Вход на сайт

CAPTCHA
Этот вопрос задается для проверки того, не является ли обратная сторона программой-роботом (для предотвращения попыток автоматической регистрации).

Языки

Содержание

Последние комментарии

Счётчики

Рейтинг@Mail.ru

Вы здесь

УКРАИНА: МНОГОМЕРНОСТЬ ПРОТИВОРЕЧИЙ

Разделы: 

Бузгалин А.В.

«УКРАИНА: МНОГОМЕРНОСТЬ ПРОТИВОРЕЧИЙ»

(апрельский взгляд)

 

Хочу сразу оговориться, что мои размышления не претендуют на истину в последней инстанции, они являются «провокацией» к диалогу. С самого начала хочу подчеркнуть: для анализа ситуации важно использовать системный диалектический подход. Для марксиста это звучит столь же очевидно, сколь и банально, но при этом такой подход используется крайне редко. Тем важнее его применить к анализу столь сложного предмета как противостояние в/на Украине.

 

1. Предыстория и экономико-политическая подоплека противостояния.

Мы анализируем эту ситуацию в контексте социального пространства и в историческом контексте. То есть вопрос ставится не так: кто прав, кто виноват, Россия или Запад, новое правительство Украины или кто-то еще, причем не совсем ясно, кто именно. Вопрос ставится несколько иначе: «Каковы социопространственные и исторические противоречия, которые породили существующую ситуацию в/на Украине?» (я буду пользоваться этим сочетанием через бэк-слеш, поскольку один из предлогов претендует на прозападный взгляд, другой – на прорусский).

Взглянем на проблему сквозь призму истории тех социопространственных параметров, в которых находится сегодня Украина со всем ее комплексом территорий, которые отчасти являются традиционно украинскими, отчасти – традиционно российскими, другие же сменяли своих покровителей на протяжении последних столетий много раз.

Украина прошла через смену [дез]интеграций на протяжении последних столетий несколько раз. Это касалось ее взаимодействия с Польшей, с Россией, это касалось целого ряда внутренних столкновений и войн на территории самой Украины на протяжении последних столетий, начиная от того, что происходило после Богдана Хмельницкого, через Полтаву, через ситуацию гражданской войны конца 1917-1922 гг. История последнего периода особенно поучительна. Часть националистов Украины воевала вместе с Германией и Австро-Венгрией, часть – против; Прорусская часть населения объединялась то с красными, то с белыми в борьбе за единую Россию, часть противостояла и белым, и красным в борьбе за самостийную Украину. Вторая Мировая война (Великая Отечественная война для нас) также прошла через территорию Украины и выделила там две группы людей, не считая тех, которые остались жертвами этой страшной войны. Часть украинцев вместе с Красной армией боролась против фашизма во всех его проявлениях, абсолютное (но значимое) меньшинство состояло в отрядах Бандеры и различных националистических образований, использовавшихся в качестве карателей немецкими фашистами. Это происходило под флагом национального освобождения Украины, и фашизм заигрывал с национальными движениями. И здесь Украина не была исключением: власовская армия тоже была «Российской освободительной армией», в ней тоже присутствовали националистические лозунги, хотя, естественно, в обоих случаях эти образования были марионеточными и сугубо реакционными.

Этот контекст важен, потому что он вновь всплыл в сегодняшней обстановке, спустя более чем полвека. И если 30 лет назад разговор о бандеровцах, оуновцах и т.д. в позитивном смысле был невозможен вообще, в том числе для сторонников перестройки в горбачевский период, то сейчас они для значительной части украинцев превратились в символ национального освобождения.

Второй важный компонент исторического процесса – известный нам шаг по передаче Крыма Украине. Пока существовал СССР, принадлежность Крыма к Украинской республике имела в значительной мере символический смысл, однако с 1992 г., после Беловежского сговора, украинский статус Крыма стал немалой проблемой.

Вообще с 1992 года «русский вопрос» стал более чем актуален в/на Украине, где произошло заметное деление не только по социально-экономическому и политическому признакам, но и по национальной и этнокультурной ориентациям. И здесь язык и культурное пространство оказались значимыми, при этом еще и «диффузными». Русскоязычное пространство на Украине было все-таки украинизировано, теперь там говорят на специфическом русском языке, в ряде случаев – на самостоятельном диалекте (как в Одессе), в ряде случае говорят на южнорусском наречии, которое «немного» украинское и давно проникло на территорию России.

То же самое касается и Западной Украины, в/на которой часть населения уже тяготеет в большей мере к центральным и восточно-европейским культурным пластам, нежели к собственно украинскому культурному наследию, становящемуся признаком провинциализма, от которого хотят избавиться (но не выходит…). То есть диффузия здесь прослеживается. Присутствует диффузия и в «середине», поскольку тот же Гоголь, Шевченко и многие другие великие деятели культуры, особенно советской украинской культуры, принадлежат одновременно и Украине, и России; ими одновременно гордятся украинские националисты и русско-ориентированная часть Украины. И если вы упомянете там певца Гнатюка, или создателей грандиозных самолетов «Антей», или оборудования для космических ракет, или космонавтов, или других героев, в том числе героев Великой Отечественной войны, то каждый будет считать их своими.

Этот контекст важен, Противоречие Восток-Запад в/на Украине – это не просто два полюса, отделенных друг от друга национальным барьером с традициями противостояния, а скорее диффузные пространства, где существуют мощные традиции единства, а история борьбы не слишком глубока, за исключением тех случаев, когда на острие противостояния выступают либо украинские националисты с профашистскими корнями, либо русские шовинисты.

Другое исторически важное обстоятельство – шоковая терапия (точнее «шок без терапии»), которая прокатилась по Украине так же, как и по России в начале 1990-х. Один из результатов этих «реформ» – «прихватизация», то есть концентрация в течение очень короткого срока в руках ограниченного круга олигархов огромного национального богатства, особенно природных ресурсов и крупных производственных мощностей, выпускающих продукты переработки сырья (металлургия и т.д.). Это произошло почти одинаково, как на Востоке, так и на Западе, и этот бюрократически-олигархический капитализм, соответствующий по ключевым параметрам российскому, формировался на Украине на протяжении всех 1990-х гг., с одинаковыми, как и у нас, эволюционными этапами. Разница состояла в том, что в/на Украине не возникло своего В. Путина, вместо которого появились пародийные клоны Горбачева. Централизованная власть, таким образом, оказалась довольно слабой и нерешительной. Борьба олигархических кланов шла очень активно, с использованием этими кланами противоречий в области социокультурного пространства и национализма всех оттенков. Отсюда – значительная экономическая «укорененность» конфликтов, которые на поверхности выглядят как сугубо этнические, культурные.

Результатом бесконечно тянущейся, так и не завершенной до конца политики экономических «реформ» в/на Украине стало формирование весьма сходной с Россией модели полупериферийной мутации позднего капитализма, где основная экономическая власть принадлежит кланово-олигархическим группам, сращенным с политической властью. Спецификой Украины является, однако, то, что, в отличие от нашей страны, там не произошло консолидации этой власти в единую пирамиду во главе с единоличным лидером, а сформировались два аморфных пространства олигархических группировок, одно из которых геоэкономически (а потому и геополитически) тяготело к России, другое – к ЕС.

Балансируя в условиях такого до поры «теневого» противостояния различных олигархо-бюрократических групп, не имевших существенных отличий в социально-экономических платформах, но жестоко боровшихся за перераспределения экономической власти в свою пользу, «западные» и «восточные» политические и общественные силы стали «заигрывать» с различными геополитическими союзниками и националистами. Для одних оказалось выгодно заигрывать с Россией как с геополитическим союзником и позиционировать себя на территории Украины, используя продвижение русскоязычного стандарта, выгоду дешевого газа и другие выгоды интеграции с Россией. Для других было выгодно использовать тезисы о национальной самостоятельности Украины, украинском языке и европейской ориентации этой страны, в отличие от «азиатской» России.

За этим, повторяю, скрывались очень серьезные социально-экономические конфликты одинаковых по своей экономико-политической природе акторов, связанные со стабильными (в отличие от краткосрочных политических) экономическими интересами противостоящих кланово-олигархических группировок. Политическая власть в этих условиях, манипулируя населением, позиционировала себя как единственное средство обеспечить баланс, компромисс противоборствующих сил. В. Янукович был одним из символов такого компромиссного поведения, и для него разыгрывание «карты» национализма было важным компонентом. Насколько я могу судить, опираясь на мнение своих сведущих товарищей1, предыдущая власть Украины «заигрывала» с националистами и профашистскими элементами, чтобы показать, кто может придти к власти, если их не изберут в очередной раз. Сформировалась этакая «полупрорусская» ориентация, непоследовательная, колеблющаяся – власть несколько раз меняла свои решения относительно ЕС, России, оставаясь каждый раз в русле компромиссных, отчасти проевропейских, отчасти пророссийских решений, постоянно пыталась апеллировать к жупелу националистической угрозы. В результате «януковичи» сами же и усилили националистов, создав предпосылки для их превращения в реальную политическую силу.

В отличие от тактики заигрывания с националистами, линия на подавление левых носила последовательный характер, кто бы ни стоял у руля – их не пускали к власти, на них деструктивно воздействовали. Это касалось, с одной стороны, разрушения изнутри при помощи политтехнологий социалистической партии Украины, которая пыталась изображать проевропейскую социал-демократическую альтернативу, имея при этом пророссийскую культурную ориентацию (в социально-экономической и политической областях они были скорее западниками, в культурной – не отрицали близости с Россией и двуязычия). С другой стороны, Коммунистическую партию фактически загнали в «гетто» русофильской ориентации, и она стала известна не столько своими социально-экономическими альтернативными программами, сколько однозначной поддержкой В. Путина как великого вождя, альтернативного нынешней власти и политике на Украине.

Последнее создало довольно неприятную атмосферу. Я не раз сталкивался с украинскими марксистами, коммунистами и представителями левых движений, особенно в восточной части Украины, где в Путине видели надежду на «спасение». Когда я пытался объяснять, какие экономические и политические последствия жители Восточной Украины получат в результате этого «спасения», мне объясняли, что это неважно, главное – им позволят говорить по-русски.

Такая инверсия социально-экономической и политической борьбы оказалась не случайной и очень значимой. И это при всем при том, что социально-экономическая политика В. Путина была и остается более либеральной, правой, нежели политика В. Януковича или его предшественников. Последние были чуть более мягкими, социально-ориентированными в сфере экономики, и это один из парадоксов украинской ситуации.

Еще один важный аспект: социально-экономических различий в политике и программах прозападных и провосточных политических сил практически нет. За теми и другими стоит власть олигархов, стремящихся привести к политическому господству чиновников, силовые структуры, идеологические формирования, институты, которые обеспечат продвижение их капиталов и максимальную прибыль от эксплуатации природных ресурсов и работников страны. Весьма символично то, что прорусских на (не «в») Украине поддерживают одни олигархические кланы, связанные, как правило, с российским капиталом, а новое правительство в (не «на») Украине поддерживают иные кланы, те, для кого более выгодна тесная интеграция с Западной Европой и кто стремится перераспределить восточно-европейские ресурсы в свою пользу. Без поддержки тех или иных националистических сил ни те, ни другие кланы не смогут получить выигрыш в борьбе.

В этом смысле примечательно также и то, что руководителями восточных регионов новое правительство назначает западноукраинских олигархов. Считается, что они должны отдать свои деньги для помощи народу в восточной части Украины. Но здесь речь идет скорее о перераспределении собственности на крупные промышленные комбинаты и природные ресурсы. Будут ли они «лучше» прорусских кланов с социально-экономической точки зрения – пока невозможно точно оценить.

Таковы экономические корни борьбы. Речь идет о переделе очень больших богатств, а по украинским масштабам так и вовсе грандиозных – десятки миллиардов долларов – с возможностью стабильного извлечения прибыли в течение следующих десятилетий.

В этом плане столкновение в/на Украине – миниатюрная «фарсовая» копия трагической ситуации, сложившейся в Европе накануне Первой Мировой войны, когда боролись однотипные экономические системы: в России – авторитарная модель военно-феодального империализма; в Германии, Франции, Англии – чуть более «цивилизованные» модели по сути той же системы, только с меньшим наследием феодализма и с большим развитием собственно капиталистических начал. Отличий было не так много, при этом монархическая Россия вместе с республиканской Францией воевала против находящейся с политической точки зрения в «промежутке» между ними полуавторитарной кайзеровской Германией. Основой их противостояния было сходство экономических базисов, равно требовавших «переделить» экономическое пространство. Сюда можно также добавить геополитические амбиции огромных бюрократических государственных машин, которые были тогда (и остаются сейчас) сращены с капиталом.

Повторю: нечто похожее, но в виде «фарса» и в меньших масштабах, мы имеем сегодня в/на Украине.

 

2. Многомерность противоречий: Украина

А теперь давайте вспомним о диалектических противоречиях. На мой взгляд, они «рассекают» Украину по многим параметрам. Статью с акцентом на этой многомерности противоречий я написал еще в декабре прошлого года2 (тогда еще не было такого жесткого противостояния), специально подчеркнув, что ситуацию можно будет охарактеризовать только при помощи многомерной модели. Тогда я предположил, что в противостоянии скорее всего победят проевропейские силы, и, к сожалению, не ошибся. Но я не ожидал, что все зайдет так далеко. Случившееся представляется мне скорее следстием воздействия т.н. «субъективного фактора» и неумения лидеров тогдашней Украины понять, что есть ситуации, где надо либо «власть употребить», либо сразу отступить. В последнем случае все могло разрешиться соответствующим перемещением «центра тяжести» от преимущественно пророссийской ориентации, которую пытался изображать В. Янукович, к проевропейской (уже без него). И на этом бы все закончилось – с болей явной ориентацией на национализм, но без нынешних угроз войны. Нынешние вооруженные столкновения являются следствием других событий, о которых поговорим чуть позже.

Возвращаясь к противоречиям, стоить пояснить, что означает их многомерность.

Социально-экономический пласт, как я уже сказал, характеризует столкновение двух одинаковых по природе групп интересов крупных олигархических капиталов, сращенных с соответствующими государственно-политическими силами. Однако существуют также и некоторые различия среди тех, кто «представляет» эти силы в массовом сознании, среди основных групп населения. Если пророссийский олигархический капитал (исторически) связан по преимуществу с промышленным рабочим классом и аграрной частью центральной и восточной Украины со значительной частью русскоговорящего населения, с российски-ориентированными потоками ресурсов, то прозападные олигархи оказались связаны в основном с так называемой мелкой буржуазией (которую можно условно назвать средним классом3), а также с внеклассовым слоем, который принято называть сейчас прекариатом4. Эти слои оказались в большей степени ориентированны на ЕС и, как следствие, в бóльшей степени вовлеченным в орбиту прозападного или «западно-украински» базирующегося капитала.

Так возникло деление, отчасти напоминающее ситуацию с Болотной площадью в России.

Однако было и различие, касающееся, в том числе, социально-политической расстановки сил.

На Майдане столкнулись две тенденции.

С одной стороны, Майдан, так же как и Болотная, состоял в значительной части из лиц, стремящихся к западному (либеральному) типу социальной свободы, то есть свободы от [бюрократии, коррупции и политического манипулирования]. Это, как легко заметить, позитивные требования «здоровой» буржуазной демократии. Их выдвигали разные социальные слои: прекариат (в различных его проявлениях: от «вечных» студентов до креативных продюсеров, занятых разными проектами и зарабатывающих в 100 раз больше «вечных студентов»), значительная часть «среднего класса» (типичный например — работники туристического сервиса), некоторые представители «элитной» интеллигенции (которая по понятным причинам более ориентирована на Запад), педагогического сообщества и т.д. Все эти слои выступали под четкими антибюрократическими лозунгами, устав от слабого, непоследовательного, коррумпированного бюрократического правления В. Януковича, сращенного с пророссийскими олигархами.

С другой стороны, оказалось то, что данные люди не были способны «взять» власть у В. Януковича. Для того, чтобы обеспечить смену элит, был необходим реальный политический переворот, на что ни Болотная, ни Майдан сами по себе не способны. Не потому, что буржуазно-демократическая революция в принципе невозможна в наших странах, а потому, что и у нас, и в/на Украине «средний класс» политически труслив и не решителен.

Вот почему переворот произошел в силу того, что на втором Майдане (в отличие от Первого5 и от Болотной) людей, реально возмущенных бюрократическим произволом и коррупцией властей, использовали как «массовку». В «тени» же оказалась размещена организованная и решительная, способная на насильственные действия сила, которая решает задачи, поставленные конкретным политическим актором с серьезным экономическим фундаментом. Если говорить жестче, то для переворота, кроме возмущения масс, была нужна «проплаченная», политически ангажированная, способная к организации и дисциплинированному действию группа, которая выразит волю стремящихся сменить нынешнюю правящую группу, приведет к власти новую группу олигархов и их политических представителей, будет завязана на соответствующих геополитических союзников (в данном случае – на Запад) и при этом сможет правильно использовать вышедшее на площадь население, требующее смены власти.

Такой силой оказались правонационалистические и профашистские группировки.

Другое дело, что игра с огнем фашизма до добра не доводит: казавшиеся марионетками правые националисты и фашисты все больше берут под контроль возомнивших себя кукловодами нынешних прозападных украинских политиков. Чем закончится это подспудное противостояние правых либералов и правых националистов пока еще не ясно, но в любом случае уже невозможно ожидать, чтобы непосредственным результатом переворота стало формирование в/на Украине последовательно демократической, социально-ориентированной, идеологически плюралистической политической системы.

Таким образом, мы видим, что бóльшая часть пришедших на Майдан хотела одного, а получившие в результате власть сделали другое6.

Стоит отметить, что у прежней власти были вполне разумные альтернативы.

Первая – с самого начала поступить авторитарно. Жестоко разогнать Майдан, часть запугать, частью посадить лидеров (как это сделали в России с активистами Болотной), зачистить националистические группы, причем не обязательно нелегитимными методами (оснований для этого было достаточно) и на этом все закончить. В западной Украине были бы короткие недовольные выступления, а затем все бы постепенно «утряслось». Но для этого требовалась экономическая база. В отличие от нашей страны, где основные силы сосредоточены в сырьевых секторах и сращены с российской властью, в Украине присутствовало существенное раздвоение этих сил. У нас достаточно было «посадить» одного М. Ходорковского, тогда как в/на Украине для этого надо репрессировать чуть ли не половину олигархов, что гораздо сложнее, и требует жесткой политической силы.

На мой взгляд, это решение было бы регрессивным (с исторической точки зрения), но менее конфликтным.

Возможным мне представлялось и демократическое решение, но исключительно на теоретическом, абстрактном уровне, так как способных его реализовать политических акторов этой зимой-весной в/на Украине попросту не было. Если бы на Украине присутствовали демократические левые силы, которые были бы способны повести Майдан и часть восточной Украины под лозунгами изменения социально-экономической системы (например, в сторону т.н. «шведской модели»), то можно было устранить власть и тех (януковичей и Ко), и других (про-западных либералов и правых украинских националистов), и это была бы социальная антиолигархическая и антибюрократическая демократическая революция, что само по себе очень серьезное событие. В таком случае, я не исключаю того, что В. Путин выступил бы вместе с лидерами ЕС и Б. Обамой против этой революции, так как «покушение» на частную собственность олигархов с их точки зрения гораздо опаснее, чем покушение на что-либо другое.

Наконец, можно предположить и третий вариант. В. Янукович сразу передал бы власть освобожденной Ю. Тимошенко, провел перестановки в правительстве и отошел от дел…

Однако все произошло «как всегда» и в результате никто не оказался в выигрышном положении. В условиях такого политического кризиса и безволия на первый план выходят организованные националистические группировки. В этом плане, на мой взгляд, ситуация стала аналогичной тем, в которых в 20-30-е годы ХХ века в Италии к власти пришли чернорубашечники, в Германии – нацисты и т.д.

Пока что на Украине данные группировки к власти не пришли, поскольку не имеют столь массовой поддержки, как в свое время нацисты в Германии. Но проблема в том, что в данный момент не существует другой силы, которая могла бы быть активной в политическом плане. Реальными организованными структурами являются националистические профашистские группировки и, возможно, помощь НАТО, с одной стороны, и некоторые отряды прорусски настроенных групп граждан, за которыми в тени маячит российская армия, – с другой. Эти две силы способны бороться друг с другом, по меньшей мере, на равных, и пока они заняты позиционным «боданием», не переходящим в открытый вооруженный конфликт. Пока это так, остается надеяться, что примерное равенство этих сил позволит постепенно пойти на уступки представителям противоборствующих сторон и найти удобоваримый, хотя и стратегически малоэффективный компромисс.

Хотелось бы также сказать в этом контексте противоречий о геополитических интересах.

Напомним: если мы фиксируем многопространственность противоречий, в/на Украине, то становится понятно, что четкий вектор «добра» и «зла» выявляется с большим трудом. Мы имеем много разных «зол», которые бьют с разной силой по многим разным социальным слоям, и сложно оценить, где в итоге будет реализовано наиболее эффективное (и с чей точки зрения) решение.

Итак, если мы посмотрим на геополитическое противостояние, то и здесь следует признать эффективность использования классического марксистского анализа, который говорит, что право – заложник социально-экономических интересов, лежащих в основе интересов геополитических. Поэтому не стоит удивляться тому, что европейцы в отношении ситуации с Косово говорят одно, а в отношении Крыма – другое, равно как и тому, что российская власть была разных мнений по поводу права региона на самоопределение и суверенитет в первом и втором случаях. Европейцы и россияне в обоих случаях исходят не из норм международного права. Последние, как известно, в известном смысле весьма зыбки и используются, как правило, для подкрепления позиции тех, кто обладает достаточной экономико-политической силой, находя затем необходимые статьи международного права и доказывая выгодную им трактовку оных при помощи СМИ, пиар-давления и других методов политико-идеологического манипулирования.

Поэтому апелляция к нормам международного права в марксистском анализе возможна, но при этом надо постоянно подчеркивать, что господствующие в мире экономико-политические силы их нарушали, нарушают и будут нарушать. Нормы права существуют для того, чтобы в случае «условного» равновесия экономико-политических сил сдержать зреющую войну, заменив ее на временное «бодание» в правовом поле. То есть пока ситуация находится в более менее стабильном равновесии, можно «бодаться» в правовом поле, что и делают различные мировые политические силы. Как только ситуация усложняется и на кону появляются сотни и тысячи миллиардов долларов или аналогичные по масштабам геополитические выигрыши/проигрыши, право начинается отходить на второй план; если же суммы увеличиваются до многих триллионов – международное право «скромно» уходит в тень и мир «играет» по тем правилам, которые стоят на стороне бóльших триллионов. Сегодня у США триллионов в 7 раз больше, чем у России, они лучше организованы и представлены более сильными структурами, в том числе ЕС и НАТО. Ergo?…

Нет, эта геополитическая «игра» еще не закончена. России удалось выиграть в том, что касается Крыма, но в том, что касается Украины, мы, боюсь, проиграем и сильно.

И самое главное: на самом деле это не игра, а реальная борьба. Жестокая и опасная. Уносящая жизни, разрушающая культуру, тормозящая экономическое развитие…

Вернемся к нашему анализу.

 

3. Многомерность противоречий: Запад и Россия

 

Разумеется, интересы ЕС в отношении Украины зиждутся не на пустом месте. Они совпадают с интересами определенной части капитала и некоторых слоев населения Украины. И здесь борьба последних за демократию и т.п. ценности является частью искренней позиции некоторой части граждан ЕС и США, абсолютно правомерно и обоснованно апеллирующих к лозунгам, с которыми выходило большинство участников Майдана (как мы помним, это демократические и позитивные лозунги).

В этом смысле стремление к уходу от власти коррумпированных бюрократов и олигархов и развитию демократии есть вполне обоснованный и благородный интерес как ряда социальных слоев Украины, так и массы «рядовых» граждан Запада, искренне желающих своим украинским соседям жить в мире ценностей, которые они разделяют и которые сами по себе вполне достойны уважения.

Но и то, и другое имеет мало отношения к сущностным интересам Истэблишмента Запада и реальной политике нынешней власти в (не «на») Украине. Для них лозунги демократии и т.п. – не более чем камуфляж существенных экономических и политических интересов, хотя (и этот парадокс я могу объяснить, но не могу понять) они, эти лидеры ЕС и США, искренне верят создаваемым ими же пиар-обманкам. В этом смысле пиар-компания в пользу Майдана, который поддерживали ЕС и США, оказалась по факту не более чем политико-идеологическим манипулированием. Точнее – превратной формой, которая, как известно, существует реально, но скрывает, «выворачивает на изнанку» истинное содержание.

Чтобы пояснять этот тезис использую параллель.

Предположим, в ноябре 2013 года В. Янукович принял бы решение не в пользу России, а в пользу ЕС, ориентируя Украину на интеграцию в ЕС, причем самым решительным образом; также он принимает решение об отказе от использования русского языка как второго государственного в восточных и южных регионах Украины. Предположим, что в этом случае на Майдан вышли бы массы прорусски настроенного населения, которые начинают штурмовать здания правительства, профсоюзов, мэрии, а В. Янукович использует «Беркут» для защиты проевропейской ориентации Украины. Что стали бы делать в этом случае лидеры ЕС и США? Встали бы они на защиту масс и их интенций подлинной демократии или они бы поддержали коррумпированного автократа В. Януковича, точно так же, как в России осенью 1993-го они поддержали Ельцина, расстрелявшего из танков первый демократически выбранный парламент нашей страны?

Вопрос очевидно риторический.

Так Украина подтверждает старую истину: истэблишмент Запада использует лозунги «защиты демократии» только там и тогда, где и когда это соответствует их экономическим и политическим интересам. В противном случае они о любом диктаторе скажут так же, как когда-то Рузвельт сказал о Сомосе: «Он сукин сын, но он наш сукин сын».

Что касается позиции России, то здесь мы имеем менее прозрачную ситуацию, И для этого есть несколько причин. В позиции российской власти сочетаются, на мой взгляд, две противоположных черты.

С одной стороны, она имеет такой же социально-экономический интерес, как и прозападные силы – сохранить свой контроль над значительной частью украинских природных ресурсов и промышленных предприятий, получать прибыль от использования этого капитала в более или менее противоречивом партнерстве с соответствующей частью украинского капитала, расширить геополитическое влияние российской бюрократии. Кроме того, присоединение Крыма стало мощным геополитическим выигрышем российской власти, неизмеримо поднимающим рейтинг правящих политиков. В дополнение – волна российского «патриотизма», который действительно укрепляет авторитарный союз олигархов и бюрократии. И это реакционная тенденция.

С другой стороны, в конфликте России с истэблишментом Запада есть и прогрессивная сторона: в ситуации с Крымом впервые за последние 25 лет возник прецедент выигрыша национального государства в противостоянии с силами глобальной протоимперии: Россия показала всему миру, что США, НАТО и Ко можно победить.

Есть и еще один момент: русскоязычное население на (а не «в») Украине оказалось реально подавлено нынешней властью, действующей недемократическими методами (вплоть до запрета русскоязычного телевидения; отметим: оно ведет пиар-компанию с той же мерой лжи/истины, что и прозападные СМИ, но с противоположным знаком). В результате мы получили странную ситуацию, когда русскоязычное население оказалось в положении слабого, того, кто нуждается в защите. И это не тот случай, когда бандиты подсылают малька стрельнуть сигарету у прохожего, а потом грабят того, якобы защищая от обиды «маленького».

В случае с востоком Украины есть действительная необходимость защиты данной большой группы населения и развития для этого механизмов демократии: местного самоуправления, федерализма и т.п. (такое иногда бывает в межимпериалистических конфликтах, хотя и редко). И субъектом, выступающим за эти требования, стали сами граждане этих регионов, причем действуют они на основе методов самоорганизации и низовой демократии, ничуть не менее (а по существу более) демократично, чем Майдан несколько месяцев назад.

Так противоречиво переплелись интересы российской бюрократии и олигархов, с одной стороны, части граждан Украины – с другой.

Другое дело, что я не верю в демократизм и гуманизм нынешней российской власти и, к сожалению, в том же Крыму, скорее всего, через полгода-год установятся та же власть бюрократии и олигархов, реализующих на практике философию «попила-отката», что и во всей остальной России….

В результате в случае с ситуацией Россия-Украина-Запад расклад оказывается крайне противоречивым.

Можем ли мы утверждать в случае с Украиной, что проевропейский капитал будет в этой стране отличаться в лучшую сторону (большая мера социальной защиты, большие права работников и т.п.) от прорусского? Если сравнивать капиталы в странах Западной Европы и в России, действующих у себя на «родине», то выбор будет однозначно в пользу первого. Но вот в чем «закавыка»: проевропейский капитал на периферии ведет себя отнюдь не так демократично и цивилизованно, как в Европе, мало отличаясь в лучшую сторону от прорусского. Хотя в некоторых аспектах европейские корпорации в Украине все же несколько более «цивилизованны», чем представители российского капитала: не случайно в Украине независимые профсоюзы склонялись к скорее к Майдану.

Геополитические интересы российской стороны также имеют некоторые нюансы. Во-первых, на Украине русский компонент часто ассоциируется с советским. Скажем, в Крыму у многих его жителей возвращение России ассоциируется с восстановлением элементов СССР7. Эго нельзя сбрасывать со счетов, но это, к сожалению, такая же превратная форма, как и в случае с верой в то, что ЕС принесет в Украину демократию. Россия в Крым принесет не черты СССР, а ту же власть клано-олигархических группировок, что господствует в остальных регионах нашей страны.

Во-вторых, как я уже сказал, существует проблема защиты находящегося сейчас в меньшинстве русскоязычного населения и в этом смысле, интересны и русскоязычных украинцев, и россиян на стороне реальной демократии.

Какими же могут быть позитивные лозунги левых по данным вопросам?

Их выделить принципиально сложно и «виной» тому показанная выше многомерность противоречий. Есть очевидные лозунги.

Первый: необходимость выступать против вооруженных националистических и фашистских формирований, за их разоружение и постановку под контроль институтов гражданского общества. Этот лозунг столь же правильный, сколько и малопродуктивный в реальной обстановке, но выдвигать его все равно надо. Хотя бы для того, чтобы показать, что мы выступим и против правых русских националистов (а тем более – русских фашистов) на территории Крыма или восточной Украины.

Второй необходимый лозунг: очень важно говорить о социально-экономических и внутриполитических целях, то есть не только об интересах России, ЕС и США в/на Украине, но и об экономическом и общественном строе в этой стране, подчеркивая важность борьбы за низовую демократию, гражданские и социально-экономические права и т.п.

Это касается и Крыма, где остается надежда на некоторые более прогрессивные, нежели в остальной России, формы экономико-политической жизни и где за это, по меньшей мере, стоит побороться.

И последнее. Я неоднократно подчеркивал, что русский фашизм не может быть альтернативой украинскому фашизму, а русский шовинизм – украинскому национализму. Мы должны выступать за демократическую власть, интернационалистски-ориентированную линию и в России, и в/на Украине. Необходимо постоянно требовать «переформатирования» лозунга.

Это выглядит утопией, но в ряде случаев такие утопические лозунги важны. Так, осенью 1914 г. большевики были практически единственными из левых, которые выступили за превращение империалистической войны в гражданскую. Этот лозунг тогда отвергли почти все, в том числе – европейские социал-демократы. Но спустя три года бессмысленной кровавой бани идея братания и смены «типа» борьбы нашла немало сторонников, и в 1917-1918 гг. произошли революции и в России, и в Германии. Большевики, в отличие от других российских и немецких патриотов, оказались стратегически правы. Поэтому кажущиеся сейчас утопические, но стратегически правильные лозунги необходимы и актуальны даже тогда, когда их поддерживает меньшинство.

1 Я не являюсь профессиональным экспертом по Украине, но знаком со многими знающими коллегами и не раз выступал и участвовал в дискуссиях, в том числе в/на Украине, Крыму и в Москве по этим вопросам, был на первом Майдане.

2 Уже есть выходные данные – нет, она есть только на сайте А-в. Сделайте, п-та ссылку???

3 В отличие от запада в наших странах к «среднему классу» относят обычно лиц, живущих так же, как этот слой живет на западе, т.е. в 2-4 раза лучше, чем реальный средний гражданин России или Украины..

4 Круг лиц, которые не имеют стабильной работы, но обладают стабильным человеческим капиталом, то есть умением вложить себя в какое-то дело, чтобы получить результат, в качестве мозгов, предпринимательских способностей, журналиста, помощника и т.д. Подобные приземленные, не включенные в крупные производственны структуры, коллективы лица достаточно талантливы и самостоятельны. В прекариат входят так же собственно обездоленные, люмпенские слои.

5 О первом Майдане см.: Бузгалин А.В. Майдан: народная революция или?… // «Альтернативы» 2005, № 1.

6 Не иначе как здесь сыграл свою злую роль дух бывшего посла в/на Украине Черномырдина: «Хотели как лучше, а вышло как всегда»„,

7 Многие люди моего поколения считают российский флаг в Крыму аналогом советского и полагают, что они находятся не в российской системе, а в советской. Для этого есть немало предпосылок: в том же Севастополе, например, присутствует много советских элементов, сохраняющихся во многом благодаря русскоязычной среде. То есть пережитки и достижения СССР в этом городе сращены с русскоязычной средой и практически неотделимы друг от друга. Начиная от искреннего патриотизма граждан и советских организаций, которые выходят на улицы с красными, русскими и Андреевскими (не украинскими) флагами, вспоминая подвиги этой земли, заканчивая ностальгическими кафе и столовыми с советским антуражем на каждом углу. Да и сам город во многом до сих пор хранит советский облик.

Комментарии

   Ну все же анализ с позиций классического марксизма предполагает видение различий в классовом понимании пролетариатом (а не только олигархатом) Юго-Востока Украины того, что и чем ему грозит «вхождение» Украины в Европу, в отличии от интеграции с Россией и чего априори не может наблюдаться на западе Украины, где такой пролетариат фактически отсутствует и поэтому её население в гораздо большей степени подвержено бандеро-националистическому влиянию, подпитываемого США и Европой. И последующее послемайдановое развитие событий на/в Украине как раз и подтверждает это — когда уже восстало население юго-востока Украины против «хероев майдана» , которые как бы «освободили» его от «януковичей».  И об этом у Вас  как то не в полной мере отражено.   

Аватар пользователя Совок

   Не думаю что статья может претендовать на марксистский анализ.  Главное заблуждение автора как впрочем и всех сил.именуемых левыми,в безнадёжно потерянной ориентации в марксизме. Эти левые характеризуются нудным топтанием на месте вековой давности,абсолютным игнорированием диалектики,как будто время остановилось накануне первой мировой войны. Применяются те же шаблоны и штампы из работ большевиков,безусловно верных в то время,но сейчас ситуация совершенно другая. За 100 лет расклад сил на политической арене изменился кардинальным образом. Капитализм как и предсказывал Маркс остался в прошлом. Социалистические соединённые штаты Европы,о которых писал Ленин,уже реальность на сегодняшней карте мира. И если претендовать на марксистский анализ необходимо исходить из этой реальности,а не искать на западе несуществующие империалистические интерессы. Кстати термин олигархический капитализм,введённый либеральными политологами,в марксизме неприемлим. Скорее нынешние властные режимы на Украине и России являются плутократией или что более точно клептократией, если пользоваться данными западных аналитиков. Истинный марксистский анализ базируется на утверждении Маркса,что капитализм неизбежно должен смениться социализмом .Поэтому мы должны квалифицировать существующую реальность в мире как социализм,но конечно с оговорками,имея в виду. что смена общественно-экономических формаций проходит в другом масштабе времени.чем жизнь одного поколения людей и совместное существование признаков капитализма и социализма неизбежно будет наблюдаться продолжительное время. Но главное это то что центр мирового революционного движения переместился давно из СССР на запад. Все эти оранжевые революции,поддерживаемые западом-это не что иное как развитие мировой социалистической революции,начавшейся в России в 1917 г. Именно с этой позиции нужно рассматривать майдан на Украине. Хотя конечно надо иметь в виду сложность и противоречивость этого мирового диалектического процесса,осложнённого индивидуальными национальными особенностями каждой счтраны. 

Конечно, попытка Совка в данном случае учить Бузгалина марксизму выглядит, мягко говоря, сверхкомично. А уж увидеть на Западе центр мирового революционного движения, когда он (Запад), не прячась, ведет жесткую и кровавую борьбу за ресурсы, за идеологическое и экономическое господство «золотого миллиарда» , против попыток периферийных и полупериферийных стран достичь какой-то самостоятельности — это на грани с тяжелым «когнитивным заболеванием».

Оранжевые революции потому и оранжевые, а не красные, что запад успешно эксплуатирует в них стремление народов к обновлению политики, к демократии и ловко подменяет разгромом государственности, на обломках которой насаждает преданные ему режимы.

В Майдане, успешно использованном Западом,  смешались демократические и антиолигархические порывы масс с  профашисткими и националистическими настроениями, которые тем же массам, увы, не чужды.

Но в целом майдан — инструмент в геополитической игре Запада против остального мира и в том числе России. И Россия едва ли не впервые (не считая Абхазии и Осетии) успешно ответила на очередной ход…Отсюда и вся ненависть Запада к Путину…

Конечно, Россия несет Крыму не социализм, а олигархический капитализм, бюрократическое и экономическое угнететние, но…на фоне примерно двухкратного роста зарплат и пенсий, освобождение от гнета украинизаторов…

Но посмотрим, как будут развиваться события…

При этом спасибо Совку за то, что отвлек от несколько однообразных комментариев, заполнивших блоги .

Д. Эпштейн

Аватар пользователя Совок

  Очень рад что развеселил Эпштейна,но хотелось бы уточнить мотивы его веселья. 

   1) Как Вы прокоментируете утверждение Маркса о неизбежности победы социализма? Правильно ли я Вас понимаю,что Вы как и Фельдблюм,утверждаете что Маркс ошибся предсказывая победу социализма над капитализмом? 

   2) Правильно ли я Вас понимаю,что Вы отрицаете наличие в наше время мирового революционного социалистического процесса?

   3)  Не думаете ли Вы что революция 90-х г. в СССР была первой оранжевой в череде нынешних революций в мире и принципиально она ничем не отличается от нынешнего майдана на Украине?

   4)  Как Вы прокоментируете состояние экономик советских республик УССР и РСФСР, отставала ли первая от второй? В чём причина газового долга Украины? Не в диктате ли цен на нефть и газ со стороны России? Ведь также были серьёзные разногласия по этому поводу и с Белоруссией?  Почему в СССР не возникали трения по поводу энергоносителей между республиками?

   5) Не думаете ли Вы что обвинения Украины в  российском диктате цен на энергоносители обоснованы с позиции марксистского учения о хищниченском характере империализма?

   Да уж уважаемый, ибо от того «марксизма» который Вы тут пытаетесь демонстрировать, Маркс наверное «в гробу переворачивается». И именно такой Ваш «марксизм» не позволяет видеть Вам того, что эти самые «национальные особенности» в бывших республиках СССР и способствовали тому, что СССР «накрылся медным тазом» (как первое социалистическое государство) и сегодня стали тем оружием мировых капиталистов (и прежде всего в США), с помощью которого они реализуют свои интересы по отношению к своим «неудобным» конкурентам (типа России).

Маркс и Энгельс не случайно ненавидели Россию – «Жандарма Европы» – контрреволюционного душителя европейского Прогресса, Демократии и Свободы.

Зато последователи Маркса и Энгельса так «душили» Украину, что и »всучили» ей для этого после революции в России в 1917 году и Донбасс со всем юго-востоком, и Галицию с Закарпатьем, и Крым вместе с их населением и промышленным потенциалом. Ну а то что всем этим в уже «незалежной» Украине после развала СССР не смогли как следует распорядиться (ибо действовали по известному принципу — не съем, так понадкусываю), то конечно же Россия «виновата».