Вход на сайт

CAPTCHA
Этот вопрос задается для проверки того, не является ли обратная сторона программой-роботом (для предотвращения попыток автоматической регистрации).

Языки

Содержание

Счётчики

Рейтинг@Mail.ru

Вы здесь

В.И.Ленин: исторический тупик Российской империи и будущее России

Друзья «Альтернатив»: 

В.Н.Шевченко

В.И.Ленин: исторический тупик Российской империи и будущее России

Ленинский анализ особенностей развития капитализма в России по-прежнему сохраняет свою актуальность. Ситуация в нынешней России складывается очень похожая на ту, что была сто лет назад. Страна вновь стала на путь капиталистического строительства, предприняты огромные шаги для того, чтобы убедить россиян в том, что этот процесс идет успешно. Правда, капитализм еще не вполне «нормальный», но суть современного этапа модернизации состоит в том, чтобы в этот раз построить «нормальный» капитализм европейского типа.

Современные ученые, придерживающиеся либеральных взглядов, крайне негативно оценивают успех ленинской партии большевиков, которая пришла к власти в октябре 1917 года. Страна уверенно становилась капиталистической страной, но большевики силой и обманом захватили власть, прервав естественный ход развития страны. Волюнтаризм большевиков и стремление их к власти в последние два десятилетия стали предметом безоговорочного осуждения со стороны либералов. Можно оставить без внимания обвинения большевиков и Ленина в стремлении к власти, ибо политика и есть сфера борьбы за власть различных партий и политических сил. Иначе, зачем идти в политику, создавать партию, если политик не намерен бороться за власть.

Суть проблемы в другом. Действительно ли капитализм успешно развивался, при всех его, разумеется, противоречиях и сложностях, или Россия все более заходила в исторический тупик, в своем стремлении стать настоящей капиталистической страной. И если это так, тогда поиск альтернативного пути для нее был единственным спасением. Увидеть этот путь и сделать все возможное и невозможное для того, чтобы вступить на него — такой оказалась историческая задача, которая выпала на долю большевиков и с которой они справились. Речь должна идти вовсе не о волюнтаризме, а о глубоком теоретическом понимании Лениным особенностей исторического пути развития России, которое и привело партию большевиков к власти.

Иначе говоря, основное содержание дискуссий, развернувшихся вокруг целей и исторического значения Октября состоит в том, была ли Октябрьская революция исторической необходимостью, закономерным продуктом развития России по капиталистическому пути или же она представляла собой лишь насильственную акцию по захвату власти, прервавшую естественный процесс эволюции страны.

Есть серьезные опасения в том, что строительство капитализма в стране в XXI веке вновь приведет страну в исторический тупик. В ленинском теоретическом наследии содержится достаточно ясный и научно обоснованный ответ, почему не получился капитализм в России сто лет назад.

Теоретическое наследие Ленина в советское время читалось под определенным идеологическим углом зрения. «Тезисы ЦК КПСС к 100-летию со дня рождения В.И.Ленина» – это наиболее интересный в этом отношении документ. К началу XX в. Россия становится узловым пунктом противоречий мирового империализма и соответственно в неё перемещается центр мирового революционного движения. «Ей были присущи все типичные противоречия тогдашнего мира: между трудом и капиталом, между развивающимся капитализмом и значительными феодально-крепостническим пережитками, между высокоразвитыми промышленными районами и отсталыми окраинами. Особую остроту этим противоречиям придавала система политического, духовного и национального гнета царского самодержавияi». В целом «Тезисы» содержали ленинские оценки тогдашней исторической эпохи, основывались на Тезисы содержат в себе характеристику России конца XIX – начала XX века на основе ленинских работ, однако вопросы специфики российского капитализма в «Тезисах» не затрагивались.

В конце 60-х — начале 70-х гг. прошлого века в исторической науке сложились и идейно оформились два направления в изучении капитализма в России. Одно из них было вскоре названо «новым направлением», другое – традиционным марксистским. В центре дискуссии — столкновение двух принципиально различных подходов к пониманию характера и уровня развития капитализма в дореволюционной России, каждый из которых основывался на определённой интерпретации ленинского творческого наследияii.

В конце 80- годов спор вспыхнул с новой силой (и вновь без участия философов). В ортодоксальном направлении среди историков заметно выделялся В.И.Бовыкин, согласно точки зрения которого, капитализм в России уже в начале XX в. стал господствующим способом производства. Поскольку «капиталистический уклад является определяющим, то он объединяет й подчиняет себе остальные уклады, придавая целостность той совокупности производственных отношений, которая образует общественно-экономическую формацию»; поэтому, конечно, «ничего самобытного, своеобразного Россия в этом смысле (признание наличия многоукладности в рамках капиталистической формации. — В.Ш.) не дала. Разница только во времени, темпах развития, разница в формах, масштабах, в особенности, в модификациях. Но основные, ведущие процессы переживались всеми странами одинаково»iii.

Такая позиция предполагает и вполне определенный вывод относительно социально-экономических предпосылок Октябрьской революции: «глубочайший экономический и политический кризис, охвативший к 1917 г. Россию, порожден капитализмом. … Нерешенность некоторых задач буржуазно-демократической революции лишь сопутствовала и способствовала назреванию революционного взрыва и расширению его масштабов»iv.

П.В.Волобуев, главный оппонент В.И.Бовыкина, неоднократно подчеркивал, что суть расхождений между ними «состоит в разной оценке уровня и характера (типа) капиталистического развития России, т.е. степени ее готовности к социалистическим преоб­разованиям в 1917 г.»; «достаточно сказать, что корни Октябрьской революции он (В.И.Бовыкин. — В.Ш.) выводит из пресловутого конфликта между производительными силами и производственными отношениями, не улавливает альтернативности исторического развития России, не выясняет значение типа российской ка­питалистической эволюции, не учитывает роли отсталости страны как катализатора всех общественных противоречий и революционных потрясений»v.

Главное в позиции сторонников «нового направления» — это особое понимание ими явления многоукладности. «Бовыкин продолжает настаивать, — пишет П.В.Волобуев, — будто сторонники «нового направления» (К.Н.Тарновский, П.В.Волобуев, И.Ф.Гиндин и др.) рассматривали многоукладность как совокупность укладов, ни один из которых якобы не был господствующим. Это сущая неправда. Для всех нас положение о господстве капитализма, о ведущей роли капиталистического уклада в экономике страны было аксиомойvi. [5]. Но смысл был другой – растущая несвязность укладов многоукладной экономики.

Таковы позиции сторон. Если для одних историков, капитализм в России уже стал общественно-экономической формацией, то другие отвергали такой вывод как несостоятельный. Идея, которая подспудно лежала в основе спора, это вопрос о том, носило ли развитие российского капитализма тупиковый характер или нет.

В дальнейшем, в конце 90-х годов, дискуссия продолжалась уже в других форматах. К анализу собственно теоретического наследия В.И.Ленина обращаются мало. На смену борьбы различных интерпретаций взглядов Ленина внутри единой марксистской позиции приходит борьба между немногочисленными авторами-марксистами и теми, кто стал придерживаться других, нередко полярных воззрений. Непрекращающиеся политические споры относительно причин прихода к власти большевиков в октябре 1917 г. в итоге вновь и вновь упираются в понимание особенностей российского капитализма конца XIX – начала XX века. В этом отношении теоретическое наследие Ленина представляет сегодня огромный интерес и практическую значимость. Вместе с тем, стало постепенно прослеживаться в общественной мысли возвращение к творческой марксистской традиции, хотя этот процесс идет трудно и противоречиво. Можно назвать ряд работ, в которых предпринимается анализ теоретического наследия В.И.Ленина. Среди них работы Б.Н.Бессонова, Б.Ф.Славина, Г.Д.Чеснокова, венгерского ученого Т.Крауса, работы создателей и сторонников школы критического марксизма, сложившейся вокруг журнала «Альтернативы»  — А.В.Бузгалина, А.И Колганова, М.И. Воейкова и др.vii.

Проблемы российской истории последних столетий в целом остаются весьма далекими от решения на уровне требований XXI века. Крайне важно понять глубокий смысл ленинского анализа развития капитализма в России. Ленинское теоретическое наследие сегодня, как никогда, актуально, поскольку страна стоит перед той же дилеммой, что и сто лет назад, – как возможен в стране капитализм? Каким же видел В.И.Ленин российский капитализм своего времени и как он решал проблему перспектив развития российского капитализма?

Методологическая позиция В.И.Ленина состояла в дальнейшей разработке марксовой идеи «наложения исторических эпох» применительно к ситуации, сложившейся в России на рубеже веков и в первые десятилетия XX века. Ситуация «наложения исторических эпох» возникла в Германии накануне революции 1848 года. К.Маркс отмечал в одной из работ тех лет, что «немецкая буржуазия вступила в антагонизм с пролетариатом прежде, чем она политически конституировалась как класс», «борьба между «подданными» вспыхнула прежде, чем монархи и дворянство были изгнаны из страны»viii.

Революция 1848 года в Германии окончилась поражением по причине слабости немецкого пролетариата. Несмотря на поражение революции в стране начинается стремительный рост промышленности, торговли, в политической повестке дня появляется вопрос об объединении Германии, которое сделалось для страны императивной необходимостью. «Могильщики революции 1848 года стали ее душеприказчиками»ix. Кардинальное решение задач внутреннего и внешнего характера стало делом канцлера Бисмарка, названного Ф.Энгельсом «королевски-прусским революционером»x Окончательный выбор Германией национального пути развития произошел в начале 70-х годов XIX века.

Аналогичная ситуация возникла во второй половине XX века в России, хотя ее исход оказался совсем другим. Ни одну из задач назревавшей буржуазной революции по существу царская власть «сверху» по существу так и не смогла решить.

Суть ситуации «наложения эпох» заключается в том, что объективные потребности развития более высокой стадии общества и связанные с ним противоречия начинают накладываться на еще непреодоленные потребности и противоречия более низкой стадии развития. Скажем пока в общем виде, что разрешение насущных потребностей возникающего капитализма наталкиваются на сохраняющиеся в стране мощные экономические и политические структуры самодержавно-крепостнического строя. В.И Ленин указывал на существование двух различных и разнородных социальных войн. Одна из них шла «в недрах современного самодержавно-крепостнического строя, другая в недрах будущего, уже рождающегося на наших глазах буржуазно-демократического строя. Одна — общенародная борьба за свободу (за свободу буржуазного общества), за демократию, т.е., за самодержавие народа, другая – классовая борьба пролетариата с буржуазией за социалистическое устройство обществаxi. В новых исторических условиях В.И.Ленин углубляет и развивает далее концепцию «наложения исторических эпох» К.Маркса, дает точный и многоплановый анализ особенностей сложившейся в стране в начале века ситуации и на этой основе вырабатывает стратегию и тактику партии, которая полностью оправдала себя на практике.

 

Российский тип капиталистической эволюции

Реформы 1861 г. положили начало движению России по капиталистическому пути. Россия вступила в период перехода от самодержавно-крепостнического строя к буржуазному строю. Взгляды Ленина претерпели по этому вопросу вполне понятные изменения

В споре с либералами по поводу сущности третьеиюньского переворота 1907 года, совершенного самодержавием, он говорит о начале нового этапа в развитии страны. «Перед нами, значит, своеобразная ступень всей капиталистической эволюции страны», обуслов­ленная принципиальными изменениями в аграрной политике самодержавия. «Либерал полагает, что путь экономического (капи­талистического) развития уже дан, определен, закончен, что речь идет об очистке помех, противоречий с этого пути. Марксист полагает, что этот данный путь капиталистического развития не выводит до сих пор из тупика, несмотря на такие несомненные буржуазные прогрессы экономической эволюции, как 9-ое ноября 1906 г. (или 14.VI.19I0), как III Дума и пр., и что есть иной путь тоже капиталистического развития, путь, способный вывести на столбовую дорогуxii».

Это «американский» путь, за который выступают большевики. Рабочий класс сначала поможет построить новую буржуазную Россию, ведя за собой все демократические силы, а затем примется решать задачи другого рода.

В письме И.И.Скворцову-Степанову Ленин вводит важное понятие национального пути капитализма. Существуют две «принципиально иные эпохи капитализма: эпоха до окончательного утверждения национального пути капитализма и эпоха после такого утвержденияxiii». Эта эпоха «после» не наступила вплоть до начала первой мировой войны, которая помешала разразиться назревшему в стране общему, системному кризису.

Однако сторонники традиционалистского направления, полагающие, что капитализм в России утвердился как общественно-эконо­мическая формация, также находят у Ленина высказывания, подтверждающие их точку зрения. В частности, рассуждения Ленина о том, «что нас подвело к самой социалистической революции. Нас подвел, империализм, нас подвел капитализм в его первоначально товарно-хозяйственных формахxiv». Возразить здесь напрямую трудно,

Особенно, если не принимать во внимание того, а каком империализме идее речь, да и контекст текста говорит о многом (март 1919 г., VIII съезд РКП(б), доклад о партийной программе).

Цитатный метод для доказательства той или иной теоретической концепции конечно не эффективен. Он не убеждает. Но проблема остается, ибо с нею связана в значительной степени интерпретация революции и других драматических страниц в истории Советской страны.

Главным при решении вопроса об уровне и xapaктерe развития российского капитализма является не то, какими народнохозяйственными показателями обладал капитализм, а, что происходило со страной по мерe того, как она продвигалась вперед по капиталистическому пути.

Самодержавно-крепостническая Россия с большим отставанием по сравнению с Западной Европой вступила на путь буржуазного развития. Исходя из этой общей посылки, некоторые ученые относят российский капитализм к догоняющему (форсированному) типу развития. В качестве подтверждения обычно ссылаются на известное высказывание Маркса о том, что «страна, промышленно более развитая, показывает менее развитой стране лишь картину ее собственного будущегоxv». Однако действие этого вывода К.Маркс впоследствии ограничил пределами того региона Западной и Центральной Европы, в рамках которого сложилась к началу XX в. единая европейская капиталистическая цивилизация. Известно, что она складывалась как целостное общеевропейское явление в течение нескольких столетий. По отношению почти ко всем европейским странам, можно, в общем, говорить, что одна страна промышленно более развитая, а именно Англия, показывает картину их собственного будущего другим, менее развитым страна, не только, например, Голландии, Дании, Франции, Бельгии, но и Германии, Австро-Венгрии, возможно ряду других стран.

Ленин неоднократно приводил в качестве примера Англию, когда выступал за самое радикальное освобождение сельского хозяйства России от пережитков средневековья. Поначалу Ленин не разбирает подробно вопрос о том, как возможно применение в России английского опыта. Его интересуют лишь конечные резуль­таты английской аграрной революции, без осуществления которой вообще было невозможно становление капитализма. Ленин фактически проходит мимо тех страшных, бедствий, которые обрушились на английских крестьян в эпоху «огораживания земель» и которые с такой силой описал Маркс в 24 главе «Капитала». На это обстоятельство справедливо обращает внимание Ю.Бородай в своей статье «Почему православным не годится про­тестантский капитализмxvi». Что касается Австрии, Пруссии, Германии, ряда других стран Центральной Европы, то в этих странах сложился, принципиально иной тип развития капитализма — форсированный тип, который может быть назван альтернативным англо-саксонскому капитализму. Основу этого типа составляет сильная экономическая политика монархической, абсолютистской государственной власти, направленная, прежде всего, на преодоление разрыва в уровнях экономического развития с более развитыми капиталистическими странами.

Россия еще позже, чем Германия, вступает на тот же самый путь после проигранной крымской войны, показавшей большую технологическую отсталость самодержавной империи. Однако последствия развития России по форсированному пути оказались прямо противоположными по сравнению с теми, что имели место в Германии.

Германия успешно прошла путь форсированного развития, бросив исторический вызов англосаксонскому капитализму. В России сложились особые условия. Историческая эволюция россий­ского капитализма не смогла вписаться в рамки форсированного типа развития. Препятствия, которые возникли в ходе капиталистической трансформации российского общества, оказались непреодолимыми. Они вызвали к жизни мощные социальные силы, которые впоследствии направили развитие страны в другом направлении. Остановимся на этом вопросе подробнее.

В 1905 г. Ленин отмечал, что период русской истории, начиная с 1861 г., «был периодом усиленного роста капитализма снизу и насаждения его сверхуxvii». К.Маркс, наблюдая со стороны, видел капитализм в России несколько другим: «Известный род капитализма, вскормленный за счет крестьян при посредстве государства, противостоит общине. Он заинтересован в том, чтобы её раздавитьxviii».

В России, как и в других странах, развивавшихся по форсированному, ускоренному пути, влияние самодержавной власти на эконо­мическую жизнь общества было определяющим. В 80-е годы в стране в целом завершается промышленный переворот. Успехи в индус­триальном развитии несомненны. Капиталистическая стихия «внизу» рождает простейшие формы капитализма —  мануфактурную и кустарную промышленность, мелкое товарное производство, торговый обмен и т.д. Но не эта стихия определяла направление экономического и общественного развития страны.

Смысл реформ 1861 года в сельском хозяйстве заключался в постепенном преобразовании помещичьих латифундий в капиталистическое предпринимательское хозяйство за счет ограбления крестьянской массы и использования ее в качестве дешевой рабочей силы в деревне. Крестьянство объективно ставилось в такие условия, когда оно не могло ни прокормить себя, ни уехать навсегда в город. Ленин рассматривал развитие экономики пореформенной России в неразрывной связи с политикой самодержавной власти, игравшей совершенно особую роль в жизни российского общества. Для Ленина — теоретика самодержавие было больше, чем просто политическая надстройка, выражавшая интересы класса помещиков, бывших крепостников.

Историк М.Я.Гефтер однажды заметил, что «вместе с концепцией Покровского о самодержавии как торговом капитализме в шапке Мономаха, отброшенной в 30-е гг., наша историография «освободилась» и от проблемы целостности русского исторического процессаxix». Освободилась она и от необходимости глубокого изучения природы царского самодержавия, которая оказалась сведенной к нескольким по необходимости крепким выражениям пропагандистского, обличительного характера.

Ленинские суждения о природе самодержавной монархии весьма показательны. Один из его важных выводов заключался в том, что «классовый xapaктер царской монархии нисколько не устраняет громадной независимости и самостоятельности царской власти и «бю­рократииxx». В полемике с Розой Люксембург, которая назвала государственный строй России «азиатским деспотизмом», Ленин дал такому типу социального образования свою характеристику. «В экономике данной страны преобладают совершенно патриархальные, докапиталистические черты и ничтожное развитие товарного хозяйства и классовой дифференциации», а социальные связи передовой области с быстрым развитием капитализма с докапиталистическим государственным строем

являются «азиатско-деспотическимиxxi». Для Ленина казалось очевидным восточное происхождение самодержавно-бюрократической монархии. Это означало, что монархия выступает главной системообразующей связью, определяющей существование российского общества. Она связывает в единое целое его экономически несвязанные между собой части — отдельные общины или целые уклады — при помощи бюрократического аппарата. Эти «азиатско-деспотичеекие» связи не имеют экономического происхождения. Они — результат политики освоения огромного евроазиатского пространства. Отсюда огромная независимость“ монархической власти от тех частей, которые она объединяет в единый организм, и ее удивительная способность приобретать различное социально-классовое содержание при сохранении жестких централизованных структур власти и «единого объединяющего начала».

Несмотря на внешнее сходство с западноевропейскими монархиями, caмoдержaвнo-крепостничecкaя монархия отличается от них весьма существенным образом. Причиной этому служат, принципиальные различия форм земельной собственности, лежащих в основе, с одной стороны, западноевропейских монархий, с другой стороны, монархий восточного происхождения. Конкретно, имеется в виду германская и азиатская формы общинной собственности. И до тех пор, пока в сельской местности не победит частная форма собственности на землю, общины будут представлять собой естественную базу азиатско-деспотических порядков. В российской общине сохранялся и в пореформенную эпоху примат коллективного начала над частным. Проблема для Ленина и заключалась в том, чтобы определить, насколько социальный организм, систе­мообразующей связью которого выступает самодержавно-бюрократическая монархия восточного типа, способен к перерождению в другой организм с принципиально новыми формами организации социальной жизни, особенно в условиях форсированного развития по капиталистическому пути.

 

Основное противоречие российской „экономики в эпоху империализма

Последовательность становления ка­питализма оказалась существенно иной, если не прямо противоположной, по сравнению с западноевропейскими странами. В течение нескольких десятилетий в ряде отраслей народного хозяйства было создано крупное фабрично-заводское производство, возникла гигантская сеть железных дорог, связавшая воедино основные регионы Российской империи еще до завершения в 80-е гг. промьшленного переворотa в стране. На рубеже веков монополии начали играть заметную роль в хозяйственной жизни. Капитализм в России вступил в империалистический этап своего развития. Напротив, аграрный переворот в деревне сопровождался огромными трудностями, так и оставшись незавершенным вплоть до октября 1917 г. С самого начала российскому капитализму были присущи совершенно особые черты, скрытые и явные противоречия.

Поэтому и столь противоречивы оценки Ленина в первых работах середины 90-х годов XIX века капиталистических преобразований в России.

С одной стороны, Ленин несомненно полон энтузиазма и оптимизма. Разгромив народников, пытавшихся доказать, что Россия может избежать всех ужасов капитализма, Ленин переводит суть вопроса в другую плоскость. Россия прочно идет по капиталистическому пути. В 1894 г. он пишет: «Россия — страна капиталистическая… в ней связь трудящегося с землей так слаба и призрачна»; старого строя «давным-давно нет уже в действительности, он давным-давно разрушен капитализмом», а народниками «полнейшее господство капитала в деревне игнорируется, замалчивается, изображается случайностьюxxii».

С другой стороны, в работе «Экономическое содержание народничества и критика его в книге г. Струве», напечатанной годом позже, Ленин отмечает несколько иные моменты: «Капиталистическая основа современных отношений не должна скрывать этих все еще могущественных остатков «стародворянского» наслоения, которые еще не разрушены капитализмом именно вследствие его неразвитости»; «до полного развития, до полного отделения производителя от средств производства еще много промежуточных ступенейxxiii». Важное значение имеет замечание Ленина о капитализме в промышленности. «В пореформенной России крупнейшим фактом выступило внешнее, если можно так выразиться, проявление капитализма, т.е. проявление его «вершин» (фабричного производства, железных дорог, банков и т.п.)xxiv».

Теоретический вывод, позволяющий объединить под одним знаменателем различные оттенки в оценках: Ленина, заключается, видимо, в признании им «однородности типа наших крестьянских порядков с западнымиxxv». Эта же мысль была отчетливо сфор­мулирована Лениным и в предисловии к работе «Развитие капитализма в России», изданной в 1899 г. «Интересно отметить, до какой степени тождественны основные черты этого общего процесса (капиталистической эволюции земледелия. — В.Ш.) в Западной Европе и в России, несмотря на громадные особенности последней как в экономическом, так и во внеэкономическом отношенииxxvi». Вплоть до революции 1905 г. тождественность капиталистических процессов развития в Европе и в России ставится Ле­ниным выше специфических особенностей их процессов, неравномерности развития экономики России. Иными словами, общая идея Ленина такова: отставшая в своем развитии страна устремляется вдогонку за странами Западной Европы. Впоследствии Ленин меняет свою позицию.

В 1908 г. Ленин, разбирая аграрную программу социал-демократов в первой русской революции, самокритично заявил: «Верно определяя направление развития, мы неверно определили момент развития. Мы предположили, что элементы капиталистического земледелия уже вполне сложились в России, сложились и в помещичьем хозяйстве…, сложились и в крестьянском хозяйстве… Остатки крепостного права казались нам тогда мелкой частностью, — капиталистическое хозяйство на надельной и на помещичьей земле — вполне созревшим и окрепшим явлением. Революция разоблачила эту ошибку… Широкое развитие капитализма требует новых отношений землевладения…, зачатки капитализма в помещичьем хозяйстве могут и должны быть принесены в жертву (эта деталь очень важна. - В.Ш.) широкому и свободному развитию капитализма на почве обновленного мелкого хозяйстваxxvii».

В ходе осмысления результатов революции 1905-1907 гг. Ленин приходит к существенно иным выводам. Революция обнажила основное социально-экономическое противоречие. Это «противоречие между сравнительно развитым капитализмом в промышленности и чудовищной отсталостью деревни становится вопиющим и толкает, в силу объективных причин, к наибольшей глубине буржуазной революцииxxviii». Лениным найдена ставшая впоследствии классической формулировка основного противоречия, которое действительно, во многом объясняет объективные причины русской революции: «самое отсталое землевладение, самая дикая деревня — самый передовой промьшленный и финансовый капитализм!xxix».

Развитие капитализма в промьшленности в силу разных причин оказывается неспособным взломать крепчайшие оковы азиатского крепостнического строя. Эту особенность Ленин отмечает особо, подвергая критике в 1913 г. вождя партии кадетов П.Н.Милюкова за его рассуждения о хрупкости и случайности крепостного права в России, которое «уступило без сопротивления первому почерку пера». Нет, «не хрупким и не случайно созданным было крепостное право и крепостническое поместное сословие в России, а гораздо более «крепким», твердым, могучим, всесильным, «чем где бы то ни было в цивилизованном мире»xxx».

Возникшее противоречие может быть разрешено, по мысли Ленина, двояким путем. Дело в том, что «в революции 1905года те две тенденции, которые в 61-м году только наметились в жизни, только-только образовались в литературе, развились, выросли, нашли себе выражение в движении масс, в борьбе партий…xxxi». И на их основе сформировались две различные тенденции дальнейшего развития России по капиталистическому пути. Имеется «возможность двух видов капиталистического аграрного развития и … историческая борьба этих видов ещё не конченаxxxii». Капитализм может быть либерально-помещичьим или демократическим, может быть «американским» или «прусским».

Казалось, каждый шаг вперед по капиталистическому пути должен снимать хотя бы на время социальную напряженность в стране, при условии, если капитализм в целом еще не исчерпал своих прогрессивных потенций. Однако в реальной действительности получалось иначе. Крупная промышленность, монополии, бан­ковское дело, обширная торговля, рост урожайности, — каждая из сфер экономической жизни имела свои несомненные достижения. Но в своем совокупном воздействии на социальный организм они приводят к чрезвычайно конфликтной ситуации. Иными словами, по мере продвижения вперед рос дисбаланс между различными частями огромного социального организма. Шла борьба двух противоположных тенденций: одна из них действует в направлении позитивного качественного преобразования общества в иной тип, а другая — своим действием порождает разрушительные силы. И, похоже, последняя тенденция с каждым шагом вперед становилась сильнее и сильнее. Ленин довольно точно фиксирует сложившуюся ситуацию как взрывоопасную.

В то время как царское caмодержавие использует все возможности, чтобы развитие шло по самодержавно-помещичьему пути, ре­волюционные демократы во главе с большевиками твердо стоят за второй путь. Но второй путь, по мнению Ленина, явно не склады­вается. Caмoдержaвнo-крепостничecкaя монархия не может разрешить основное противоречие, резко обострившееся в ходе развития и делающее буржуазную революцию по-прежнему объективно неизбежной. Не может она переродиться в буржуазную монархию. Нет в ней той гибкости, которая была характерна для западноевропейских абсолютистских монархий времен разложения фе­одализма и становления раннего капитализма. Реформистского пути для страны нет, неоднократно отмечает Ленин. В Германии он получился, а в России не получается.

Анализируя суть сложившейся ситуации, В.И.Ленин подчеркивал, что противоречие между отсталым землевладением и самым передовым промышленным и финансовым капитализмом обострялось в России с каждым новым шагом капитализма вперед. Оно так и не было разрешено вплоть до революции 1917 года. До самого его свержения самодержавие, будучи орудием диктатуры всего помещичьего класса, имело по существу неограниченную политическую власть. По этой причине и возникает у российского капитализма устойчивая тенденция к срастанию с устаревшими экономическими структурами, с исторически отжившим крепостническим укладом, что и обусловило политическую несамостоятельность российской буржуазии после Февраля 1917 года.

Конечно, имело место медленное перерождение царизма в буржуазную монархию. В 1908 году Ленин в полемике со Струве писал: «Если он (П.Струве) «голосом голосит», что нам нужен Бисмарк, нужно превращение реакции в революцию сверху, то это именно потому, что Струве не видит у нас ни Бисмарка, ни революции сверхуxxxiii». Однако темпы этой революции «сверху» не удовлетворяли потребностям ускоренного развития России.

Аграрный вопрос, стоявший в центре первой русской революции, приобретает еще большую остроту после ее поражения. В.И.Ленин в одном из своих писем подчеркивал, что «аграрный вопрос и есть теперь в России национальный вопрос буржуазного развитияxxxiv. В стране, по словам В.И.Ленина, «еще идет борьба. Еще не победил один из двух аграрных путейxxxv. Оба пути аграрно-капиталистической эволюции (буржуазно-консервативный, или прусский и фермерский, или «американский») объективно были возможны для России. Но ни один из них так и не победил вплоть до Октября.

В 1913 году в период нового революционного подъема В.И.Ленин указывает на ряд объективных обстоятельств: состояние масс населения, ухудшение их положения в результате проведения новой аграрной политики, международные условия, характер общеполитического кризиса, касающегося основ государственного устройства, «которые делают положение России революционным вследствие невозможности решить задачи буржуазного переворота на данном пути и данными (правительству и эксплуататорским классам) средствами xxxvi». И ещё. «Эта контрреволюционная система исчерпала себя, исчерпала свои социальные силы. Обстоятельства сложились так, что никакая реформа в современной России невозможнаxxxvii». Капитализм в промышленности продолжал развиваться в стране достаточно высокими темпами, но в целом Россия начинает все более отставать в экономическом отношении от ведущих стран западной Европы. Нерешенность задач буржуазного развития в эпоху империализма вызывает как бы «досрочное» обострение противоречий, свойственных обществу в целом. «Отсталость России, отмечает В.И.Ленин, своеобразно слила пролетарскую революцию против буржуазии с крестьянской революцией против помещиковxxxviii».

Еще одно противоречие достигло в России небывалого обострения в период капиталистической трансформации российского общества. Оно имело корни в борьбе многочисленных народов России против национального угнетения со стороны самодержавной власти. Крупная промышленная буржуазия ради получения высоких прибылей (так называемой «русской» сверхприбыли) была заинтересована в сохранении на окраинах страны феодальных и дофеодальных черт. Там широко применялись наиболее грубые раннекапиталистические формы эксплуатации. Однако такая политика не приводила к «сбрасыванию» в колонии, как это происходило на Западе, растущих классовых противоречий между пролетариатом и буржуазией в промышленных центрах. К тому же она не способствовала и ускорению развитию капитализма в целом. Как отмечал В.И.Ленин, «развитие капитализма вглубь в старой, издавна заселенной, территории задерживается вследствие колонизации окраинxxxix». Совпадение главных задач пролетарского движения в центре, крестьянского движения по всей стране и национально-освободительного движения на окраинах империи создавало условия для слияния их в одну революционную силу.

 

Многоукладность экономики России: проблема связи укладов

Несколько предварительных замечаний о методологической стороне вопроса. Ленин не называл экономику капиталистической России многоукладной. Понятие общественно-экономического уклада в его современном звучании появляется у Ленина в работах уже послеоктябрьского периода. Но если экономика Советской России была многоукладной и насчитывала, по Ленину, пять различных укладов, то почему же не может быть иной по характеру, но тоже многоукладной, экономика страны в дореволюционное время?

Известно, что формационный общественно-экономический уклад – это, прежде всего, система определенных производственных отношений, общественная форма, посредством которой только и возможно функционирование материального производство. Ленин в споре с Плехановым по поводу употребленного в проекте программы партии термина «капиталистические производственные отношения» особо подчеркнул важность добавления к его определению слова «система», поскольку оно указывает здесь на наличие у этих отношений свойства законченного и цельногоxl. Однако наличие свойства системности у капита­листического уклада в России требует доказательства. Сложность проблемы заключается в том, что процесс форсированного развития страны по пути капитализма имел особые черты. Фазы становления капитализма оказались не просто сдвинутыми или частично совмещенными, они появлялись буквально в обратном порядке по сравнению с классическим путем становления капитализма: большие капиталистические предприятия, железные дороги, банковская система возникли тогда, когда в крепостной по духу деревне зарождались первые, самые примитивные формы капиталистической эксплуатации. Так что вопрос о характере складывающихся отношений между различными частями или элементами капиталистического уклада не может решаться по принципу аналогии с западноевропейским путем развития. Известно, что формационньй общественно-экономический уклад, носящий системный характер, включает в себя не только базисные структуры, но и соответствующие надстроечные институты.

Сложнее обстоит дело с неформационными укладами. Без них не существует ни одно конкретнее общество, тем более находящееся в процессе перехода от одной формации к другой. В таком обществе картина взаимодействия формационного и неформационных укладов оказывается чрезвычайно богатой и пестрой.

Проблема количества укладов, обоснование принципов их выделения в экономике дореволюционной России не получила сколько-нибудь тщательной методологической разработки в философско-исторической литературе. Но с точки зрения существа вопроса позиции сторонников «нового» и «традиционного» направлений расходятся самым радикальным образом.

В рамках «традиционного» направления проблема связи социально-экономических укладов в дореволюционной России имела строгое решение, которое выразил В.П.Данилов: «Механизм развития и взаимодействия социально-экономических укладов в России начала XX в. определялся капитализмом. Дореволюционная российская экономика отнюдь не представляла собой механическую сумму различных укладов, замкнутых в себе и противостоящих друг другу. Это была капиталистическая экономика, в которой даже самые отсталые уклады оказывались включенными в общую систему капитализма, обслуживали его, становились его продолжениемxli». Разумеется, это включение «укладов» в систему происходило не так просто, но в принципиальном плане позиция была сформулирована предельно ясно. Но, если эти разнородные уклады, так или иначе, оказались включенными в общую систему капитализма, то почему сколько-нибудь реальное продвижение вперед не снимало социальной напряженности, а, напротив, доводило ее до предельной остроты? Можно отвергать теоретические выводы и тональность работ Ленина, но их революционный дух не носил отвлеченно доктринального характерa, а порождался самой ситуацией и поисками выхода из нее. «Революционный кризис на почве неразрешенных буржуазно-демократических задач остается неизбежнымxlii», — постоянно, из года в год делал примерно один тот же вывод Ленин. Политический кризис общенационального масштаба в России, о котором Ленин писал, в 1913 г., есть «кризис такой, который касается именно основ государственного устройства» xliii «Вместо широкого свободного быстрого развития капитализма мы видим застой и гниениеxliv». Здесь может возникнуть сомнение, что Ленин сознательно «перегибал палку» в пропагандистских целях, то последующие революционные события показали, насколько он был прав.

Основным препятствием на пути капиталистической эволюции России являлась, согласно Ленину, caмодержавно-крепостническая монархия. Здесь и надо искать ключ к решению проблемы. Но если в теоретическом плане Ленин в целом правильно оценивал природу самодержавия, то политическая установка на со­крушение его революционным путем, не всегда учитывала общесоциальных последствий этого сокрушения. Самодержавие в пореформенной России имело две главные опоры — все еще сохраняющийся крепостнический уклад и государственно-капиталистические, иначе говоря, казенные предприятия, которые в своей совокупности представляли собой лишь особую часть уклада (подуклад) в структуре капиталистического формационного уклада, безусловно развивавшегося и набиравшего силу. Все остальные уклады функционировали в том экономическом пространстве, которое задавалось этими двумя главнейшими укладами.

Центральным для Ленина был вопрос о типе капиталистической эволюции, который возник в ходе революции 1905-1907 года. Будет ли капитализм демократическим, «американским» или либерально-помещичьим, «прусским»? Тип эволюции оставался до февральской революции 1917 года неопределенным. Взаимодействие между укладами складывалось так, что переходные процессы в социальном организме заходили в тупик.

Самодержавно-бюрократическая монархия устояла после всех революционных потрясений 1905-1907 года. Она была вынуждена сде­лать еще один шаг по пути превращения в буржуазную монархию. Была разработана новая аграрная политика: разрушение общины, насаждение в деревне частной собственности, надельные участки земли с целью создания прочной опоры в лице кулака и крепкого середняка при дальнейшем обезземеливании основной массы крестьян. В политической сфере начинался периoд бонапартистского лавирования монархии между помещиками-крепостниками и верхами буржуазии. В новой III Думе складывалось своеобразное двоецентрие, два болышинства (правооктябристское и октябристско-кадетское), которые монархия и пытается использовать прежде всего в целях сохранения своего властного, политического господства.

В промышленности наблюдалось устойчивое усиление монополистических тенденций Появлялся финансовый капитал в результате слияния промышленного и банковского капиталов. Несомненны успехи капитализма «внизу» — в торговле, в кустарной промышленности, в мелком товарном производстве, связанном, в частности, с продажей крестьянского хлеба.

Но Ленин постоянно отмечает самую характерную черту, как бы результирующую всех прогрессивных процессов. Путь мирного перерождения самодержавно-крепостнического строя в буржуазный не получался. В стране с каждым шагом вперед по капиталистическому пути все больше обострялись старые и возникали новые противоречия.

Конечно, и в изменившихся исторических условиях главным оставался вопрос буржуазно демократической революции — вопрос о земле, о формах землевладения. Анализ конкретного исторического материала показывает, что в одних областях сельское хозяйство развивалось преимущественно по фермерскому, «американскому» пути, в других (центральные районы России, в первую очередь) — по «прусскому» пути. И оба эти «пути» боролись между собой.

Выбор пути развития сельского хозяйства, от которого по-прежнему зависит капиталистическая эволюция, обусловливается действием целого ряда факторов, лежащих за пределами aграрного сектора. Выше уже говорилось об основном экономическом противоречии России, вскрытом Лениным в ходе анализа революции 1905-1907 года: самое отсталое землевладение — самый передовой капитализм. Важно установить последствия этого противоречия на импе­риалистической стадии развития, когда развитие становится, по замечанию Ленина, «катастрофически неравномерным». Можно вы­делить, по меньшей мере, два последствия. Монополистический капитализм начинает эксплуатировать отсталые экономические отно­шения в городе и особенно в дерeвнe. Неэквивалентный обмен приводит к получению специфической русской «сверхприбыли», что ве­дет к консервацииi до- и раннекапиталистических хозяйственных форм, мелкого и среднего предпринимательства, препятствует развитию внутреннего рынка. Отмеченные факты заставляют усомниться в выводах тех историков, которые считают, что ими найдены «новые доказательства органичности процессов становления и роста промышленного производства в России, их тесной связи с развити­ем капитализма в сельском хозяйствеxlv».

Происхождение империализма в России было совсем иным. Реформы 1861 г., которые проводило caмoдержaвиe в интересах своего сохранения, охватили самые широкие сферы общественной жизни — землевладение, суд, институты власти и т.д. Важнейшая цель экономической политики самодержавия заключалась в создании современных крупных промышленных предприятий, необходимых для обеспечения нужд военного ведомства и железнодорожного строительства. Возникали отрасли тяжелой и добывающей промышленности. Форсированное создание госкапиталистического сектора, однако, имело, более глубокий социальное значение, поскольку наличие его становится в новых исторических условиях гарантом, (разумеется, не абсолютным) существования единого централизованного государства. Это обстоятельство и предопре­делило некоторые специфические черты царского госкапитализма особенно в военной промышленности, знание которых очень важно для понимания не только проблемы связи укладов, но и будущих тенденций развития страны.

Известный исследователь истории капитализма в России К.Ф.Шацилло отмечал: «совершенно ясно, что в крупнейшей промышленности, на таких казенных заводах, как Обуховский, Балтийский, Адмиралтейский, Ижорский, заводах военного ведомства, горных заводах Урала капитализмом не пахло, не было абсолютно ни одного элемента, который свойствен политэкономии капитализма. Что такое цена на заводах не знали, что такое прибыль — не знали, что такое собственность, амортизация и т.д. и т.п.- не знали. А что было? Был административно-командный методxlvi».

Возможно, в этих суждениях историка есть элемент преувеличения, поскольку сознание российского общества на всех уровнях так или иначе было пронизано буржуазными идеями и мотивами. Но в главном автор прав, а его выводы носят доказательный характер, к сожалению, указанные им особенности российского госкапитализма до последнего времени оставались почти неисследованными. Дело, видимо, в том, что эти госкапиталистические предприятия действительно отличались высокой концентрацией пролетариата и централизацией производства (вкупе с универсализацией производства, ибо межотраслевые связи были тогда в зачаточным состоянии), что имело свои социально-классовые и политические аспекты. Именно на эти аспекты Ленин постоянно обращал свое внимание. Госкапиталистический сектор экономики существовал самостоятельно и не сливался с крупным частно-хозяйственным капитализмом, который имел иную генетическую природу как капитализм, вырастающий «снизу». Даже при возникновении целостной государственно-монополистической системы уп­равления народным хозяйством страны в годы первой мировой войны каждый из них продолжал сохранять свое обособленное существование. К примерy, частный капитал всячески старался, насколько это было возможно, уклониться от жесткой политики государственного регулирования вопросов, связанных с размеще­нием военных заказов, снабжением сырьем и техникой и т.д.

Если говорить о капиталистическом будущем России, то исторически перспективные тенденции ее развития зависели, прежде всего, от суммарного эффекта сложения отношений между социально-экономическими укладами экономики России. Процесс становления новой органической целостности приобретал черты, cовершенно отличные от тех черт, которые были свойственны процессу становления классического английского капитализма. Этот суммарный эффект именно в смысле возникновения доминирующей тенденции во взаимоотношениях укладов может быть назван эффектом симбиоза в отличие от классического эффекта синтеза. Это означает, что некоторые наиболее значительные социально-экономические уклады в переходный период не сближались, не интегрировались, а напротив, сохраняли свою обособленность. При этом более могущественные уклады вели, в известном смысле, паразитический образ жизни, эксплуатируя другие более слабые, лишая их жизненных сил и способностей к развитию, обрекая на застой и прозябание.

Такой симбиоз становится доминирующей тенденции в годы после поражения первой революции. В этих условиях самодержавно-бюрократическая монархия в лице своих государственных институтов власти выступает необходимым звеном, условием функционирования всех укладов в многоукладной экономике — и те; на которые она опирается в своем существовании, и тех, которые она сформировала и держит под своим контролем, не давая возможности обрести им необходимую степень автономии и способности к саморазвитию.

Самодержавно-бюрократический строй предпринимает попытки противодействия тенденциям застоя и разложения. Но государственная конструкция оказывается слишком жесткой, чтобы можно было рас­считывать на быстрый прогресс. Необходимы благоприятные условия и запас времени. Ни того, ни другого у страны не было.

Ленин отмечал, что капитализм в России был среднего уровня. Ленин в подготовительных «Тетрадях по империализму» среди шести крупнейших империалистических держав, бывших в начале XX века наиболее развитыми и определявших по этой причине главнейшие тенденции развития мировой истории, выделял «три главные (вполне самостоятельные) страны» – Англию, Германию и Соединенные Штаты и три «второстепенные (первоклассные, но не вполне самостоятельные)» страны —  Францию, Россию, Япониюxlvii.

Капитализм в дореволюционной России действительно был не вполне самостоятельным. Причина его не вполне самостоятельного характера была связана с действием внешних факторов. Примерно с середины XVII века российское государство оказывается на периферии капиталистической мировой экономики, что обуславливает, говоря современным языком, зависимый и потому отсталый характер ее экономики. Это обстоятельство, в свою очередь, приводит к такому международному разделению общественного труда, которое закрепляет и удерживает страну в качестве сырьевого придатка быстро растущего западноевропейского сначала мануфактурного, а затем индустриального капитализма. В течение всей второй половины XIX века зависимость российской экономики от иностранного капитала возрастает, значительная часть передовых отраслей промышленности принадлежат французскому, немецкому, бельгийскому капиталу. К примеру, из 40 акционерных банков собственно русскими были только дваxlviii. Привлечение иностранного капитала в форме займов и инвестиций лежало в основе финансовой политики министра финансов Витте. Количество иностранных компаний росло в России невиданными темпами, несмотря на серьезную оппозицию его политике на всех уровнях, включая лиц царского двора. В конце XIX века иностранный капитал превратился в мощное средство выкачивания внутренних накоплений. Накануне первой мировой войны Россия имела государственный долг — свыше 9 млрд. рублей, из них половина — это внешний долг, который в два раза превышал все иностранные капиталовложения в экономику. Правящая элита во времена Николая II залезает в огромные долги, что приводит к невыгодной для страны смене союзников. Вместо Германии Россия вынуждена дружить с Францией и Англией, что считается выдающимся политическим успехом англо-французской дипломатии, которой вскоре удалось столкнуть в войне Россию и Германию, вывести их из числа своих опасных конкурентов.

Если промышленный капитализм все же развивался темпами, сопоставимыми с темпами европейского капитализма, то российская деревня по мере его развития становилась все более бедной и разоренной.

Реформы Столыпина были многообещающими, но они не увенчались успехом. Для совершения аграрной революции в деревне требовалось значительное по историческим меркам время, которого у страны уже не было. К тому же аграрные реформы вызывали сильное противодействие со стороны многих влиятельных лиц царской семьи и правящей элиты. Доминирующей тенденцией в деревне выступала пауперизация крестьян в массовых масштабах. Капитализм делал из значительной части крестьян босяков. Босячество—это образ жизни миллионов людей в дореволюционной России, которые представляли собой огромную социальную силу, увы, разрушительную, анархическую, но мало созидательную, что наложило свой отпечаток на протекание революционных преобразований после 1917 года.

Вопреки распространенным взглядам, которые сегодня разделяются либералами, пореформенная Россия вовсе не двигалась быстро и успешно по капиталистическому пути. К 1917 г. в ней не сложился и не мог сложиться, в общем, сколько-нибудь целостный капиталистический способ производства, капитализм как общественно-экономическая формация. Страна являла собой пример крайне неорганичного, «разорванного» типа развития, когда по мере ее продвижения вперед росла несвязанность, обособленность, разрыв в уровнях развития различных социально-экономических укладов.

Как писал в свое время известный историк К.Н.Тарновский, «Россия конца XIX – начала XX века на рубеже веков есть живая модель тогдашнего разнородного мираxlix». Ленин впервые разработал такое понимание России, говоря о ней как о слабом звене капиталистической мировой системы эпохи империализма. Сегодня есть все основания говорить и о зависимом типе развития нынешнего российского капитализма. В любом случае при зависимом типе развития капитализма действия Центра капиталистической мировой системы объективно способствуют обострению всей суммы внутренних противоречий, присущих конкретному состоянию российского общества.

 

Итоги развития российского капитализма по форсированному пути

Ленин постоянно сопоставляет судьбу России, идущей по форсированному капиталистическому пути, с Германией, которая раньше России пошла по нему и благополучно миновала перexoдный периoд. «Буржуазное преобразование страны было завершено «без всякой революцииl». Ленин пишет об этом несомненно важном историческом событии без всякого энтузиазма, ибо за эту идею ухватились буржуазия и либералы, которые «учат, что революции не нужны и вредны рабочим» и «ссылаются постоянно, для отвлечения русских рабочих от социализма, на пример, именно Австрии (а также Пруссии) 60-х годов.li».

Ленину приходится постоянно доказывать русским рабочим, что идея буржуазного преобразования России «сверxy», взятая на вооружение контрреволюционной либеральной буржуазией, не получается и не получится и что социальная революция неизбежна. Ленинский анализ проблемы революции «сверxy» имеет самое непосредственное отношение к пониманию типа капиталистической эволюции России. Первый важный аспект проблемы состоит в следующем. «Бисмарку удались реформы, — пишет Ленин в 1913г.,- лишь потому, что он вышел из рамок реформизма: он совершил, как известно, ряд «революций сверху»lii». В Германии в течение 1848-1871 годов шла борьба двух путей объединения, иначе говоря, двух путей решения национальной проблемы буржуазного развития: революционного пути (через великогерманскую республику) и контрреволюционного пути (через прусскую монархию). Второй путь победил к 1871 году, и тогда отпал вопрос об общедемократической революции. По Ленину, контрреволюционное движение Бисмарка по капиталистическому пути — это революция «сверxy», которая осуществляется в рамках законных структур власти, претерпевавших по мере успеха реформ радикальные преобразования, впрочем как и все общество. Впоследствии, осенью 1917 г., накануне революции, Ленин мимоходом отметит, что «в истории, вообще говоря, бывали пpимеры мирных и легальных революций»liii. Но более подробно к вопросу больше не возвращался. К этим идеям Ленин видимо не испытывал особых симпатий.

Второй аспект. Реформистский путь преобразования оказался успешным потому, писал Ленин, что «в Пруссии, и в Германии вообще, помещик не выпускал из своих рук гегемонии во все время буржуазных революций, и он «воспитал» буржуазию по образу и подобию своемуliv». Но «Бисмарк «дал» всеобщее избирательное право тогда, когда уже были примирены буржуазным развитием Германии интересы помещиков и всех зажиточных, даже части средних, крестьянlv». Как же это удалось сделать? «Он ограбил богатейшую страну мира на 5 миллиардов франков, он мог дать опьяненному рекой золота и невиданными военными успехами народу всеобщее избирательное право и настоящую законностьlvi». Вот где зарыта собака!

Оказывается, для ускоренного перepoждeния самодержавной монархии в буржуазную нужны деньги и деньги немалые. Где же их взять? Самым богатым источником поступлений могут быть или иностранные займы или, что тогда было более обычным делом, вооруженное ограбление соседей. Собственно это обстоятельство и вызывает к жизни агрессивную внешнюю политику во всех странах, вступающих на путь форсированного развития капитализма — в Германии, Японии, России.

Финансовый допинг требуется для многих дел. Разумеется, прежде всего, для создания крупной государственно-капиталистической промышленности. Но не только. Необходимо обеспечить материальные условия (то, что давала целая эпоха первоначально­го накопления капитала) для крутого перевода помещичьего хозяйства на рельсы капиталистического предпринимательства. Аграрная реформа должна придать сложившемуся внутри общины иму­щественному расслоению крестьянства вполне определенный классовый характер. Кулак и середняк, с одной стороны, бедняк и сель­скохозяйственный пролетарий —  батрак, с другой. При этом важно отметить, что аграрную реформу всегда подстерегает опасность, могущая привести ее к краху, когда процессы непролетарского об­нищания крестьянского населения начинают приобретать значительные размеры. Так, собственно говоря, и произошло в России. Ленин пишет о пауперизации крестьян как массовом явлении. В 1908 г. он отмечает, что «русский крестьянин сведен отработками, податями и капиталистической эксплуатацией до такого нищенского, голодного уровня жизни, который в Европе кажется невероятным. Там называют подобный социальный тип пауперамиlvii». Но паупер в переводе на русский язык есть босяк. Босячество — это образ жизни миллионов людей в дореволюционной России, которые представляли собой огромную социальную силу, увы, разрушительную, но не созидательную. Эту сторону вопроса Ленин осознал со всей остротой лишь после октябрьской революции. .

Разумеется, конкретные пути проведения аграрной реформы зависят от исторических традиций страны. Если «прусский» путь развития аграрного капитализма всегда был в центре внимания Ленина, то опыт Японии в этом плане он специально не изучал. Впрочем, иногда делал отдельные замечания, например, «Япония усилилась после 1871 г. раз в 10-быстрее, чем Россияlviii». Следует только добавить, что без денег, добытых с помощью откровенно го грабежа, Япония вряд ли смогла бы тогда сделать столь стремительные успехи. Но, с другой стороны, помимо денег здесь важна и эффективная аграрная политика (в Японии вся земля стала собственностью крестьянских общин без всякого выкупа). Главное состояло в другом. Решительный поворот к товарному обмену, всемерному распространению рыночных отношений, вызвал огромный рост в Германии мелкой и средней буржуазии в торговле, в ремес­ле, в сфере услуг, в жилищном строительстве, в издательском деле. Развивалось гражданское и имущественное законодательство по охране собственности, прав грaждан, конституционных свобод.

Одним словом, так или иначе, утверждалось правовое государство, однако сохранялась масса феодальных пережитков. И, тем не менее, национальный путь капитализма страна выбрала.

Самодержавно-крепостническая монархия в России также рассчитывала на решение своих финансовых трудностей путем проведения агрессивной внешней политики. Но ничего из этого не получилось. Поражение с Японией явилось непосредственной причиной возникновения революции 1905 года. Революционная ситуация в стране вновь возникла в 1912-1914 годах, выход из которой монархия попыталась найти на полях сражения первой мировой войны. Итог ее нам известен. Займы также не помогли сделать решающий рывок вперед и привели лишь к усилению экономи­ческой и политической зависимости России от западноевропейских государств.

Царизм в предвоенные годы явно медлил с реформами. С одной стороны, существовала объективная необходимость в их проведении особенно в сфере аграрного землевладения, ибо прогресс в сельском хозяйстве был незначительным. Общее отставание России от Запада увеличивалось. С другой стороны, нестабильность в стране усиливалась при любой попытке сколько-нибудь быстрого реформирования полукрепостнических отношений в деревне. При реформировании общества «сверху» главной составляющей успеха выступает наличие мощных социальных- сил, заинтересованных в доведении реформ до логического конца. В России таких реформаторских сил не было. Анализируя накануне войны причины краха столыпинской политики, Ленин подчеркивал, что «ни «реформирования», ни «покоя» не получилось, а получилась голодовка 30-ти миллионов крестьян, невиданное (даже в многострадальной России невиданное) обострение нищеты и разорения и чрезвычайно сильное озлобление и брожение в крестьянствеlix». Ленин обращал внимание на факты скупки наделов богачами (крепостниками) в громадных размерах. На увеличение их доходов и собственности. «В Европе есть богатые и средние крестьяне, есть батраки, но нет миллионов разоренного дотла, обнищавшего и обезумевшего от вечной маяты и каторги крестьянства, бесправного, забитого, зависящего от «барина»lx». Примерно в таком же положении находился и пролетариат.

Можно сказать, что каждый шаг России по пути капиталистической эволюции вызывал обострение противоречий на всех уровнях: между сравнительно высокоразвитым капитализмом и отсталой деревней (что ведет к их взаимному обособлению в рамках симбиозного существования). В отдельных очагах высокоразвитого монополистического капитализма — между пролетариатом и буржуазией и, наконец, между помещиками-крепостниками и крестьянством в связи с сохранением в деревне полукрепостнических отношений. В такой ситуации тип капиталистической эволюции остается в целом неопределенным. В стране сложилась трагически неразрешимая ситуация — и реформировать ее нельзя, и не реформировать тоже нельзя. Страна объективно стояла перед глубочайшими социаль­ными потрясениями, когда решение задач буржуазно-демократической революции стало уделом не третьего, а четвертого сословия — малообразованного, бедного и неискушенного в политике. Вот почему в недрах переходного состояния общества начинается формироваться другой альтернативный путь развития, который со всей остротой встанет перед страной несколькими годами позже — в промежуток между Февралем и Октябрем 1917 г.

В работах Ленина по поводу этой другой альтернативы содержится немало чрезвычайно важных замечаний. Речь идет о расслоении общероссийского реформаторского лагеря, начавшемся незадолго до первой мировой войны, и выделении «настоящей» буржуазии, прогрессистов или, по выражению Ленина, национал-либералов.

Ленин следующим образом характеризует их экономическую и политическую платформу: «Они добиваются … умеренной узкоцензовой конституции с двухпалатной системой, с антидемократическим избирательным правом. Они хотят «сильной власти», ведущей «патриотическую» политику завоевания огнем и мечом новых рынков для «отечественной промышленности» … Национал-либералы режут напрямки: не надо бояться обвинений в «потворстве реакционным силам», надо прямо бороться против «призывов к захвату помещичьих земель» и «разжигания ненависти к имущим классам»; в вопросах «военной мощи» не должно быть ни правых, ни левых…. Национал-либералы несомненно имеют известное «бу­дущее» в России. Это будет партия «настоящей» капиталистической буржуазии, какую мы видим и в Германииlxi».

Последняя фраза знаменательна. Ленин вновь обращается к тогдашнему опыту развития капитализма в Германии, к сути происходящих в ней качественных сдвигов. Известно, что экономический кризис Германии 1907 года привел к резкому росту монополий: 300 ведущих монополий и около 100 международных картелей принимали самое активное участие в борьбе за внутренние и международные рынки. Германия тратит колоссальные деньги на вооружение, она готовится к войне за перeдeл мира. Монополистический капитал держит в своих руках политическую власть; и до поры до времени парламент и всеобщее избирательное право не являются для него помехой. Социал-демократы все больше сползают на позиции оппортунизма и прямой поддержки государственной внешней политики. Прямая диктатура крупного монополистического капитала придет позднее -фашизм, который в 20 — 30-е гг. захватит власть во всех странах форсированного типа развития. Причины такого поворота событий — тема отдельного разговора.

В России крупная монополистическая буржуазия еще только начинает осознавать свою силу и потребность во власти, которую она может заполучить через установление своей диктатуры. Ленин в связи с характеристикой национал-либералов замечает, что «самоопределению капиталистической буржуазии рабочие должны противопоставить удесятеренную энергию в деле своей организации и своего классового самоопределенияlxii». В этом выводе coдержитcя пока лишь абстрактно выраженный намек на появление новой альтернативы «самоопределению» капиталистической буржуазии. Конкретный характер эта альтернатива обретет вид в сентябре-октябре 1917 года.

Первая мировая война дала сильнейший толчок развитию государственно-монополистических тенденций. Объективная необходимость огосударствления капиталистического производства привела к ускоренному созреванию, по мысли Ленина, материальных предпосылок социализма. «Государственно-монополистический капитализм есть полнейшая мaтериальнaя подготовка социализма, есть преддверие его, есть та ступенька исторической лестницы, между которой (ступенькой) и ступенькой, называемой социализмом, никаких промежуточных ступеней нетlxiii».

В 1917 году Ленин вновь обращает свой взор на Германию. К этому времени здесь возникла целостная система государственно-монополистического капитализма. Среди его особенностей Ленин выделяет, прежде всего, работу громадного большинства торгово-промышленных предприятий «не на «вольный рынок», а на казну, на войнуlxiv».

Другая важная особенность — трудовая всеобщая повинность. Она стала военной каторгой для немецких рабочих, но сама по себе, по мысли Ленина, она, несомненно, прогрессивна. Эта мерa имеет непосредственное отношение, считает Ленин, к практике строительства социализма, поскольку она есть «шаг к регулиро­ванию экономической жизни в целом, по известному общему плану, шаг к сбережению народного труда, к предотвращению бес­смысленной растраты его капитализмомlxv». Ленин положительно оценивает также и другие меры контроля и регулирования экономической жизни страны, которые предприняты воюющими державами, и, прежде всего, Германией, и которые являются более существенными чертами военного государственно-монополистического капитализма. Одновременно они выступают, как тогда представлялось, и материальными предпосылками социализма.

В этой позиции Ленина и коренятся истоки доктрины «военного коммунизма», того ошибочного пути строительства социализма, принесшего стране столько бед и разочарований. Нам представляется, что в тех военных условиях Ленин принял особый —  военный — тип ГМК за универсальный тип, а его зрелость, завершенность —  за зрелость материальных предпосылок социализма как таковых. Однако известно, что после окончания первой мировой войны система военной государственно-монополистической организацией промышленного производства и экономики распалась. Возникает вопрос, остающийся до сих пор неисследованным, а именно: предпосылки какого типа социализма сформировались в недрах государственно-монополистического капитализма, характерного, в частности, для Германии и России времен первой мировой войны? Однако в целом государственно-монополистический капитализм развивался в России в отличие от Германии, в иных социально-исторических условиях. Поэтому его судьба оказалась другой.

В сентябре 1917 года Ленин пишет о ситуации, сложившейся в стране, следующее: «Еще при царизме необходимость регулирования экономической жизни признана и некоторые учреждения для этого были созданы. Но при царизме разруха росла и росла, достигая чудовищных размеров. Задачей рес­публиканского, революционного правительства было признано сразу принятие серьезных, решительных мер для устранения разрухиlxvi». И что же? Прошло полгода революции и ничего не сделано. Экономическая катастрофа и голод надвигались на страну, поставив ее на грань хаоса и гибели.

Ленин на первых порах главный акцент делает на то, что необходимость контроля промышленности и регулирования со стороны пришедшего к власти буржуазного правительства связан с его стремлением обеспечить неприкосновенность и святость капиталистической прибыли в рамках демократической республики. Но решить как-то обоюдоострую задачу российской буржуазии оказалось не под силу, тем более в таких экстремальных условиях. С каждым месяцем становилось все более очевидно, что единственный выход для страны в смысле ее дальнейшего развития по капиталистическому пути заключается в установлении диктатуры. Заговор Корнилова, организованньй военными кругами и верхушкой крупной империалистической буржуазии, показал, что их целью было установление военно-террорис­тической диктатуры. Как и в 1912 году. произошло расслоение тенденций капиталистического развития. Выявилась определяющая тенденция, у которой есть будущее, и тенденция демокра­тического капитализма, у которого нет будущего. Ленин фиксирует сложившееся положение с предельной четкостью: «Выхода нет, объективно нет, не может быть, кроме диктатуры корниловцев или диктатуры пролетариатаlxvii».

На первый план выходит многоукладность экономики России в эпоху империализма. После падения самодержавия буржуазия, оказавшись у власти, продемонстрировала полную свою не­способность решить задачи буржуазно-демократической революции. Ни одна из них так и не была решена. В экономическом плане это означало, что частно-хозяйственный капитализм, хотя он и достиг высокого уровня развития в отдельных отраслях народного хозяйства (Ленин приводит в качестве примера сахарный синдикат), к моменту падения caмодержавия так и не сложился в целостный общественно-экономический уклад. Война запрягла его в одну упряжку с казенными предприятиями царистского государства, тем самым затруднив, а не облегчив его созревание «внизу». Военный госмонополистический капитализм заставил всех работать не «на вольный рынок», а на казну, нужды государства. Развивалось строго централизованное производство и распределение

производимой продукции, хирели рынок, товарно-денежный обмен в кустарной и мануфактурной промышленности, в сфере услуг, мелкое и среднее предпринимательство. Поэтому нет ничего удивительного в том, что падение самодержавия в феврале 1917 г. привело к реальной угрозе неконтролируемого распада государ­ственных структур и хаоса, так как оно не высвободило и не могло высвободить буржуазное общество именно как гражданское общество в виде сколько-нибудь сформировавшейся устойчивой системы общественных отношений и институтов. Не мог внести свою лепту в его становление царистский госкапитализм, который обеспечивал функционирование материальной опоры само­державия — военных ведомств, железных дорог, добычу и охрану сырьевых ресурсов, имеющих стратегический характер.

Средние городские слои, являющиеся по преимуществу созда­телями социальной инфраструктуры общества, составляли тогда ничтожный процент. Отсюда бессилие демократически ориенти­рованной буржуазии в деле создания парламентской республики, утверждения себя как политически господствующего класса. Не было у нее массовой социальной базы тем более в деревне, где земельная реформа так и не была осуществлена. Преодолеть отста­лость, усугубленную разрухой, кризисом, возможно, было по-пре­жнему лишь на пути сохранения российского государства. Выбор одной из двух диктатур встал перед страной с предельной обна­женностью. Условия для установления диктатуры крупной монополистической, «настоящей», по выражению Ленина, буржуазии стали ускоренно складываться в стране особенно после поражения июньского наступления, предпринятого Временным правитель­ством, и окончания двоевластия.

Решение было определено конкретным ходом исторических событий“- в пользу «социалистического выбора».

О чем не следует спорить

На протяжении последних десятилетий в среде ученых то разгорался, то вновь затихал спор по поводу уровня развития капитализма в России накануне Октября 1917 г. Несмотря на разнообразие подходов и точек зрения предмет спора в конечном счете, сводился к тому, как охарактеризовать капитализм — как средний или как средне-слабый. Дело, конечно, не в том, какой термин лучше. У Ленина можно найти на этот счет довольно разные определения. В «Тетрадях по империализму» он пишет о трех второстепенных (первоклассных, но не вполне самостоятельных) странах — Франции, России и Японииlxviii. Принципы классификации, использованные Лениным в одной из ранних тетрадей по империализму, в дальнейшем им не использовалась. Видимо, это была одна из предвари­тельных классификаций.

Вскоре после революции Ленин на VII съезде РКП(б) говорит о том, что Советская власть готовых капиталистических отношений не получила, «если не брать самых развитых форм капитализма, которые, в сущности, охватили небольшие верхушки про­мышленности и совсем мало еще затронули земледелиеlxix». В этом суждении Ленину, видимо, точнее всего удалось выразить свою оценку развития российского капитализма, подтверждением чему может служить пометка Ленина на странице одной из книг Бухарина, где Ленин называет капитализм средне-слабымlxx».

Но с другой стороны, в 1919 году Ленин говорил о том, что к социалистической революции «нас подвел империализм … капитализм в его первоначальных товарно-хозяйственных формахlxxi. В 1920 году Ленин пишет о России как о стране со средним уровнем развития капитализма. В «Детской болезни «левизны» в коммунизме» он мимоходом отмечает, что после поражения революции 1905 года «буржуазное развитие ее (страны. — В.Ш.) шагает вперед замечательно быстроlxxii». Но выше мы приводили противоположные характеристики этого периода, как периода застоя и гниения. Можно привести еще немало примеров, когда в зависимости от ситуации Ленин акцентирует внимание на разных сторонах процесса капиталистической эволюции России. Думается, примири­тельными для всех сторон могут быть слова Ленина о том, что возможность победы пролетариата в революции была дана, «разумеется, лишь известной высотой капиталистического развитияlxxiii». Но эта «известная высота» обладает, оказывается, далеко не известным и не тривиальным содержанием.

Спор, наверное, еще будет продолжаться. Но важно понимание всей значимости того теоретического вывода, который сделал Ленин относительно перспектив развития российского капитализма в пореформенный период. При разработке современной научной многоплановой концепции исторического развития России как целостного социального организма особое внимание следует уделить изучению закономерностей трансформации одного типа социальной организации российского общества (самодержавно-крепостнического) в другой тип (капиталистический) с точки зрения взаимодействия всех факторов, влияющих на ход развития —  экономических, политических, идеологических и духовно-нравственных. В ходе решения такой комплексной задачи, несомненно, будут по-новому осмыслены многие аспекты развития страны по буржуазному пути в 1861-1917 гг. Появится возможность показать ограниченность, незавершенность, а возможно ошибочность тех или иных суждений и выводов Ленина, ибо пестрый, многоукладный российский капитализм был полон тогда самых разнообразных тенденций и противоречий. Он был весьма и весьма далек от той завершенности, которая наступает на Западе после окончания переходного периода и решения основных задач буржуазно-демократической революции.

Главный вывод В.И.Ленина состоял в том, что российский капитализм не смог окончательно сформироваться как определенный исторический тип. Он вступил на путь форсированного капиталистического развития, но в результате победы аграрно-торгового капитализма над промышленно-финансовым капитализмом приобрел вид симбиоза различных, неравномерно развивающихся укладов российского хозяйства (вместо синтеза). Выбор национального пути развития капитализма в этих условиях так и не произошел. Материальные предпосылки социализма, как они понимались тогда в рамках западного марксизма, в целом еще не сформировались в стране к октябрю 1917 г., хотя острота всех общественных противоречий достигла крайних пределов.

Попытка народов России разрешить накопившиеся противоречия на пути социалистического выбора, сделанного в Октябре 1917 года, требует отдельного рассмотрения.

Примечания:

 

i КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. М., 1972. Т.10.С.146.

ii См.: Волобуев П.В. Выбор путей общественного развития. М., 1987; Пантин И.К, Плимак Е.М., Хорос В.Г. Октябрь: разрешение дилемм революционной мысли в России // Политическое образование. 1987, №8; Тарновский К.Н., Шевченко В.Н. Великий Октябрь и современность //Филос. науки. 1987, №№9-10; Поликарпов В.В. «Новое направление» — в старом прочтении // Вопросы истории. 1989, №3; Булдаков В.П. У истоков советской истории: путь к Октябрю II Вопросы истории. 1989. -№10; Россия в 1917 г.: выбор исторического пути. М., 1989; Еще раз к вопросу о «новом направлении» // Вопросы истории. 1990, №6.; Октябрь 1917: величайшее событие века или социальная катастрофа. М., 1991; Наше отечество (опыт политической истории). Часть 1,2. М., 1991.

iii Бовыкин В.И. Ответ критику // Вопросы истории. 1990, №6. С. 172, 179.

iv Бовыкин В.И. Россия накануне великих свершений. М., 1990. С.112.

v Вопросы истории. 1990. №10. С. 182, 184.

vi Там же. С. 183.

vii Славин Б.Ф. Социализм и Россия. М.. 2004; Бессонов Б.Н. Ленин. Омск. 2008; Чесноков Г.Д. Самый выдающийся марксист XX столетия. М., 2009; Т.Краус «Ленин: социально-теоретическая реконструкция. М.. 2011; Ленин online: 13 профессоров о В.И. Ульянове-Ленине. М.: 2011.

viii Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2-е изд. Т.4. С.312-313..

ix Там же. Т.22. С.537.

x Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2-е изд. Т.21. .С.453.

xi Там же. Т.11. С.283.

xii Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т.20. С. 188, 203.

xiii Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т.47. С.231-232.

xiv Там же. Т.38.С156.

xv Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2-е изд. T.23. С.9.

xvi Бородай Ю.М. Наш современник. 1990. № 10.

xvii Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т.20. С.38.

xviii Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2-е изд. T.19. С.415.

xix Гефтер М.Я. Многоукладность — характеристика целого // Вопросы истории капиталистической России. Свердловск, 1972. С.87.

xx Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т.21. С.32.

xxi Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т.25. С.266-267.

xxiiЛенин В.И. Полн. собр. соч. Т.1.С.214-215, 248, 397.

xxiiiТам же. С.491,490. [

xxivТам же. С.521.

xxv Там же. С.523.

xxvi Ленин В.И. Поли. собр. соч. T.3.C.7.

xxvii Там же. Т.16. С.268-270.

xxviii Там же. С.301

xxixЛенин В.И. Полн. собр. соч. Т. 16. С.417.

xxx Там же.Т.23.С.17.

xxxi Там же.Т.20.С.176.

xxxii Там же. Т.47.С.228.

xxxiii Там же. Т.17.С.33.

xxxiv Там же. Т.47.С.229

xxxvТам же, с.231.

xxxvi Там, Т.23.С.301

xxxvii Там же, Т.23.С.57

xxxviii Там же. Т.38.С.306.

xxxix Ленин В.И. Там же. Т.3.С.596. Примечание

xl См. Ленин В.И. Поли. собр. соч. T.6.C.221-222.

xli Новая экономическая политика. Вопросы истории и теории. М., 1974. С.59.

xlii Ленин В.И. Полн. собр. соч. T.20. С.307.

xliiiЛенин В.И. Там же. T.23. С.300.

xliv Ленин В.И. Поли. собр. соч. T.23.С.35

xlv Бовыкин В.И. Россия накануне великих свершений. С.39.

xlvi Россия в 1917 г.: выбор исторического пути. М;, 1989. С.139.

xlvii Там же. Т.28. С.178.

xlviii См. подробнее Алексеева Е.В. Диффузия европейских инноваций в России (XVIII-началоXX века). М.: 2007. Гл.3. Европейское влияние на российское экономическое развитие.

xlix Тарновский К.Н. 24 декабря 1900. М.: 1977. С.209.

l Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т.20. С.311.

li Ленин В.И. Там же. С.310.

lii Ленин В.И. Там же.Т.22. С.315

liii Ленин В.И. Там же. Т.З4. С.129.

liv Ленин В.И. Там же. T.2I. С.84.

lv Ленин В.И. Тамже.Т.23.С.15.

lvi Ленин В.И. Там же. Т.22. C. 3I5.

lvii Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 17. С. 115.

lviii Ленин В.И. Там же. Т.26. С.353.

lix Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т.23. С.264.

lx Там же. С.276.

lxi Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т.22. С.244-245.

lxii Ленин В.И. Там же. С.246

lxiii Ленин В.И. Там же. Т.34. С. 193.

lxiv Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т.34. С. 173.

lxv Ленин В.Й. Поли. собр. соч. Т.34. С. 193.

lxvi Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т.34. С.158

lxvii Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т.34. С.406.

lxviii Ленин В.И. Там же. Т.28, С. 178.

lxix Ленин В.И. Там же. Т.З6.С.7.

lxx См.: Ленинский сборник. Т.10. М., 1985.С.425.

lxxi Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 38. С. 156.

lxxii Ленин В.И. Там же. Т.41. С.10.

lxxiii Ленин В.И. Там же. Т.40. С. 14.

Комментарии

Гладко написано. Один только вопрос: почему же в итоге Россия оказалась вышвырнута на обочину мировой цивилизации??…