страны будет выдвинут президентом и принят значительной частью общества, то, скорее всего, обойдется без очередной «перестройки», т.е., разрушения существующих государственных структур, а необходимая реорганизация государства будет носить контролируемый сверху характер. Таким стратегическим проектом вполне может стать проект «социальное государство». По справедливому замечанию В.И.Толстых, сегодня он «предстает как насущная и долгосрочная цель-задача, способная соединить и объединить усилия всех гражданских сил и объединений, независимо от их партийной принадлежности. Вряд ли кто рискнет открыто выступить против самой этой идеи, поскольку она впитала и воплотила в себе «рациональные зерна» всех гуманистически ориентированных течений мысли и общественных движений – либеральных, социалистических, национальных, консервативных и др.»liv

Но это может произойти в результате смены политического курса. Поэтому о смене курса постоянно говорят многие политики и дальновидно мыслящие политологи. Но пока президентские инициативы в большой стратегический проект «Национального Успеха» не складываются и особого энтузиазма не вызывают. Курс верховной власти по-прежнему направлен преимущественно на всемерное укрепление капитализма, особенно в его высших формах, могущественных финансово-промышленных корпораций, хотя политической власти олигархи и крупный бизнес в своих руках напрямую не имеют. Сегодняшняя борьба партий с принципиально различным пониманием места и роли России в современном мире, с различными планами переустройства российского государства ослабляет и в значительной мере тормозит развитие страны.

Матрица российского государства вмещает в себя основные черты российского образа жизни, в том числе, и российскую модель экономики. Об этом нужно писать отдельно, но то, что страна по своей истории антикапиталистическая страна, означает, что капитализма (не путать с финансовым капиталом и частной собственности) в стране не будет, если иметь в виду широкую историческую перспективу. Капитал абсолютно необходим для создания эффективной экономики. Рынок и предпринимательство – это средства решения экономических проблем, но они не имеют однозначной формационной привязки. А потому сегодня становится все более обсуждаемой идея социалистического вектора развития страны, но этот вопрос требует отдельного рассмотрения.

Серьезный недостаток авторитарной модели государственной власти в России всегда состоял в отсутствии надежной обратной связи. Отсюда большие возможности развития многопартийности и при наличии централизованной (авторитарной) модели модернизации страны. Поэтому при любом выборе стратегического курса развития страны видимо целесообразным будет такое поведение существующих оппозиционных партий, которые, выражая настроения и интересы социальных слоев общества, не принимающих в целом курса, будут в своей публичной деятельности искать и находить место для реализации своих идей и предложений в рамках принятого стратегического курса развития страны. У оппозиционных партий должны быть возможности для критики допускаемых ошибок, несовершенства реализуемого проекта. Более того, должны быть гарантии оппозиционной деятельности и возможности легальным способом прихода ответственных оппозиционных партий к власти, ставящих в практическую повестку дня, особенно в предвыборный период, вопрос о смене политического курса.

Одним словом, роль многопартийности продолжает быть весьма важной и после выбора страной стратегического проекта развития. Но как будет функционировать на деле многопартийная система, может показать только практика. Независимо от того, какого курса будет придерживаться президент, все равно должна существовать оппозиция и оппозиционные партии со своими проектами развития страны, в которых будут выдвигаться другие цели и направления развития по сравнению с целями и приоритетами президентской стратегии. Но важно другое.

Внешние угрозы в отношении России такие, как военно-экономическое давление, информационная и культурная агрессии, разжигание религиозных конфликтов и т.д., становятся все более многочисленными и опасными. Среди внутренних угроз – это запредельное расслоение общества на богатых и бедных, рост выступлений против вертикали власти, как левых, так и правых партий. В этой ситуации консолидация российского общества как практическая проблема требует для своего решения предельной ответственности от всех политических партий и массовых движений за судьбу Отечества. Но как пойдет социальная консолидация в стране в ближайшие годы – это задача со многими неизвестными.

Центральный вопрос для всех партий, по нашему глубокому убеждению, состоит не в ломке, немедленной глубокой трансформации государственного устройства, а в выработке такого политического курса, который был бы в состоянии блокировать, нейтрализовать не на словах, а на деле многочисленные угрозы, прежде всего, как внешнего, так и внутреннего характера. Обсуждение этих вопросов, к сожалению, находится на периферии внимания политической теории, других социальных наук, а главное, здесь не хватает комплексных, системных исследований, которые позволили бы увидеть подлинные масштабы своеобразия сегодняшнего пути развития Российского государства.

Ситуация в мире требует мобилизации всей общественной системы с целью преодоления отставания и достижения приемлемого уровня национальной безопасности по всем базовым параметрам и, прежде всего, по военно-экономической, политической, информационной безопасности. Сегодняшняя правящая элита постепенно осознает, что на Западе ее представителей охотно принимают только как преступников, криминальных элементов, которые стремятся получить статус политических беженцев. Одним словом, чем интенсивнее пойдут процессы консолидации в обществе, тем более сильным окажется модернизационный рывок российского общества и государства, тем больше будет сделано по реализации идеи социальной справедливости, которая является основополагающей в культурной матрице русской, российской цивилизации, а, следовательно, тем большую поддержку среди граждан страны будет получать проводимый курс.

Социальные науки в стране (в первую очередь, экономика, социология, политология), не говоря уже про российское общественное сознание, находятся, как нам представляется, под мощным внешним информационным «облучением», препятствующей адекватному пониманию той весьма неблагоприятной ситуации, в которой находится Российское государство и из которой оно сможет выбраться лишь с помощью фундаментальной разработки современной теории развития российского общества и мира в целом. Возможности для такой продуктивной работы пока имеются, но здесь нужны существенные изменения в идейно-духовной ситуации, сложившейся в отечественной социально-гуманитарной мысли, которые будет нацелена на разработку понятийного аппарата, способного уловить и отразить всё своеобразие исторического пути развития российского государства-цивилизации.

 

Примечания

iКургинян С.Е. Исав и Иаков. Судьба развития в России и в мире. Т.1.М., 2009. С.212.

iiГорбунов А.А., Кретов Б.И. Россия в новой системе международных координат: геополитика, глобализация и транспортные коммуникации. М., 2008; Панарин И.Н. Информационная война и геополитика. М., 2006; Романов И., Забаев И., Чернов В. Геополитика России: стратегия восточных территорий. М., 2008.

iiiЦымбурский В.Л. //Европа-Россия. Третья осень цивилизации. Режим доступа: archipelago.ru /authors/cimbursky/7library=2414

ivЦымбурский В.Л. Циклы «похищения Европы»./Иное. Хрестоматия нового российского самосознания. Т.2.Россия как субъект. М.,1995.С. 238.

v См. Межуев Б.В. Политическая критика Вадима Цымбурского. М., 2011.

vi См. Сравнительное изучение цивилизаций. Сост. Б.С Ерасов. М., 1999. Введение.

viiМежуев В.М. Рукопись.С.00.

viiiДанилевский Н.Я. Россия и Европа. М., 1991. С.109.

ix См., например, Терин Д.Ф. Запад и Восток в институциональном подходе к цивилизации. / Социологический журнал. 2001.№4.

xСавицкий П.Н. Континент Евразия. М., 1997. С.283, 288.

xi Оценку книги Мишо Г., Марк Э. «К науке о цивилизации» см. в сб. «Современные теории цивилизации» (М., 1995)

xii См. подробнее Сравнительное изучение цивилизаций. Сост. Б.С. Ерасов. М., 1999. С.155-157.

xiiiМаркс К., Энгельс Ф. , Т.46. Ч.1.С.105.

xivТам же. С.480.

xvГумилев. Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. Л., Изд-во ЛГУ. 1989. С.00.

xvi См. Маркс К. Энгельс Ф. Соч., Т.4. С.142

xvii Гачев Г.Д. Национальные образы мира. Америка в сравнении с Россией и Славянством. М., 1997. С.490.

xviii См. подробнее материалы по энергетической войне, культурной войне, социоциду и ряду других войн, опубликованные в газете «Суть времени» №№ 1-9. 2012. См. также Информационные войны в современном мире. М., 2008.

xixПанарин И.Н. Информационная война и третий Рим. М.. 2003. С.100.

xxЧехов А.П. Полн. собр. соч. и писем. В 30 томах. Т.13. М., 1986. С.236,247.

xxiМединский В.Р. О русской демократии, грязи и «тюрьме народов». М., 2010. Гл.3. Мифология Наполеона Бонапарта. С.257.

xxiiЯнов А.Л. Загадка николаевской России. М., 2007. С. 190.

xxiiiНиколай Первый и его время. Т.1. М., 2000. С.26 и далее.

xxivАлексеева Е.А. Диффузия европейских инноваций в России. М., 2007.С.195.

xxvСталин И.В. Соч., Т.7.С.118.

xxvi Режим доступа: www.usinfo.ru/sssr.index.htm

xxviiБжезинский З. План игры: геостратегическая структура ведения борьбы между США и СССР. М., 1986.

xxviii См. документальный материал в кн.: Швейцер П. Тайная стратегия развала СССР. М.: 2010.

xxix См подробнее Кургинян С.Е. Горбачев сознательно развалил КПСС / Комсомольская правда. 03.03.2011

xxxЯковлев Н.А. Горькая чаша. Ярославль.1994. Стр.21.

xxxi Яковлев Н.А. Большевизм-социальная болезнь XX века / Черная книга коммунизма: преступления, террор, репрессии.  С.Куртуа, Н.Верт, Ж-Л Панне, А.Пачковский, К.Бартошек, Ж-Л Марголен. М., 2001.С.14-15.

xxxii Гайдар Е. Государство и эволюция. М., 1995. С.104-105, 106.

xxxiiiФурсов А.И. Мир, который мы покидаем, мир, в который мы вступаем, и мир между ними // De future, или История будущего / Под ред. Д.А. Андреева, В.Б. Прозорова. М., 2008. С. 286.

xxxiv The crisis of democracy. Report on the governability of democracies to the trilateral commission. N.-Y.1975.

xxxv Режим доступа: URL: www. informachina.ru/analitic/2027–andrey-fursov-konspirologiya.

xxxviДугин А.Г. Конспирология. М., 2005.

xxxvii Фурсов А.И. Конспирология, капитализм и история русской власти (введение к программе-направлению «конспирология») // Брюханов В.А. Трагедия России. Цареубийство 1 марта 1881 года. М., 2007. С.7.

xxxviii conspi.ru/news/bez-konspirologii/2010-12-27-41.

xxxixХлебников М.В. «Теория заговора». Опыт социокультурного исследования. М., 2012. С.21.

xl Кургинян С.Е. Качели. / Конфликт элит или развал России? М., 2008.

xliЭнтин Дж. Теории заговоров и конспиративистский менталитет./ Новая и новейшая история. 2000.№1.Режим доступа: vivovoco.rsl.ru/VV/PAPERS/ESSE/CONSP.HTM

xliiПайпс Д. «Заговор: мания преследования в умах политиков». М., 2008. С.142.

xliiiПеркинс Дж. Исповедь экономического убийцы. М., 2012; Ергин.Д. Добыча: Всемирная история борьбы за нефть, деньги и власть. М., 2011.

xlivПавленко В.Б. Мифы «устойчивого развития». «Глобальное потепление» или «ползучий» глобальный переворот. М., 2011. Раздел 3. От «устойчивого развития» «к «новому мировому порядку».

xlvХлебников М.В. «Теория заговора». Опыт социокультурного исследования. С.186.

xlviШевцова Л. Одинокая держава. Почему Россия не стала Западом и почему России трудно с Западом. М.. 2011.С.26,135.

xlvii «Какой это капитализм, когда экономика сращена с властью?». Цит. соч. С.144.

xlviiiПастухов В.Б. Предчувствие гражданской войны. От номенклатуры к клептоклатуре: взлет и падение «внутреннего государства» в современной России. / Политические исследования. 2011. №5. С.155.

xlixПерегудов С.П. Национально-государственная идентичность и проблемы консолидации российского государства./ Политические исследования. 2011.№3. С.159.

l Режим доступа: www/russ.ru/Mirovaya povestka/Pochemu-demokratiya-perestaet-rabotat

liШевцова Л. Цит. соч. С.126.

liiФурсов А.И. Корпорация-государство. Доклад на заседании клуба «Красная площадь». Режим доступа: forum/polismi.org/index.php?topic/1381-

liiiВеликая Н.М. Политическая консолидация российского общества в контексте его социальной трансформации. СПб., 2003.С.95.

livТолстых В.И. Россия эпохи перемен. М., 2012. С.335.