Вход на сайт

CAPTCHA
Этот вопрос задается для проверки того, не является ли обратная сторона программой-роботом (для предотвращения попыток автоматической регистрации).

Языки

Содержание

Новые записи в блогах

Последние комментарии

Счётчики

Рейтинг@Mail.ru

Вы здесь

СОВЕТЫ МЕЖДУ ПРОШЛЫМ И БУДУЩИМ

ПРОЕКТ «ШАГИ РЕВОЛЮЦИИ»

М.П.Александрова-Рубинчик

 

Главы из книги

«СОВЕТЫ

МЕЖДУ ПРОШЛЫМ И БУДУЩИМ»

Что правда, то правда – в то историческое мгновенье силы революции росли не по дням, а по часам. Если до событий Октября красногвардейцев было примерно пять тысяч человек, то когда началось настоящее «дело», их ряды увеличились более, чем в пять раз. Благодаря «предписанию №1» Временного революционного комитета была взята под охрану Петропавловская крепость, промышленные предприятия и арсеналы, заняты мосты /кроме Николаевского, где юнкера опередили/, средства связи, банки, вокзалы. Мерная поступь железных батальонов пролетариата, не нарушая привычного ритма обыденной жизни города, смела с дороги сторонников правительства, которым ничего не оставалось делать, как разойтись по домам.

В отчаянии командующий военным округом В. Полковников обратился к солдатам с просьбой не покидать казармы и не вмешиваться в происходящее, но – тщетно. Напрасно он ожидал и подкреплений с фронта – железнодорожные узлы на подступах к «колыбели революции» были перекрыты красногвардейцами, солдатами, матросами, посланными Центробалтом. Ревком обратился с призывом к населению соблюдать революционный порядок, решительно пресекать любые насилия и бесчинства. Был опубликован список 51 части гарнизона, их местоположения /почти все боеспособные соединения/, куда надо обращаться в экстренных случаях. Фронтовое командование просило выслать к ним не эмиссаров правительства, а уполномоченных ЦИКа Советов. И те согласились, вопреки воле депутатов, попытаться уговорить армейцев пойти усмирять восставший Петроград. Ничего не помогло. ЦК эсеров отозвало своих представителей из ВРК, но левые эсеры не подчинились.

Наконец, приступил к своей исторической роли славный крейсер «Аврора», который находился в доках после ремонта. Командование не желало выполнять приказ Центробалта продвинуться к Зимнему дворцу. Предлог для отказа выбран такой, что глубоководный крейсер не сможет пройти по Неве и сядет на мель. Были произведены специальные замеры, и предлог отпал. Командир предпочёл не противиться воле матросского судового комитета, памятуя о судьбе своего предшественника, убитого во время февральских событий. Перед этим, прежний капитан сам застрелил двух революционных матросов. «Аврора» покинула доки и двинулась по Неве. Стоило мощному крейсеру подойти к Николаевскому мосту, как юнкера попросту разбежались.

Каждый, кто побывал на «Авроре», ставшей музеем на вечной стоянке на Неве, не может не вспомнить о славной судьбе крейсера. Он участвовал в Цусимском сражении, и в битвах гражданской и Отечественной войн. И сейчас, когда спускаешься в машинное отделение, впечатляет потенциал российской индустрии, поскольку пароход сошёл со стапелей судостроительного завода в Петербурге в 1900 году. И здесь уже был задействован замкнутый технологический цикл водного охлаждения, мощь двадцати паровых котлов стала сердцем судна. Но по-старому кочегары засыпали уголь в топки вручную.

Для освоения корабельного дела забирали квалифицированных работников из промышленности, на пятьсот с лишним моряков судна приходилось всего двадцать офицеров. Крейсер был оснащён по последнему тогдашнему слову техники, и сам изобретатель радио А. Попов устроил на нём радиомачту, чего не было на заграничных кораблях подобного класса. Короче говоря, «Аврора» со своим экипажем, олицетворяла собою передовую Россию, в противостоянии с Зимним дворцом, символизировавшим вчерашний день страны.

Символический залп был холостым, означал сигнал к началу штурма. Когда громовой залп раздался, на сцене Мариинского театра вздрогнул певец Ф.Шаляпин, исполнявший партию Бориса Годунова. Но спектакль продолжался, и по окончании публика спокойно разошлась по домам. А восстание шло своим ходом. Заявили о своей поддержке октябрьского выступления ещё 11 кораблей, более 10тыс. матросов. Должно отметить, что основным средством общения с мятежным народом был и остаётся для правящих классов  — метод устрашения /плюс подкуп, разумеется/. Стреляй по тем, в кого попадёшь, остальные – распылятся.

Для революционеров главное средство воздействия – агитация. И Великий Октябрь показал данное коренное различие в полной мере. Трудно себе вообразить, но два члена штаба восстания: В. Антонов-Овсеенко и Г. Чудновский по просьбе юнкеров приходили в Зимний дворец ещё в тот момент, когда там заседало Временное правительство. Посланцы восставших были арестованы, но теми же юнкерами отпущены на свободу. Более трёхсот казаков покинули дворец, многие юнкера разбрелись, а подкрепления не было. Воинские училища были блокированы красногвардейцами. Машина третьего основного организатора штурма Н.Подвойского была обстреляна на Дворцовой площади.

Позднее он шёл среди участников штурма по этой площади и всегда вспоминал о величественной ночи, пронизанной красными огоньками выстрелов, как о важнейшем событии своей жизни. Взятие Зимнего дворца было практически бескровным, но жертвы среди красногвардейцев всё же случились позднее. К 29 октября сделана попытка организованного при городской думе комитета спасения родины и революции — власть перехватить. Переодетые офицеры взяли гостиницу «Астория», телеграф, Михайловский манеж с броневиками.

Но юнкера чувствовали себя «маленьким островком среди враждебной стихии, нас просто обволакивали – шла сама вооружённая масса», по признанию участника мятежа Краковецкого. При осаде Владимирского военного училища был вероломно выброшен его защитниками белый флаг, а когда пошли парламентёры, их застрелили. Всего погибло 24 красногвардейца и 17 человек было ранено. Тем не менее, разоруженных противников простили по амнистии, хотя среди них обнаружились те, что уже раз были отпущены из Зимнего дворца. Начальник Михайловского артиллерийского училища генерал-майор И.Михайловский опроверг ложь буржуазной прессы о том, что к осаждённым после победы применялись «самосуды» и «насилия».

А что же Временное правительство? После стремительного исчезновения Керенского, отпустившего по домам охранниц-женщин, и неуспешных переговоров с казаками министры обречёно ожидали своей участи, впрочем, успев назначить « диктатором» кадета Кишкина. Граф Толстой из Военного министерства просил Ставку: «Дайте аэропланы с бомбами!» Генерал Багратуни, передвинувший Полковникова на должность начальника штаба, сменив его на посту командующего округом, требовал от Ставки войск, послал грозную телеграмму №5632 в МПС: « эшелоны войск направлять в Петроград безо всякой очереди, прекратив, если надо, пассажирское движение».

Однако те полки, которые подходили к блокированному Питеру высказывались за поддержку восставших. Эшелоны преданных Временному правительству войск мчались на выручку власти только в воспалённом воображении генералов. Полковников резюмировал: «никаких солдат у нас нет». Раздавались трезвые голоса: «Все от нас отказались. Не должны ли мы сдать власть?» Но ультиматум ревкома о сдаче был отвергнут. Министры отметили, что настроение повстанцев «не воинственное». Изначально было 3 тыс. оборонцев Зимнего дворца против примерно 25 тыс. их противников. Превосходство революционеров было очевидным.

Истинными организаторами завершающего этапа Русской революции были Ленин и Троцкий /4/, руководившие восстанием из гудящего, как улей Смольного. Штаб действовал чётко, слаженно и не упустил ни одного важного пункта при взятии власти. 19 райсоветов вкупе с межрайонными совещаниями фабрично-заводских комитетов сыграли большую роль в успехе всего дела. С 24 октября они перешли на военное положение. Без санкции райсоветов невозможно было получить со складов оружие красногвардейцам. Была налажена постоянная связь с центром в Смольном. Райсоветы сменили комендатуры и комиссаров правительства, распределяли бензин и автосредства, продовольствие и медикаменты. Взята под контроль городская милиция, амбулатории и больницы были подготовлены к приёму раненых.

Вполне резонно смог объявить Ленин на расширенном заседании Петросовета уже 25 октября о том, что Временное правительство низложено. Пал Генеральный штаб, Полковников был арестован, и вернуть власть, спасти министров-капиталистов от заключения в Петропавловскую крепость было некому. Один из «сидельцев» в Зимнем, П. Малянтович вспоминал: «Возник шум где-то и сразу стал расти, шириться и приближаться… Вдруг стало ясно, что это идёт конец…». Не помогло и участие в вербовке сторонников правительства соглашательского ЦИКа, и заявление городских думцев о полной поддержке экс-министров. Позднее они были отпущены под честное слово и в большинстве своём эмигрировали.

Теперь, когда входишь в эту комнату, расположенную позади Малахитового зала, с большим белым столом, где Временное правительство заседало в последний раз, перечитываешь с волнением сохранённую с советских времён надпись об этом событии. Остановленные часы показывают десять минут третьего /ночи/. Представляешь, как деловито Антонов-Овсеенко составлял протокол об аресте: «Которые тут временные? Слазь. Кончилось ваше время». Тут же приступил к своим обязанностям новый комендант Зимнего — Чудновский: «Парнишка, выкладай ворованные часы, часы теперича наши» / строки из поэмы Маяковского/. С часами можно делать всякое. Однако же само по себе время движилось вперёд.

В Смольный съезжались делегаты на Второй съезд Советов, присланные со всех концов страны. Они представляли 402 совета, из них 119 совместных рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, Совет казачьих депутатов. От Украины прибыло 100 делегатов, из Белоруссии – 15, из Прибалтики –26, с Кавказа – 22, из Средней Азии –5. Были представлены все российские регионы, армия, фронты. Съезд открыл член ЦИКа Ф.Дан, тем и подтвердив легитимность собрания, созванного по постановлению предыдущего съезда.

Председательствующий выразил своё возмущение низложением Временного правительства и потребовал от большевистской фракции возвращения к исходному пункту. То есть в который раз один из лидеров Советов подтвердил подчинённое положение собственной мощной и представительной народной власти — правительству, изначально сформированному царской Думой! Получив решительный отказ, он вместе ещё с 50 депутатами покинул собрание.

На съезде было аккредитовано 649 делегатов, из них о своей принадлежности к фракции большевиков объявило 390 человек, эсеров – 160, меньшевиков – 72, независимых – 27. Основной докладчик Ленин зачитал проект Декрета о земле, по которому помещичьи землевладения были конфискованы без выкупа и обращены в общенародное достояние. Ведать землепользованием надлежало местным земельным комитетам.

Что касается Декрета о мире, то докладчик отметил, что предложение о немедленном заключении демократического мира без аннексий и контрибуций нельзя предъявлять воюющим сторонам как ультиматум. Речь идёт о начале «конкретных переговоров, о предварительном перемирии». Бурными овациями было принято выступление Ленина, и знаменитые Декреты были приняты единогласно. Съезд принял обращение к «Рабочим, солдатам и крестьянам», где подтверждал принятую на себя полноту власти. Избрал новый ВЦИК с правом дальнейшей кооптации представителей регионов и социалистических партий. Было сформировано новое правительство – Совет народных комиссаров во главе с В.Ульяновым-Лениным. Председателем ВЦИКа стал Я. Свердлов.

Поразительно, насколько по-разному воспринимали судьбоносный съезд и его участников наблюдатели, в зависимости от своих жизненных позиций. Разговор в данном случае идёт не о прямых врагах «Совдепии», третировавших народ, якобы «генетически» неспособный управлять страной. Но о людях, исповедовавших, казалось бы, одни и те же социалистические идеи… Одни из них воспринимали социализм в качестве революционного «живого творчества масс» /Ленин/, а другие удовлетворялись построением красивой утопии в отдельно взятой голове. А не причёсанная действительность их коробила.

«Независимый» меньшевик Н.Суханов /7/ обладал острым умом и придирчивым взглядом на вещи. Некоторые его высказывания, запечатлённые в «Записках о революции», до сих пор актуальны: «Никто не решался бы утверждать, что наш добрый народ беззаветно чтит своих олигархов и пламенно верит им. Надо было поднимать и укреплять веру в то, что иного нет спасения…»; «Испытанный и верный метод спасения, вообще говоря, состоит в том, чтобы уклониться от воли масс и её выполнения».

Или словесный портрет министра – финансиста Терещенко: «Молодой человек был неглуп и довольно ловок… И, конечно, он был не в состоянии проявить оригинальность и самостоятельность мысли. Речь была выдержана целиком в плоскости « защиты независимой России» и «её интересов»…Ровно ничего не мог прибавить к обычной лживой фразеологии международного империализма». Неправда ли, узнаваемые реалии и сегодня?

Суханов был делегатом съезда и не узнаёт великое историческое событие в лицо. Он смотрит и видит «сырых» людей с мрачными глазами. И демонстративно уходит со съезда вместе с другими меньшевиками. Потом жалеет об этом своём поступке, но меланхолически замечает: «Арена занята почти полностью. Ход событий предрешён вулканическим извержением наших чернозёмных недр и монополистами момента».

Совершенно по-иному видит происходящее жена Ленина Н.Крупская. Она обращает внимание на пожилого крестьянина, одетого в солдатскую шинель, на то, как он слушал слова Декрета о земле. Бледное лицо истончилось и будто засветилось изнутри, глаза поголубели… И ещё ей запомнилось, как её супруг, стоя перед Спиридоновой, сидящей на диване, битый час уговаривал левых эсеров войти в правительство. Но в тот миг не уговорил…

Надо отметить, что левые эсеры сыграли большую роль в осеннем переходе власти к Советам, особенно в деревне, где авторитет эсеровской партии был очень велик. К несчастью, разрыв их с большевиками, произошедший, в основном, из-за «похабного», по выражению Ленина, но вынужденного Брестского мира, не дал первичному нашему социализму возможности проявить себя в многопартийной системе.

Но революция состоялась, и внутри Смольного сохранялся ставший музеем кабинет председателя Петросовета. У достославного здания стоит памятник Ленину, а слева над воротами запечатлена надпись о том, что здесь находился «Первый Совет пролетарской диктатуры». Справа громадными металлическими буквами выложен вечный призыв: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». Старая, добрая, покамест не осуществлённая идея не уступает своего законного места чему-то более модному, звучащему посовременнее.… Это ведь идеологам строя, основанного на несправедливости, нужно постоянно смещать фигурантов на политической арене, менять крикливые лозунги, натужно придумывать для нас новую «национальную идею», чтобы успешно манипулировать общественным сознанием. Для настоящих же идеалов требуется одно – по мере возможности претворять их в жизнь.

На следующий день после успешного завершения Петроградского восстания, 27 октября пятьдесят городов объявили об его поддержке, в том числе Киев и Харьков. В Москве обстановка складывалась не столь удачно для повстанцев, как в северной столице, по объективным и субъективным причинам. Москва, насчитывавшая тогда 1млн.800 тыс. жителей, из которых 300тыс. было промышленных рабочих и 200тыс. других работников, была центром индустриального района и в то же время из-за широких связей с провинцией и более «торговой».

У кадетов была идея, озвученная М. Родзянко: «неуправляемый» Петроград сдать немцам, а в Москве устроить гнездо «коалиции». Однако 24 сентября при выборах в районные думы 52% московского населения и 80% солдат гарнизона проголосовало за большевиков. А 12 октября состоялось Всероссийское совещание «общественных деятелей» с прямым призывом к объявлению « военной диктатуры». Резолюции совещания не оставляли никаких сомнений в намерениях собравшихся: «восстановить порядок, нарушенный буйством черни силой оружия»; необходимо «покончить с влиянием в деле управления самочинных организаций и с потворством произволу».

В соглашательской газете «Русское слово» ещё 15 октября писали о «буржуазном характере переживаемой нами революции», что «исключает возможность реорганизации экономического строя страны на началах социалистических…хотя бы частичного характера». На съезде кадетов твердили о «твёрдой и единой власти». И «земельную реформу» им хотелось проводить без конфискаций. Стало быть, не реформа, а чистой воды демагогия.

К несчастью, командующий Московским военным округом полковник К. Рябцев сумел расформировать 17 революционных полков, наводнил гарнизон контрреволюционными офицерами /16 тыс. из 45 тыс./, сохранил в своём распоряжении три казачьих сотни, получив кредит в 1млн. рублей. С 17 октября объявлена была Москва прифронтовой полосой, поэтому въезд и выезд были по пропускам. И в трагические дни октябрьских боёв всё это сказалось. Древнюю столицу не удалось красногвардейцам столь наглухо блокировать от прибытия подкреплений для проправительственных сил, как получилось в Питере

С другой стороны, в октябре сотрясла Центральный промышленный район колоссальная стачка, в которой приняло участие 1,5 млн. человек. Временное правительство запланировало целиком закрыть текстильную и металлообрабатывающую промышленность в Москве и области. На второй общегородской конференции фабзавкомов, проходившей 12-16 октября, участвовало 534 большевика против 97 меньшевиков и 68 эсеров. Опубликованная 27 окт. в московской газете «Социал-демократ» резолюция потребовала полноты власти для Советов: «Мы со своей стороны клянёмся и обещаем оказать поддержку и вести борьбу не на жизнь, а на смерть до тех пор, пока не засияет над всем миром солнце святого социализма и братской любви всех народов».

Для неолибералов, твердящих о «большевистском перевороте», не имеет значения ни факт революции 1905г., ни массовые забастовки, в которых участвовали сотни тысяч, а потом и миллионы работников, ни крестьянские выступления, ни волнения в армии, ни готовность масс к самопожертвованию, которая ярко проявилась в семнадцатом году и позднее, в годы гражданской войны. На самом же деле, какие нужны ещё аргументы, чтобы доказать поистине широкий всенародный характер нашей Великой революции, чем её победа в самых экстремальных обстоятельствах, её успешное противостояние силам зла, собравшимся со всего мира?!

Пленум Московского Совета 19 октября объявил декрет о контроле над наймом и увольнением рабочих и предупредил капиталистов, саботирующих производство и вызывающих стачки рабочих, об угрозе ареста локаутчиков. Также был объявлен мораторий на квартирную плату. Исполкому поручено разработать организацию новой власти. «Декрет №1» был поддержан 50 резолюциями, принятыми на предприятиях, в полках и деревнях региона.

Был разработан Устав Красной гвардии и организован Центральный штаб, налажена учёба 10 тыс. красногвардейцев, которые с 24 октября оказались на мобилизационном положении. Эсеры выступали против Красной гвардии в принципе, меньшевики приняли протестующую против декрета Совета резолюцию. Совет солдатских депутатов тоже был не в согласии с «Декретом №1», а вот резолюции полковых комитетов были за Красную гвардию. Дескать, солдаты могут быть уволены в запас, распределены в другое место, командированы, а ведь нужно стоять на страже революции. Был высказан решительный протест против отправки гарнизонных частей на фронт.

Большевики призывают: «Война объявлена, время разговоров прошло, пришло время действовать». Учитывая « поворот доверия народных масс», сказавшийся на выборах в районные думы, московские коммунисты настроены оптимистично, собираясь опираться на «рабочие центры». Эсер Рябцев грозит «раздавить анархию». Московский Совет сообщает, что Калуга с бою взята опричниками правительства. И далее в газете «Социал-демократ» сказано: «Керенский, получивший власть от Советов, предательски ведёт войну против Советов. Теперь его казаки пытаются убивать наших товарищей, и его командиры обещают скорую расправу всем Советам, в том числе и Московскому…Вооружённые и невооружённые корниловцы наступают со всех сторон. Будьте готовы, товарищи, ответить на их атаку дружной и стройной контратакой по всему фронту».

Семнадцать московских районов вопреки реакционной городской Думе высказались за переход власти к Советам. Состоялись совещания райсоветов с фабзавкомами, где решались проблемы обеспечения города продовольствием и в целом его хозяйственной жизни. Но не была распущена городская дума, и что ещё важнее – в целости и неприкосновенности оставался штаб военного округа. Подчеркнём, что власть во второй столице к 26 октября реально принадлежала Моссовету, и Рябцев пытался отвоевать у него позиции. Резолюция о взятии власти Советами в Москве была принята 394 голосами против 106 и 23 воздержавшихся.

Утром 25 октября создаётся « советская пятёрка» в Моссовете в качестве штаба обороны во главе с большевиками П.Ногиным, Д.Мураловым, А..Ломовым, П.Смидовичем. К сожалению, не был создан заранее Военно-революционный комитет, и в Московском восстании проявилось больше импровизаций и неудач. Приходится отметить, что московский лидер П.Ногин примыкал накануне октябрьского выступления к осторожной позиции Каменева и Зиновьева, и его колебания сказались на ходе московских сражений.

В занятии городской телефонной станции юнкера опередили красногвардейцев. Мало того, там, где стояла красногвардейская охрана на почте и телеграфе, она размещалась вне здания, и таким образом противники сохраняли связь со Ставкой, сумели получить подкрепление! Достаточно серьёзное количество жертв, около пятисот убитых революционеров, принесли октябрьские дни в Москве. В один момент было окружено юнкерами само здание Моссовета, и участникам сопротивления пришлось сжечь протоколы заседаний.

Трагический эпизод случился в Кремле, который был мирно занят революционным полком. Назначенный советской властью комендант О. Берзин, потеряв связь с осаждённым Моссоветом, поверил офицеру подъехавшего к воротам броневика, что красногвардейцы в городе сдались. Вообще буржуазные газеты дезориентировали население, заявляя о том, что восстание в Петрограде подавлено. Растерявшийся комендант, как он после объяснял, во избежание бессмысленного кровопролития, открыл юнкерам ворота, несмотря на возражения солдат. Ворвавшиеся на территорию через Троицкие ворота реакционеры принялись избивать коменданта, потом его заставили открыть и Боровицкие ворота.

Было приказано построиться солдатам 56 полка и охране арсенала у памятника Александру Второму якобы для проверки. После построения в 8час.45мин. утра был открыт огонь по безоружным пленным. Около 300 человек с ходу были расстреляны. Это событие 28 октября 1917 года в Московском Кремле даёт начало белому террору. И неважно, что контрреволюционное движение ещё не оформилось в «белое», и произошла эта драма за несколько месяцев до начала гражданской войны и развёртывания на ней боевых действий. Контрреволюция проявила уже здесь себя в полной мере. «Красные» не отвечали им той же монетой и прибегли к террору лишь в восемнадцатом году после убийства Урицкого, Володарского и тяжёлого ранения Ленина. Уже по одному этому ставить на одну доску красный и белый террор нельзя.

Они несопоставимы и потому, что белые проявляли именно изощрённое зверство. Честно говоря, для меня сей факт остаётся психологической загадкой. Ведь «белые» во многом были людьми, выросшие в полном благополучии, получили хорошее образование. Откуда же, из какого «коллективного подсознательного», эти генеральские приказы —  пленных не брать. Зачем были нужны публичные повешения и ритуальные вырезания красных звёзд на спинах захваченных своих соотечественников, сжигания живьём в огне и растерзание привязанных к мчащимся коням, либо к растянутым деревьям? Откуда это стремление к садистскому мучительству?

«Красные», жившие до того в тяжёлых жизненных обстоятельствах, в голоде, холоде, унижениях и лишениях, а революционеры в тюрьмах и ссылках, всё же долго проявляли гуманность по отношению к поверженному противнику. Здесь «коллективное бессознательное» основано на идее р а в е н с т в а людей , на уважении ко всему живущему, в то время как принцип р а з д е л е н и я н а в ы с ш и х и н и з ш и х, в конечном счёте приводит к шовинизму и фашизму.

В период «красного террора» применялись расстрелы врагов по приговору ревтрибунала, иногда заложников. Случались, конечно, и эксцессы в течение гражданской войны, в ряды чекистов затесались садисты, впоследствии казнённые. Но две ленинские записки с предложением публичных казней в острейшей ситуации, на самом деле были выплеском эмоций и оставались без последствий. В сугубо резких выражениях / «нас надо повесить на гнилых верёвках»/, Ленин устраивал себе психологическую разрядку при том сверхчеловеческом напряжении, в котором он жил в последние годы.

Это, в общем-то, известный факт, который игнорируют современные «правые силы», испытывающие к вождю революции и сейчас зоологическую ненависть. Известно, что арестованный генерал Краснов был отпущен под честное слово, которое он, несмотря на «честь офицера», грубо нарушил. Даже при сталинских репрессиях, когда уже стал укореняться принцип «разделения» людей по категориям, применение пыток и расстрелов к «врагам народа» официально оправдывалось тем, что так поступают противники. Очевидно, что народное мнение издавна противится мучительству над живыми существами, и государственная власть вынуждена с этим считаться. Поэтому незаконные аресты и репрессии проходят тайно, часто под покровом ночи.

Московские октябрьские дни проявили качества народного характера в полной мере. Когда центр и Кремль были захвачены юнкерами, они зверствовали, избивали арестованных. Моссовет предупредил, что к арестованным контрреволюционерам также будут применяться соответствующие меры. Пришлось Рябцеву умерить пыл своих сторонников. Поднялась волна гнева и возмущения с рабочих окраин. Глава московских контрреволюционеров, председатель созданного думой комитета общественной безопасности В.Руднев предъявил ультиматум осаждённому ВРК при Моссовете.

Требовалось сдаться и признать, что борьба велась с большевиками, а не с Советом. Таков был авторитет Советов, что контрреволюция не хотела брать на себя ответственность за борьбу с ними. Натурально, главарь контрреволюционных сил получил отказ. Была выпущена листовка «К оружию», где содержался призыв отстоять Советы, «этих часовых народного дела». В случае победы контрреволюции, «мы будем опять рабами господ, лишены всех прав, земли и свободы». Опубликована информация о событиях в Питере, Декреты о мире, земле. Чаша весов стала склоняться в сторону красногвардейцев.

Указано Моссоветом  — районам «собрать все активные силы и в виде лучей от себя посылать партизанские отряды». В районах осуществлялось советскими силами патрулирование улиц, взяты под контроль все склады с оружием. Объявлена революционным комитетом всеобщая забастовка / кроме медицинской и водопроводной служб/. Конфискованы им же запасы спирта, закрыты заведения, торгующие водкой. Налажен контроль за бакалейными лавками, в столовых выдавался хлеб нуждающимся.

Чёткая связь с активно действующим ВРК осуществлялась связными велосипедистами. Прибыло значительное подкрепление из Питера и других близлежащих пунктов. Помощь пришла даже из Белоруссии. Тогда противники запросили перемирия, и в переговорах участвовал митрополит. Было получено обоюдное согласие о роспуске и комитета общественной безопасности, и временного революционного комитета.

Перемирие было использовано контрреволюцией для концентрации сил, и в результате —  для излишнего кровопролития. Прекращение огня никем не соблюдалось. Характерный произошёл разговор между членом Центра В. Демидовым, который сообщил по телефону группе революционера А.Аросева о заключении перемирия. Группа осаждала Алексеевское военное училище и вела по нему огонь. На призыв прекратить стрельбу Аросев отвечал, что плохая связь, и ничего не слышно. Демидов предложил выслать машину с подмогой. Аросев сказал, что присылать не нужно, так как машина будет обстреляна юнкерами. «А, значит, слышишь» — резюмировал Демидов.

Так или иначе, осада продолжалась до полной капитуляции курсантов училища. Был вывешен белый флаг, из здания вышли осаждённые, и сердобольные рабочие накормили «детей» из кадетского училища. Позже сдались двести юнкеров, тридцать из них в ходе сражений было убито. Когда произошла сдача противника в целом, то Моссовет, согласно соглашению, отпустил по домам разоружённых рядовых, а офицеры были освобождены с личным оружием! «Встретимся на Дону» – нахально заявляли они в лицо красногвардейцам.

Десять лет спустя Л.Троцкий выпустил брошюру «Уроки Октября», где сделал главный вывод из успешного восстания. Не надо запугивать себя силами противника! Нельзя играть с восстанием и проявлять колебания. Вышел и вывел за собой массы – иди до конца. Развитие революционной энергии имеет свою логику. Если бы большевики не возглавили неудержимое стремление масс «от злой нищеты» к переменам, то мог бы произойти стихийный бунт и…катастрофа, разгром. Голос же меньшевиков, по Троцкому  — это голос «сомнения и разложения, расшатывания и подначивания, недоверия и распада». К сожалению, их влияние распространилось частично и на некоторых большевистских лидеров. В частности, Каменев и Зиновьев перед Октябрём насчитывали громадные силы у Керенского, в том числе и расположенную веером артиллерию вокруг Петрограда. «А оказалось, ноль, ничего».

В первые дни взятия власти Совнарком декретировал 8-часовой рабочий день и принял постановление о рабочем контроле. Самое потрясающее решение большевиков было в том, что перемирие с немцами было возможно заключать на уровне фронтов и даже полков военными комитетами! Советская власть оставляла за собой право подписывать завершение мирных переговоров. Причём так оно и осуществлялось в действительности, и перемирие на фронтах было достигнуто сравнительно быстро. Таким образом, как отмечали современники, большевики заранее обрекли пытавшегося сопротивляться Керенского на окончательное поражение.

В сущности, контрреволюционеры не сильно огорчались по поводу «октябрьского переворота». Они были уверены, что власть Советов не продержится и нескольких дней, поскольку «чернь» к самоуправлению неспособна, и искусством организации жизни овладеть не в состоянии. Таков был глубоко укоренившийся и удержавшийся до сегодняшних дней предрассудок «чистой публики». Должно же быть некое психологическое оправдание вопиющей социальной несправедливости для барства, буржуазного накопительства и индивидуалистической идеологии.

Умчавшись из Петрограда на машине американской миссии, Керенский, вопреки расхожему мнению о своей «слабости» и о том, что «власть валялась на улице», прибыл в Ставку, полный решимости отвоевать своё ведущее положение. В Псков прибыл и лидер правых эсеров Чернов, помогавший собрать силы сопротивления новой власти. Распространено было убеждение, что «паном станет тот, кто будет обладать ударным кулаком». Чему тут удивляться, расчёт на грубое насилие – последнее прибежище буржуазии. Войска выступили и сумели овладеть Гатчиной в преддверии столицы. Судьба Петрограда оказалась под угрозой, Ленину и Троцкому пришлось лично прибыть в Генеральный штаб, где подготовка к отражению контрреволюционного наступления велась чересчур вяло. Оборона города активизировалась, собраны значительные силы. Наступление было успешно отражено.

И ведущую роль в избавлении страны от Керенского сыграл храбрый председатель Центробалта моряк П. Дыбенко. Вместе с одним только помощником В. Трушиным он прибыл в гнездо контрреволюции и стал уговаривать казаков арестовать бывшего премьера. Ему удалось произвести на них впечатление своей убеждённостью и разагитировать охрану экс-премьера. Казаки почесали в затылках и развели руками: «Вся Россия за них. Мы не можем против всей России». Они пошли арестовывать Главноуговаривающего, но он, переодевшись в матросскую форму, сумел скрыться. Или дали ему уйти. Навсегда. Свою долгую жизнь в США, чуть ли не до ста лет, Александр Керенский считал наказанием богов за то, что не сумел удержать под собой Россию.

Но нашему Отечеству предстояла иная, новая дорога, полная великих свершений и трагических поражений. На февральском этапе Русской революции, Временное правительство всячески старалось сохранить старый чиновничий аппарат, конкретные полномочия которого постепенно переходили к Советам. Однако же после Октября лидеры революции столкнулись с тем, что функции Центра полностью были нарушены. Чиновники проводили саботаж. К примеру, в департаменте, где выдавались пособия увечным воинам, была специально перепутана картотека. Днём работники, не прекратившие служить в своём ведомстве, приводили её в порядок, а ночью некие злоумышленники снова запутывали дело.

Перешедшая в подполье группа монархистов под руководством Пуришкевича распространяла антибольшевистские листовки с указанием адресов 20 винных складов, которые были разгромлены. В чайных раздавалась жаждущим бесплатная водка. Начались погромы квартир, расшатанность правопорядка давала о себе знать. Тем более, что тюремщики ещё в февральские дни из заключения на свободу вместе с политическими, выпустили и уголовников в значительном количестве. Выпущенных уголовников окрестили в народе «птенцами Керенского».

Тогда Петросовет вынужден был принять постановление о том, что попытки разгрома складов, нападения и грабежи квартир «будут встречены пулемётным огнём без предупреждения». Угроза подействовала, буйства стихии не произошло. Чайные перешли на чай для клиентов и чаевые для официантов. Плохо это или хорошо, но новая власть в крайних обстоятельствах применяла подобную тактику «острастки». Предупреждали о преувеличенно жестоких мерах, что должно было подействовать и действовало в качестве узды для водворения порядка.

Нисколько не оправдывая сталинскую диктатуру, должна заметить, что кроме реальных преступлений, ей ставят в вину такие вот упреждающие меры, которые выполнить на самом деле было бы попросту невозможно. Например, «судить всех колхозников, укравших колоски» – как это сделать? На каждом поле при сборе урожая во время войны поставить многочисленную охрану? Нельзя было и выиграть сражения «заградотрядами» за спиной наступавших, а временно переломить ситуацию, устранить гибельную панику – можно. Так и было сделано.

Юристы-ветераны утверждают, что никакого Указа за подписью М. Калинина — о тюремном заключении и расстреле правонарушителей, начиная с 12 лет, – не издавалось. Между тем, об этой жестокости большевиков все уши прожужжали либералы. Как само собой разумеющееся, по телевидению нынче говорится, что в Смольном в период блокады поваров ставили к стенке за не подогретые булочки?! Выходит, для клеветы нет даже логического предела. Стоит исследовать и применение пресловутого Указа о заключении в лагеря за опоздания на работу. Анализ нужен не для того, чтобы обелить тиранию, но ради восстановления исторической истины и проверки влияния общественного мнения на принимаемые государством меры в чрезвычайных обстоятельствах.

Но вернёмся к событиям семнадцатого года. Особо следует сказать о крестьянской войне, которая разворачивалась до Октября на просторах нашей необъятной Родины. Ретивые землевладельцы собственными деяниями провоцировали селян на жестокое противостояние. Допустим, в Тамбовской губернии, в Козловском уезде помещик Романов ночью охраняет свои посевы полсолнечника с ружьём. Видит, что к полю приближаются фигуры с мешками в руках. Он стреляет сразу на поражение и убивает двух молодых парней. После чего всё село поднимается и поджигает усадьбу со строениями. Хозяину удаётся скрыться.

Поднялся весь уезд: 57 имений и 13 хуторов было разгромлено. Брошенный на умиротворение 216 полк перешёл на сторону восставших. Тогда было послано на подавление сопротивления 544 юнкера и 300 казаков, кавалеристы-каратели. Сперва арестовано 170 человек, в том числе два председателя волостных комитетов. Волнения продолжались в Центральном чернозёмном районе, в Поволжье. В Рязанской губернии развернулось настоящее сражение с карателями. Всего было арестовано 4,5 тыс. крестьян, многие из них подверглись избиениям.

Это ещё больше подогревало сопротивление. Как сухие строения при пожаре, очаги волнений охватывали один за другим уезды и губернии. Комиссары Временного правительства были в панике, но ничего, кроме лавирования, предложить земледельцам не могли. Всего было 105 случаев в сентябре подавления крестьянских выступлений силой. Охвачены были волнениями даже прифронтовые полосы в Киевской, Бессарабской, Волынской, Минской и Могилёвской губерниях.

Надо сказать, что выплеск столетиями накапливавшегося возмущения характерен для бедняков, а провоцировали и пользовались плодами разгрома крупных «экономий» кулаки. Они на быках перевозили из разорённых родовых пенатов помещиков — утварь, инвентарь, перегоняли скот. Беднякам и середнякам воспользоваться чем-либо предоставлялось мало возможности. Нормальной избы нет, земли нет, лишний скот негде разместить и кормить особо нечем. Кулаки горой стояли за ликвидацию помещичьего землевладения, питая надежду вырасти в более крупных собственников, но в дальнейшем их пути с Советской властью разошлись. Что и послужило одной из причин укрепления позиций «белых» и возможности гражданской войны.

Психологическим основанием крестьянских массовых выступлений с февраля по октябрь было неверие мужиков в то, что Временное правительство проведёт, наконец, справедливую земельную реформу. И в Питере, и в Москве запасы хлеба скрывались спекулянтами. Московская дума в октябрьские дни нарочно уменьшила норму выдачи хлеба до полфунта в день, чтобы обвинить большевиков в «разрухе». В частности , мельница в Лефортово ими зачем-то остановлена и т.д. После взятия власти Временные революционные комитеты обеих столиц обратились к населению с призывом сообщить об известных им складах с хранящимся в них продовольствием. На Николаевской железной дороге были обнаружены вагоны с продовольствием, и в результате норма выдачи хлеба в столице сразу повышена с 200 до 300 граммов в день. Сохранялась норма до того времени, как атаман Каледин с генералом Красновым отрезали хлебный юг от промышленного Центра и Севера страны…

«Десять дней, которые потрясли мир», по словам знаменитого американского журналиста Д.Рида, вызвали по всей Европе бурные митинги, демонстрации за демократический мир и в поддержку Советской России. Начавшиеся выступления сотен тысяч рабочих и солдат во Франции, Англии, Австро-Венгрии и Германии были жестоко подавлены. Общую тревогу буржуазии выразил американский полковник Перкинс: «Народы некоторых стран, истощённые войной, могут свергнуть свои правительства… Чем долее длится война, тем больше эта опасность».

Генеральный штаб, российские генералы, взяли на себя общение с иностранными представительствами и телеграфировали им об этом. К старшине дипломатического корпуса англичанину .Бъюкенену явился полковник Голеевский и заявил: «Если в русском общественном сознании установится впечатление, что союзники покинули Россию в настоящую критическую минуту, громадное большинство нации может встретить освобождение наше от союзных обязательств с чувством радостного облегченияони освободят /Россию/ от ответственности за распад коалиции».

Однако заграница и тогда, и поныне вовсе не намерена была «покидать Россию». Полковник нашёл у англичанина полное понимание и поддержку. В Ставке в Могилёве собрались эсеры и меньшевики Н.Авксентьев, М.Скобелев, В.Чернов, А.Гоц и другие. Они лелеяли планы созвать общекрестьянский съезд, и в пику рабочим и солдатам создать иное правительство. Намеревались перенести столицу в Киев, и много чего нехорошего задумано было против революционных сил. Их поддерживал общеармейский комитет во главе с генералом Н.Духониным. По инициативе комитета, начались переговоры с С.Петлюрой, генеральным секретарём Центральной Рады, для создания единого с Доном Украинского фронта против «большевиков».

По согласованию с американским и английским послом, Общеармейский комитет обратился к фронтам с воззванием о том, что союзники созовут конференцию по выработке условий мира. /Была договоренность, что эти условия наверняка будут отвергнуты Германией, и воленс-неволенс российской армии придётся воевать «до победы»/. 8 ноября состоялся разговор председателя Совнаркома и Духонина по прямому проводу, от генерала потребовали немедленно начать переговоры о перемирии.

Последний отказался и в своём воззвании требовал отставки Совнаркома во главе с Лениным, «которого союзники не признают», и призывал создать «однородное социалистическое правительство» из эсеров и меньшевиков. Оно «будет признано и страной, и иностранными державами и немедленно приступит к мирным переговорам». Ленин отстранил Духонина от должности и назначил главнокомандующим прапорщика Н. Крыленко. ПО РАДИО ПРЕДСОВНАРКОМА ОБРАТИЛСЯ К СОЛДАТАМ И МАТРОСАМ С ПРЕДЛОЖЕНИЕМ ВЫБРАТЬ УПОЛНОМОЧЕННЫХ ДЛЯ ЗАКЛЮЧЕНИЯ ПЕРЕМИРИЯ.

Положение осложнялось и тем, что дипломатический российский корпус почти в полном составе отказался подчиниться новому правительству. Старшина дипкорпуса В. Маклаков высказывал опасение, что «отказ союзников даже обсуждать цели войны в настоящее время мог дать оружие в руки большевиков, позволяя им изобразить дальнейшее участие России в войне как служение исключительно интересам союзников». Тем не менее, послы продолжали свою антинародную деятельность на достаточно крупные на их счетах государственные средства.

Наркомат иностранных дел 26 ноября уволил всех посланников и членов посольств за нежелание работать с новой властью /кроме послов Испании и Португалии, подчинившихся Совнаркому, за что они были подвергнуты травле коллегами/. Совнарком обратился к странам Антанты с предложением начать переговоры о перемирии и согласился подождать ответа две недели. Но ответа не последовало. То есть французский премьер-министр Клемансо отказался признать Совнарком /СНК/и заявил о продолжении войны. США выразили официальный протест против возможного заключения сепаратного мира и отказали в помощи снаряжением и продовольствием.

СНК принял обращение ко всем воинским и солдатским комитетам, в котором обозначил «недопустимое вмешательство /союзников/ во внутреннюю жизнь страны с целью вызвать гражданскую войну и…путём угроз заставить русскую армию и русский народ продолжать дальше войну во исполнение договоров, заключённых царём и поддержанных правительством Милюкова – Керенского – Терещенко».

От военных комитетов поступили телеграммы с выражением поддержки Совнаркому. Например, ВРК 2 армии Западного фронта выражает тревогу: «Выдвижение на этот пост министра-председателя/ эсера В.Чернова является не прекращением братоубийственной войны, а именно её продолжением в широком масштабе». И ещё телеграмма от исполкома воинского комитета 27 армии с выражением протеста: «против сознательного игнорирования правительства Российской республики и вероломного покушения на её суверенные права как самостоятельного государства» со стороны военных миссий Антанты и США.

На эту же тему относительно поведения военных миссий было сделано заявление Наркоминдела от 18 ноября: «Советская власть, ответственная за судьбы страны, не может допустить, чтобы союзные дипломатические агенты во имя тех или других целей вмешивались во внутреннюю жизнь нашей страны и пытались разжигать гражданские войны…Дальнейшие шаги на этом пути неминуемо вызовут самые тяжкие осложнения, ответственность за которые Совет народных комиссаров заранее снимает с себя». В голосе пока не окрепшей Советской власти зазвучали новые ноты. Впервые с начала ХХ века правительство встало на защиту достоинства и независимости Отечества. Так или иначе, эти наши ноты слышались в международном эфире вплоть до расстрела власти Советов в 90-е годы.

После гражданской войны в1922г. состоялась Генуэзская конференция, на которой Советскому Союзу в лице народного комиссара иностранных дел Г.Чичерина было предъявлено требование о возврате собственности иностранного капитала в России и компенсации ущерба в размере 18,9 млрд. долларов. Советское правительство предъявило встречный иск за интервенцию и нанесённые разрушения стране в размере 38,9 млрд. долларов. И хотя иск ни с той, ни с другой стороны, не был удовлетворён, Советский Союз был признан Западом, с его мнением на мировой арене приходилось считаться. В эпоху односторонних наших уступок и мистеров «да» в лице министров иностранных дел России – нам в лицо говорят, что с Россией нечего считаться, так как она «слаба». Но всё это будет потом.

11 ноября 1917г. новый командующий Крыленко прибыл в Псков, тут же послал парламентёров к германскому командованию. Получил от него согласие на заключение перемирия с 14 ноября – по 5 декабря и на переговоры в Брест-Литовске. Американский президент В.Вильсон вынужден был выступить с «примиряющей» речью, в которой признал справедливость мира «без аннексий и контрибуций». Иностранные дипломаты «вернули России слово», якобы не настаивая на продолжении войны. Как признавался позднее английский посол, «чтобы выбить оружие пропаганды из рук большевиков».

Пресса была более откровенна, британская «Таймс», к примеру, писала: «Для союзников весьма важно всеми возможными средствами…предоставить поддержку всем тем, кто считает священными обязательства России» и с глубоким удовлетворением констатировала: «Консервативный блок на Юге России контролирует в значительной степени все источники продовольствия России и может многого добиться, ограничив снабжение Севера».

Кроме того, тайная дипломатия добилась от Румынии тогда же вторжения в Бессарабию. Велись переговоры на счёт вторжения на Дальний Восток и с Японией. Бьюкенен в самом Петрограде провёл пресс-конференцию, где заявил: «союзники готовы обсуждать с Россией цели войны, как только установится прочная власть, поддержанная народом и миром». Он обещал признать всякое, социально близкое правительство, «независимо от того, как оно будет организовано».

То есть о необходимости выборов в Учредительное собрание и соблюдения демократических процедур не сказано было ни слова. Заграница панически боялись установления действительной независимости России от иностранного капитала и влияния Советов на мировой пролетариат. Немаловажным был и тот факт, что российская армия удерживала собою одну треть немецких войск. Германские военные же предлагали захватить Петроград и предложить созданному ими марионеточному правительству мир на грабительских условиях.

На первых переговорах о перемирии на полгода, Советское правительство выдвинуло условие об освобождении Риги и Моозундских островов и «не переброске» войск на Запад. В обращении Совнаркома от 15 ноября к народам и правительствам воюющих государств, с предложением о начале мирных переговоров специально оговаривалось данное условие: отсутствие переброски «освободившихся» войск на другие фронты. Ответа не последовало. Наступило лишь короткое перемирие на 28 дней.

В советской историографии установление Советской власти на местах, после событий в Питере и Москве называлось триумфальным шествием. И оно поистине было таковым, хотя старый строй уступал свои позиции не без боя. Напрашивается сравнение со сравнительной лёгкостью в осуществлении переворотов 1991 — 1993 годов. Однако по сути явления были абсолютно разного порядка. В семнадцатом году осуществлялась Великая рабоче-крестьянская революция «снизу». В наше время проходило перераспределение власти и собственности « в верхах», несмотря на громогласные заявления об установлении «демократии». А народ, отчуждённый от власти, в массе своей безмолвствовал.

Конечно же, власть устанавливалась тогда не по телеграфу. Но информация о событиях в Петрограде и Москве, пламенные революционные воззвания всколыхнули Россию. Прежде всего, делегаты Второго съезда Советов разнесли весть о принятых Декретах. 27 октября ВЦИК принял постановление о посылке на места нескольких тысяч эмиссаров по рекомендации революционных организаций, утверждаемых на общезаводских собраниях —  для принятия решений о переходе власти к местным Советам. Делегат С.Киров, выступая во Владикавказе на конференции, утверждал: «Перед нами не авантюра, а огромное народное, революционное движение». Проводились лекции для 600 агитаторов, посылаемых из Питера. Создано было десять летучих отрядов из моряков – балтийцев для посылки в провинцию. В их обязанность входила и организации снабжения городов хлебом.

Образовалось и встречное движение «ходоков» в центр. А им говорили: не ждите указаний и предписаний сверху, теперь ваша воля и власть, проявляйте инициативу, сообразно с условиями. Была принята соответствующая директива Совнаркома: «Рабочие, солдаты и крестьяне должны понять, что теперь вся власть сверху донизу принадлежит им. Осуществить эту власть они могут через Советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов». Солдаты с фронтов разъезжались по деревням. Вот в Грайворонский уезд Курской губернии прибыли матросы, стали созывать сходы по деревням. В частности, в селе Михайловка сообщение о взятии власти в центре вызвало громкое « ура». Но на собраниях уже не столько «митинговали», сколько рассуждали конкретно, что и как делать.

 

 

 

 

 

ГЛАВА 7

 

НА МЕСТАХ. МИФ О РАЗГОНЕ «УЧРЕДИЛКИ».

 

 

Прежде всего, обратим внимание, что резолюции о переходе власти от комиссариатов Временного правительства и городских дум принимались в многопартийных Советах. Допустим, в Тверском Совете голосовали так: 92 – за, 9 – против и 15 воздержавшихся – эсеров и меньшевиков. В состав ревкома вошли по одному представителю – от большевиков, эсеров, меньшевиков, от фабзавкомов и профсоюзов. Но правые эсеры и меньшевики вошли также и в думский комитет общественной безопасности. Тогда произошли перевыборы, и уже в ревкоме оказались большевики и левые эсеры.

В Костроме был оставлен губернский комитет, который подчинился новой власти, поэтому удалось нейтрализовать юнкеров и казаков, занять железнодорожную станцию. В Шуе городским главой избран был большевик М. Фрунзе, в Иванове-Вознесенске при овации собравшихся был составлен ревком во главе с Д.Фурмановым. В Кинешме соответствующее совещание прошло с пением «Интернационала». Сложнее была обстановка в Туле, где решительные оружейники в большинстве были направлены на фронт, а их место заняли крестьяне из деревень, тяготевшие к эсерам. У эсеров там были свои боевые отряды. В Совете было 140 мест за эсерами и меньшевиками, а 110 – за большевиками. Всё же был создан ревком, который взял на себя охрану арсенала. Под влиянием большевиков колеблющиеся депутаты постепенно перешли на их сторону. Для утверждения Советской власти понадобилось время до февраля 1918 года.

Металлисты и ткачи были передовым отрядом рабочего класса в Центральном промышленном районе, в Октябре здесь быстро образовалось поле советской территории. Сохранялись здесь боевые традиции не только с 1905 года, но с первой крупной стачки на Морозовской мануфактуре с 1885года. Помнили жители и о расстреле стачечников-ткачей в 1915 году. Сорок процентов всего российского промышленного производства, не считая горнодобывающей отрасли, было сосредоточено в данном регионе, из них шестьдесят процентов текстильного производства и пятнадцать процентов приходилось на пищевую обработку.

Характерной особенностью Урала была сосредоточенность в руках горнозаводчиков крупных земельных владений. При каждом заводе было до 100тыс. десятин угодий, в то время как у крестьян было всего 29 процентов земли. Большинство тружеников работало несколько месяцев в году и на поле, и на производстве. Концентрация производства была значительной, в основном свыше 500 работников на предприятии. Иностранный капитал /французский, английский и бельгийский/ обладал четвертью богатств Урала, и экспансия всё увеличивалась. Были сложности в межэтнических отношениях, поскольку произошла колонизация башкирских земель. Оренбургские казаки владели до 67,4 десятин на двор, в то время как бедняки имели в десять раз меньше земли. Беднота и промышленная, и сельская была в тесном союзе. Благодаря тому, что рабочий зачастую был и крестьянином, уральский пролетариат стал оплотом большевиков.

В Уфе и Екатеринбурге власть Советов была провозглашена уже 26 октября. Екатеринбургские эсеры начали было создавать собственный ревком, но после заявления солдат гарнизона: «Те, которые попытаются восстать против этой власти, будут стёрты с лица земли» – комспас, как думские комитеты назывались в стране, предпочёл за благо самораспуститься. В купеческой Перми большинство исполкома принадлежало меньшевикам и эсерам, но когда состоялся губернский съезд, где были мощно представлены революционные Советы городов Мотовилихи, Балашова и других – ситуация переменилась. В избранном исполкоме уже состояло одиннадцать большевиков и четыре левых эсера.

В Башкирии большую роль в Советах играли националисты, а на Южном Урале угрожал новой власти атаман Дутов. Стоит привести характерное его высказывание: «Мы, казаки есть особая ветвь великорусского племени и должны считать себя особой нацией… Наши леса, воды, недра и земли мы удержим за собой, а Россия, если она не одумается, пусть гибнет». После подобного рода высказываний станет понятным, каким образом был принят пресловутый указ ВЦИКа «о расказачивании крестьянства», довольно скоро отменённый. Он до сих пор служит предметом обвинений большевикам.

Действия другой стороны теперь во внимания не принимаются. Между тем, в Оренбурге дутовцы разгромили Совет, арестовали 86 человек. Подоспевшие красногвардейцы ликвидировали опасность. С помощью массы уральских тружеников, казаки были нейтрализованы. Тогда уже начал проявлять себя легендарный красный командир В.Чапаев. В Челябинске ситуация устоялась к декабрю, и председателем ревкома стал будущий славный военоначальник В.Блюхер.

Особо следует сказать о Вятской губернии, где социальные контрасты были вопиющими. Более четверти крестьянства вообще не имело скота, половина — безземельные и малоземельные труженики, всего два процента лесов-кормильцев была в пользовании сельчан. До революции ещё были приняты дореформенные порядки: отработки крестьян, прикрепление рабочих к производству, преобладание ручного труда и низкая его производительность, соответственно и низкая его оплата. Полным цветом расцвело хищничество дикой капитализации, грабительская эксплуатация природных богатств и людских ресурсов. В октябре семнадцатого перевыборы в Советах дали преимущество большевикам : 89 голосов –за, против 37 и 2 воздержавшихся.

Поволжский регион больше Великобритании, Италии, Бельгии и Голландии, вместе взятых. Здесь, не учитывая Астрахани, проживало 14,5 млн. человек. По преимуществу аграрный район. В Саратовской губернии безлошадных хозяйств было 43 процента. После реформы 1861 года помещики отпустили на волю крестьян «даром», но оставили себе три четверти земли. Примерно тот же расклад был и в Самаре. Здесь были живы традиции крестьянских восстаний Степана Разина, Емельяна Пугачёва. «Хождения в народ» интеллигенции начинались на великой Волге.

В Казанской губернии нерусских народностей жило 61,6 процента, и татарские националисты выступали против власти Советов. Крупными промышленными центрами были Самара с её трубочным заводом, Царицын с предприятиями «оборонного комплекса» и «красное» Сормово. Причём в Нижнем Новгороде в Совете большинство придерживалось линии соглашательства с кадетами, а в соседнем Сормове уже была полностью советская власть. И ревком Сормова преодолел комспас нижегородский, созданный городской думой. При перевыборах в Советы 157 революционеров против 52 одержали победу. Немалую роль тут сыграли радикально настроенные гарнизоны Поволжья.

В Казани 23 октября развернулось вооружённое противостояние между военно-окружным солдатским комитетом и «бывшими». В результате прапорщик Н. Ершов стал командующим Казанским военным округом. В Саратове 2 казачья дивизия отказалась выступать против новой власти. В Царицыне уже в сентябре преимущество было на стороне большевиков. Резолюция, принятая 4 ноября о переходе власти, гласила: « Власть Керенского, Кишкина привела страну к развалу, она грозила затяжкой войны, она против передачи земли крестьянам. В результате предательской политики этого правительства произошло восстание рабочих, солдат и крестьян». В Самаре, вотчине эсеров, власть Советов задержалась, и в отдалённые районы губернии пришла в декабре.

В Сибири и на Дальнем Востоке из-за удалённости от центра страны, иностранцы заранее готовились к интервенции. Ещё при Временном правительстве американская железнодорожная миссия Стивенса пыталась хозяйничать на Транссибе. Сибирскую «железку» называли великой еще по громадному грабежу казенных денег и ужасающей эксплуатации рабочих. В регион входило 11 губерний, промышленность была развита угледобывающая, золоторудная, деревообрабатывающая, кожевенная, пищевая. Не менее десяти процентов населения, полтора миллиона, составлял пролетариат, из них 370 тыс. сельскохозяйственных работников, половина селян была беднотой. В Приамурском крае, к примеру, две трети рабочих были строителями, двадцать три процента – горняки, пять процентов работников было занято в портах и на обработке рыбы.

В регионе не было помещичьего землевладения, но казачьи офицеры имели крупные имения. Задушенная податями и повинностями беднота, сельскохозяйственный пролетариат, в основном, переселенцы, составляла 33% деревенского населения. Коренных народностей было всего три процента, а восемьдесят процентов было русских, плюс украинцы и белорусы. Переселенцев было много, но до войны больше половины из них, чтобы избежать суровой кабалы в Сибири, отчаявшись, вернулись обратно, в среднюю полосу России. Около сотни тысяч «пропали» по дороге – такова была часть цены хвалёной «столыпинской реформы».

Наблюдались жестоко подавленные волнения среди мобилизованных в начале войны. Тревога тружеников —  кормильцев семьи, отправленных на фронт, не была напрасной. В частности, количество посевов в Томской области сократилось на 32% за два года войны, а социальное расслоение усилилось. В Якутии на 82% якутов было 0,7% грамотных и в два раза больше церквей, чем школ. Среди якутов и бурятов в Забайкалье господствовали ещё родовые отношения. Большевистская организация в Сибири была самой слабой, всего 3,5 тыс. человек. Исключение составлял Туруханский край, где было немало ссыльных, из них больше половины – большевики.

Зависимость от иностранного капитала была совершенно конкретной. Ввоз японских товаров за годы войны вырос в пятнадцать раз, американских -уже в 1915г. на четверть. Во Владивостоке действовало 50 отделений различных иностранных фирм. 3млн. рублей чистой прибыли имели фирмы, торговавшие сельскохозяйственным оборудованием. Американец Г.Гувер и англичанин Л.Уркварт владели громадными концессиями полиметаллических руд. Временное правительство намеревалось передать целый Кузбасс американским монополиям, но не успело. Весь экспорт из Сибири был в руках иностранцев и более сорока процентов банковского капитала. Англичанам принадлежала почти вся добыча сибирского золота.

Осенью семнадцатого года по Сибири прокатились массовые стачки. Первый общесибирский съезд Советов, состоявшийся в Иркутске с 16 — 23 октября, взял на себя властные полномочия / ранее российских столиц!/. Однако в Советах были сильны позиции эсеров. В Омске новая власть состоялась только тогда, когда после мощной демонстрации прошли перевыборы в Советы и 91 из 159 мандатов получили большевики. В рабочем Кузбассе провозглашен переход власти 27 октября, а комспас был распущен лишь 6 декабря. В Красноярске /сибирском революционном Кронштадте/ была установлена Советская власть 29 октября, председателем военной секции был избран С.Лазо, в разгар гражданской войны заживо сожжённый японцами в паровозной топке.

Сибирь и Дальний Восток был наводнён иностранцами и «агентами влияния». Банда атамана Семёнова численностью до 3 тыс., свирепствовавшая в Чите, была на содержании у английского и японского капитала, получала 10 тыс. фунтов стерлингов ежемесячно. В Иркутске при подавлении юнкерского мятежа были убиты 3 французских офицера. Последовала экспедиция крупной французской части и трёх китайских оккупационных корпусов. Когда в Харбине Совет к 12 декабря стал хозяином положения, союзники потребовали от Китая ввести 7тыс. солдат, КВЖД был захвачен. «Особый маньчжурский отряд», где были и уголовники  — под командованием атамана Калмыкова, планировал соединиться с Семёновым и Калединым, создать «огненное кольцо» для Советов. Зимой восемнадцатого года возник Даурский /Забайкальский/ фронт.

В Томске с 6-15 декабря собрался чрезвычайный демократический съезд, на котором была сделана попытка организация сибирской автономии. Сформировано «правительство областников» во главе с эсером А.Новосёловым. Объективно «областники» противостояли Совнаркому, но они были соперниками генералов, провозглашавших себя властелинами России. Видимо, поэтому Новосёлов, стоявший за сибирское «учредительное собрание», был застрелен «белыми». Тем, «новым русским», поставившим памятник Колчаку в Сибири, которую он в своё время залил кровью, неплохо бы помнить народную частушку: «Мундир английский, // Погон французский, // А штык японский, //Правитель омский».

В Юго-Восточном регионе, в житнице России, судьба Советов складывалась непросто. Здесь было глубокое расслоение между зажиточным казачеством, имевшим привилегии и 85% земли —  и бедняками /20% казаков/ с приезжими безземельными «иногородними», в большинстве своём батраками. В октябре семнадцатого года был заключён союз против Советов между казачьими атаманами, горцами и калмыками. Они намеревались, соединившись с оренбургским казачеством и заключив соглашение с киевской Радой и Молдавией – отрезать Центр от хлеба и кавказской нефти.

В Новочеркасске обосновался генерал М.Алексеев и «быховские узники» Л.Корнилов, А.Деникин, П.Милюков, М..Родзянко и примкнувший к ним эсер Б.Савинков. Председателем «правительства» предполагался кадет В.Харламов. Добровольческая армия, которая начала формироваться, обильно снабжалась союзниками деньгами и оружием. «Торгово-промышленные круги» позаботились и о создании подпольного «Русского собрания». Один из вожаков заговора против Советов В. Пуришкевич не скрывал своих намерений: «публичные расстрелы и виселицы» для лидеров и рабочих. Была в подполье и «Военная лига» во главе с кн. Д.Шаховским. Обе организации находились в близком контакте с посольствами США и Англии, получая оттуда значительную подпитку.

Французский полковник Гюше вручил лично Алексееву 100 млн.рублей. ради «восстановления порядка в России и продолжения войны». Открыты были новые консульства, в частности, в Архангельске англичанами, куда потом они прислали оккупационный корпус. Англия вообще стояла за расчленение России на ряд автономий. 700 млн. рублей золотом было передано в распоряжение войска Каледина. И ещё было полмиллиона долларов передано для Каледина в русское посольство в Нью-Йорке. В контрреволюционных соединениях сперва было 50 тыс. воинов, затем их стало 200тыс. В течение двух лет гражданской войны, западная пресса открыто обсуждала вопрос о финансировании союзниками белой Добровольческой армии.

26 ноября Совнарком принял обращение «Ко всему трудовому казачеству» с призывом бороться за власть казачьих депутатов. Однако в декабре Донбасс был захвачен Калединым. В мятежных областях было объявлено осадное положение. Развернулись бои, но и съезды прошли в декабре-январе трудового казачества, которые высказались за Советы. 10 января прошёл съезд фронтового казачества, в котором участвовал 21 полк, два запасных полка и 5 батальонов. Был создан ревком во главе с казаком Ф.Подтелковым, который предъявил Каледину ультиматум о сдаче оружия. Атаман вынужден был признаться, что «население относится к нам враждебно». Борьба продолжалась до марта, и с боями взяты революционными отрядами сначала Ростов, потом Екатеринодар. Фронтовики установили Советскую власть в Ставрополе.

Борьба в прежних национальных окраинах империи разворачивалась между буржуазными националистами и социальными интернациональными силами, которые желали объединения с русскими братьями. В Терской области произошли ожесточённые стычки и спровоцированные межэтнические конфликты, например, между ингушами и осетинами. Агенты Турции прямо таки наводнили Кавказ, о позднейшей высадке англичан в нефтяных районах широко известно. Первый съезд народов Терской области, состоявшийся в конце января в Моздоке, вопреки провозглашённому националистическими кругами отделению региона от России, создал Терский народный Совет с национальными фракциями. После этого межэтническая резня прекратилась. 14 марта объявлена Советом Терская народная республика в составе РСФСР: «Пусть у власти стоит теперь тот, кто своими руками куёт железо, сеет хлеб, защищает родную землю».

На Украине в то время проживало 35,2 млн. человек, из них 30 процентов русских. Четверть заграничного капитала, сосредоточенного в империи, концентрировалась на Украине, а в Донбассе иностранцы владели 63% добытого угля. На Украине трудилось более 800тыс. рабочих, из них почти половина находилась на крупных предприятиях. Уже в 1903 году в общей стачке участвовало более 200тыс. работников. Большевистская организация в семнадцатом году была одной из самых крупных – 42 тыс. человек.

Богатым землевладельцам /3,4%/ принадлежало 70% земель, 12% сельского населения составляли кулаки. Им принадлежала более половины крестьянских земель, половина всех лошадей, треть домашнего скота и треть сельхозинвентаря. Середняков было больше, чем в средней полосе. Арендовалось 3,6 млн. десятин земли на крайне не выгодных для бедноты условиях. В целом, более двух третей сельского населения – безземельные и малоземельные селяне. Тут и кадеты именовали себя «социалистами».

Поэтому и столь затяжной и острый характер носила борьба за Советы. Неслучайно некоторое время столицей Украинской советской республики был Харьков. Киевская Рада искала поддержки у Антанты, которая развивала здесь весьма активную деятельность, спешно признала «незалежность» Украины, послы вручили верительные грамоты Раде. Французы поддержали её материально – сто миллионами франков было выделено.. Вильсон объявил о необходимости расчленения России.

Генеральный секретарь Рады С.Петлюра наобещал союзникам сговориться с Калединым и послать полумиллионную армию для борьбы с большевиками — в поход на Петроград и Москву. Затем Рада переориентировалась на Германию. Сначала же она договаривалась даже с Петросоветом — 25 октября семнадцатого года об отторжении от Временного правительства, но уже 26 октября «передумала» и произошёл разрыв. Состоявшийся в Киеве Всероссийский общеказачий съезд призвал к оружию, на защиту Временного правительства. Но 3 войсковой съезд солдат-украинцев высказался против посылки армейцев в Петроград для подавления Октябрьского восстания. В Киеве собрался пленум Совета рабочих и солдатских депутатов. Большевики собрали 489 голосов, их оппоненты – 187. Был создан ревком, который сумел вооружить 6,5 тыс. красногвардейцев. Против них было 10 тыс. юнкеров и казаков, чехословацкий и югославский отряды. По договорённости с Радой, был окружён контрреволюционерами Мариинский дворец, где находился ревком, и члены его были арестованы. Разгромлена и большевистская типография.

А с рабочих окраин 29 октября вечером началось новое восстание, организовался его штаб. Профсоюзы и фабзавкомы штаб поддержали, объявлена была всеобщая стачка. Киевский трамвай встал, красногвардейцы «Арсенала» блокировали две школы прапорщиков. Казаки объявили нейтралитет, то же сделали артиллеристы и чехословацкий корпус. Начались переговоры, в результате 200 пленённых юнкеров обменены на четырнадцать членов ревкома. Казалось бы, 1 ноября революционеры праздновали победу, и Л.Пятаков послал радиограмму об этом в Петроград.

Всё — таки Центральная Рада с помощью украинизированных частей вернула себе власть. Накануне созыва Всеукраинского съезда Советов ночью 3 декабря произошло нападение на Совет и его арест. «Самостийники» захватили мандаты и собрали из своих приспешников фальшивый съезд. Деятели «Универсала» признавались, что они «заменили национальную форму», вывесив «жёлто-блакитный флаг» и объявив разрыв с «москалями».

Серьёзные события разворачивались в Виннице, где солдаты заявили протест против вывода 23 октября на фронт 15 запасного полка. При Совете, где превалировали большевики, создался ревком. Меньшевиками Н. Иорданским и К. Костицыным были организованы карательные отряды. 28 октября Винницкий народный дом был ими окружён и обстрелян, предъявлен ультиматум о сдаче. Пламенной революционерке Е. Бом удалось зажечь своей речью гвардейцев, и они выступили в поддержку Совета. 4ноября новая власть была установлена в Виннице, Жмеринке и других населённых пунктах.

Тем временем Центральная Рада пообещала туманный закон о земле, который будет выработан Всеукраинским учредительным собранием. И сразу же запротестовали председатели банков, сахарозаводчики, представители союза земельных собственников. Рада поспешно пообещала выкуп за землю, а до принятия закона, генеральный секретариат объявил о беспощадной каре за самозахват помещичьих земель. Тем не менее, крестьяне объявляли о конце «земельного рабства» и продолжали громить поместья. Тогда Рада приняла / по Чернову/ постановление о запрете на куплю-продажу земли. Но это помогло мало.

Настоящий съезд Советов был созван в Харькове. Здесь же располагался Совет горнопромышленников Юга России. Достаточно сильным было влияние украинских социалистов с идеей создания «однородного социалистического правительства» без большевиков. Поэтому создался как бы баланс сил, в том числе и вооружённых. После Октября перевыборы в Советы дали перевес большевикам, их стало 47%, им удалось установить власть Советов с признанием ленинского Совнаркома. Похожая ситуация была и в Донбассе.

К проведению Третьего съезда Советов Донбасса и Криворожья, в декабре было достигнуто преимущество над войсками Рады. Революционная газета Екатеринослава писала: «Пролетариат не для того проливал кровь, чтобы поставить у власти своих непримиримых классовых врагов. Его лозунг… – вся власть Советам!». Съезд Донбасса и Криворожья постановил объединиться со 127 депутатами из 66 Советов, покинувшими Киев. Первый Всеукраинский съезд Советов состоялся 11-12 декабря и объявил Украину «федеративной частью Российской республики», взял властные полномочия на себя, создал украинский ЦИК. В его составе было 35 большевиков, 4 левых эсера,1меньшевик-интернационалист, 1украинский эсдек. Создано правительство – народный комиссариат. Программа: «передача земель, фабрик и банков трудящимся народной Украины».

А в Киеве продолжались парады, молебны, пирушки в кафе-шантанах и щеголянье модниц из «бывших». Территория Рады объявлена «оазисом порядка», и тут же сообщалось о совершении 240 погромов за один день. Совнарком пошёл на переговоры с Центральной Радой во избежание кровопролития, но и разговор по прямому проводу результата не дал. 11декабря силы Центральной Рады захватывают штабы армий Румынского фронта и 2 армии Юго-Западного. Разгон ВРК, арест большевиков и расстрел комиссара Румынского фронта С.Рошаля. Генерал Щербачёв назначен командовать «Украинским фронтом» и восстанавливает в правах всех уволенных солдатами офицеров. Одновременно посланы делегации в Яссы для переговоров с Антантой о продолжении войны и в Брест-Литовск – с Германией. «Универсалы» предпочли 17 января выдать «диплом» немецким войскам на оккупацию Украины! Вот тебе и «незалежность»…

Всё же вступают в действие советские войска и ведут успешное наступление. В конце декабря освобождён Екатеринослав, а в начале января Кривой Рог. Белые гайдамаки успели расстрелять делегатов Третьего чрезвычайного съезда Юго-западного фронта! В пику им организовано «червоно казачество» и движется на Полтаву – Киев. Главкому войск Ю.Коцюбинскому удаётся пробиться к Киеву, и 26 января город освобождён. Таким образом, в конце января в большинстве городов и районов Украины установлена Советская власть. А в феврале-марте произошла её оккупация немецкими войсками.

Прифронтовые районы /Прибалтика, Белоруссия, Молдавия/ имели свою специфику. Выборы в Учредительное собрание осенью семнадцатого года, о чём будет речь позже, показали, что армия наполовину проникнута большевистскими настроениями, а на Северном и Западном фронтах на две трети. Латвия стояла по промышленному развитию на третьем месте после Петрограда и Москвы. Понятно, что пролетариат голосовал, в основном, за большевиков. В Латвии 38 % городского населения были промышленными рабочими, 52% из них трудились на крупных предприятиях. В Эстонии эта цифра доходила до 72%. Тут две трети сельского населения было безземельным и малоземельным крестьянством, латышей таких было 80%, а литовцев – половина.

Кроме «чёрных баронов», происхождением из псов-рыцарей, были и «серые бароны», по-русски кулаки. В Латвии «чёрные» владели почти половиной земли и двумя третями лесов. Один барон Вольф владел 36 имениями размером 290 тыс. гектаров, фон Липпарт 24 имениями размером 68 тыс. гектаров. Здесь проживало 18 тыс. немецких колонистов. А в Советы объединялись безземельные селяне. В Эстонии было 200 тыс. сельскохозяйственного пролетариата, 188 тыс. бедных арендаторов. При оккупации немцами Латвии вывозилось отсюда промышленное оборудование. При отсутствии здравоохранения распространялись эпидемии тифа, холеры. Беженцы потекли в Эстонию.

В августе большевистская организация в Латвии выросла с 3тыс. до 71тыс. человек. Стоит прибавить к этому 40 тыс. латышских стрелков. Латвийский Совет рабочих, солдатских и безземельных депутатов не допустил отправки войск на помощь Керенскому. 8-9 ноября на не оккупированной немцами территории, в Валке была установлена власть Советов. В декабре состоялся Второй съезд Советов, который высказался за переход власти /258 голосов из 297 делегатов/. Организовано правительство, выбран Исколат во главе с Ф.Розинь. Власть буржуазных правителей объявлена низложенной. Выборы в Учредительное собрание показали, что более половины латышей – за большевиков. Также 29 октября Эстонский Совет во главе с В. Кингисеппом взял на себя полноту власти, не допустил отправки на помощь Керенскому войск.

В Закавказье было самое отсталое земледелие и самый передовой промышленный и финансовый капитализм. Три синдиката /Нобель, Шелл и Русский/ владели 60% нефтяной добычи в империи и 86% акций промышленности. Добываемая медь до 20 млн. пудов в год почти вся принадлежала иностранному капиталу. Марганцовую руду в Грузии постигла та же участь. При том, что техника на промыслах сохранялась отсталая, а спекулятивные перекупщики вздували цены на руду. Одна помещичья семья владела от 20 тыс. гектаров угодий. И неслучайно восстание крестьян в Гурии стало одной из ранних ласточек Первой русской революции. Боевым отрядом пролетариата были бакинские рабочие, которых было 100 тыс. человек. Народ Кавказа испытывали на разрыв 20 национальных партий, среди них грузинские меньшевики, армянские дашнаки, азербайджанские муссаватисты. Закавказье считалось воротами из Европы в Азию.

В Баку уже в октябре был объявлен переход власти, а в Тифлисе меньшевики имели серьёзное влияние, тут шли аресты большевиков, запрещены издания их газет, произошёл контрреволюционный захват арсенала. А в рабочем Батуми веет красный флаг. Чтобы устранить «пестроту», английские официальные лица настраивают Турцию на вторжение в Грузию. Американский консул в Тифлисе признавал, что в ноябре передал сторонникам Временного правительства 10 млн. долларов «помощи». Созданное «особое правительство» планировало, как и Рада на Украине, объединение с «Юго-Восточной федерацией», которую представлял Каледин.

У противников Советов ещё планировалось с помощью казачества захватить Транссиб и всю Волгу. Главный враг – большевики, а с немцами стоит заключить перемирие. На объединение с Доном запросили у союзников ещё 60 млн. рублей. О печатании денег « особым правительством» —  в Индии или США — говорилось в письме лидеров к В. Харламову, тоже «премьеру». И первый итог: в результате нападения контрреволюционных банд в районе Шамхора пострадали солдаты, возвращавшиеся с Кавказского фронта /тысяча убитых и несколько тысяч раненых/.

Несколько слов скажем о состоянии Казахстана и Средней Азии в те суровые дни. В Бухаре был статус эмирата, в Хиве – ханство. Все эти территории были на положении колоний и давали стране половину производимого хлопка, кожи, шерсти. В Туркестане было лишь 852 промышленных предприятий – хлопкоочистительные, хлопкомаслобойные, кожевенные, мукомольные. Преобладал кустарный промысел. В Казахстане иностранный капитал владел горнорудными предприятиями с отсталой техникой и широким применением тяжёлого ручного труда. Из 11,7 млн. населения только десятая часть жила в городах. В Ферганской области проживало 200тыс. дехкан – сельскохозяйственного пролетариата. У одного бая было земли больше, чем у 60 крестьянских хозяйств. Казаки и переселенцы составляли 18% населения, в основном, у них были крепкие хозяйства. А дехканин вынужден был три четверти урожая отдавать баю. Зажиточные «аксакалы» занимали места в местном управлении, бедные в нём не участвовали. Во главе администрации стоял назначенный центром генерал-губернатор.

В 1916 году возникло восстание бедных против тройного гнёта. После событий семнадцатого года революционный поток слился с национально-освободительным движением. Влияние мелкобуржуазных националистических настроений было значительным, немалую роль в этом сыграло и мусульманское духовенство. Среди войсковых соединений казаков было принято создавать свои « правительства». Однако в крупных городах Ташкенте, Красноводске, Петровске, Чарджуе уже в октябре была провозглашена Советская власть.

В Ташкенте случились бои, выступления против разоружения революционных полков, предпринятое комиссаром Временного правительства генералом В. Коровиченко. 15-22 ноября прошёл третий краевой съезд Советов рабочих, солдатских депутатов, который слился со съездом крестьянских депутатов. Был создан краевой совнарком из семи большевиков и восьми левых эсеров. Председателем стал Ф.Колесов, который наладил координацию действий с Советом мусульманских рабочих депутатов.

В ноябре в Сыр-Дарьинской области и в Чимкенте установилась новая власть. 30 ноября в Ашхабаде прошёл 4 областной съезд Советов, который назначил совнарком. В него вошли три представителя от туркменского населения. А на Всетуркменском съезде произошёл раскол, но, в конце концов, победило лояльное отношение к новой власти. В Ташкенте и Ашхабаде рассматривались пути советской автономии. В Оренбурге 21марта –3апреля состоялся Советский съезд, на котором половину делегатов составляли казахи. В Пишкеке 31 декабря прямо на митинге создавалась боевая народная дружина.

В Бухарском эмирате и Хиванском ханстве новая власть установилась реально в двадцатые годы. Узбекские буржуазные националисты при помощи английской миссии в ноябре в Коканде объявили автономию. Установили связь с ташкентским подпольем и попытались выйти на соглашение с белыми казаками.12 января 1918г. произошёл мятеж басмачей во главе с Иргашем, к ним присоединилась и часть казаков. Захватили Самарканд и двинулись на Ташкент. Красная гвардия разгромила казачий полк Зайцева, а затем и соединение Иргаша, который скрылся.

Итак, Советская власть на первых же своих шагах столкнулась с действием главного идеологического оружия буржуазии – национализма. А как иначе «элита» может заставить забыть «простой народ» о вопиющей социальной несправедливости, чем постараться убедить его, что «мы говорим на одном языке – стало быть, одной крови»?Впрочем, якобы пекущаяся о национальных интересах буржуазия нередко демонстрирует трогательное единение с «элитой» явно не дружественной страны. По словам Салтыкова-Щедрина, паразитическому слою общества очень даже свойственен «желудочно-половой космополитизм».

Известно, что «ульяновцы», как тогда называли ленинцев, и сам вождь революции выступали за право наций на самоопределение вплоть до отделения. Признание Совнаркомом независимости Финляндии доказывает, что не пустые обещания это были. Но революционеры создавали Интернационал, и в начале ХХ века международная солидарность трудящихся победила. Чего, к сожалению, нельзя сказать о конце того же века. В той победе начала ХХ века проявилось непреходящее международное значение Великой русской революции.

Ненависть, испытываемая неолибералами к революции, сказывается, в частности, в том, что до сих пор идеологи реставрации твердят о мифических подкупах немцами Ленина. Но они умалчивают о вполне доказанных миллионах, полученных из заграницы контрреволюцией, видимо, для надёжности «белых одежд» движения. Безусловно, доллары, фунты стерлингов, франки и золотые рубли были ими получены не за красивые глаза, а за соблюдение интересов западного капитала в нашей стране, которая уже по тогдашним замыслам должна быть расчленена под прикрытием «белого» девиза «единой и неделимой России».

Вкратце очерчена противоречивая обстановка на просторах нашей страны в конце семнадцатого года, чтобы уяснить, насколько непростой задачей был обещанный Временным правительством и выполненный ВЦИКом созыв Учредительного собрания. Законодательный орган, который должен был объединить на прочь расколотое общество, сильно запоздал в своём появлении на свет. В октябре сформировалась новая представительная власть, Советами был определён дальнейший путь страны, и «переигрывать назад» тогда, когда свершаются мощные революционные преобразования, вряд ли было бы возможно.

Когда перелистываешь страницы стенограммы, запечатлевшей речи на первом и единственном заседании Учредительного собрания, то читателю, незнакомому с перипетиями межпартийной борьбы покажется непонятным, откуда накал страстей? Ведь говорят одни социалисты /кадетов было избрано всего около 5%, и они, так сказать, были «нейтрализованы»/, и будто бы на одном языке. И хотят вроде бы одного и того же: мира и земельной реформы. Только одни более осторожны и медлительны, а другие – решительны.

Роковой водораздел, однако же, был в ином. Правые эсеры и меньшевики были мастера фразы и довольно активно сопротивлялись выполнению собственной социальной программы! Они считали революцию буржуазно-демократической, вполне довольны были свержением царизма и своей ролью посредника между трудом и капиталом. Но народу, вступившему в революцию ради коренных преобразований, понесшему в войну значительные жертвы –добиться свободы слова и собраний было мало.

Простые люди несли на своих плечах тяжесть эксплуатации и экономической разрухи, ни у них, ни у их детей не было никакой перспективы на лучшее будущее. Величие партии большевиков состояло в том, что они сумели возглавить народную борьбу, не дали ей вылиться в анархический бунт и определили направление Великой революции. Между ними и соглашательским блоком уже пролёг рубеж, который труднее всего перейти – пролитая кровь в июльских событиях, и в октябрьских московских боях тоже.

Матросы-анархисты ворвались в больницу и убили находившихся там кадетских лидеров – Ф. Кокошкина и А.Шингарёва, что было осуждено ЦК РСДРП. В мемуарах известного революционера В.Бонч-Бруевича рассказан эпизод, как он утихомиривал матросов авторитетом «Старика» /Ленина/, чтобы они не «брали на мушку» бывших лидеров ЦИКА Советов. Вооружённый народ видел в них предателей, посылавших карательные отряды для ликвидации «смутьянов» в июльские дни. В день заседаний к Таврическому дворцу прорывалась вооружённая демонстрация эсеров. Советская охрана открыла огонь – и восемь жертв также не прибавили уступчивости ни той, ни другой стороне.

Вспомним, что Учредительное собрание должно было быть созвано 30 сентября по постановлению Временного правительства от 14 июня, подписанному кн. Львовым, в тот момент министром- председателем. Постановлением от 9 августа, подписанным Керенским, выборы переносились на 12 ноября с открытием заседаний 30 ноября. В постановлении Второго съезда Советов подтверждались выборы и созыв Собрания /10/.

Не будем акцентировать внимание на то, что округа нарезались Избиркомом при Временном правительстве так, чтобы дать преимущество селянам, из которых большинство было неграмотным и вообще не знало, что такое выборы. Советы не были допущены к контролю. От Петрограда избирали 7 депутатов, от Москвы –9, а от Тамбовской губернии – 16. Право выбора давалось гражданам с 21 года / потом с 20 лет/, а в армию забирали с 18 лет. Дезертиры исключались из списков для голосования, а их было сотни тысяч. И род Романовых, и члены царской охранки имели право быть избранными!

К моменту выборов произошёл раскол в партии эсеров, но в большинстве округов они шли по общему списку, где левые были в конце. Выборы растянулись на три месяца, и каких месяцев! На местах, по общему признанию, господствовала неразбериха. В крупных городах более пятидесяти процентов голосов получили большевики, в таких регионах, как Прибалтика и Белоруссия, более шестидесяти процентов. В целом, у городского населения большевики получили 33,6%. А эсеры – 16%. У селян – эсеры 45,6%, а большевики – 19,3%. В сельской глубинке выбирали популярную эсеровскую программу, которую позднее и осуществил Совнарком. В последний момент над общероссийской избирательной комиссией установил контроль ВЦИК.

Согласно постановлению Временного рабочего и крестьянского правительства за подписью Ленина, Собрание должно было открыться 26 ноября при «наличности в зале заседаний не менее четырёхсот членов». Столько депутатов не собралось, и заседание было перенесено на 5января. Дело было в том, что законом было установлено число членов Учредительного собрания в 735 человек плюс 80 выбранных от фронта. На выборах мандаты получили 715 депутатов. Из-за развернувшегося военного противостояния не участвовали Северный Кавказ, Урал, Средняя Азия, Бессарабия, Западная Украина, оккупированная часть Прибалтики. Общий партийный состав: 370 правых эсеров, 40 – левых, большевиков – 175, меньшевиков – 16, от национальных образований – 86, кадетов –17.

К началу заседания 5 января было зарегистрировано 463 участника, остальные не приехали. Причём мандатной комиссии не было создано, что само по себе было большим упущением. За выдвинутого председателем В. Чернова проголосовало 244 человека, за М. Спиридонову – 153. Примерно такой же расклад сил был и тогда, когда к голосованию была предложена ВЦИКом Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа. В принципе надо было поддержать социалистам принятые Вторым съездом Советов Декреты о мире и земле, но этого сделано не было. Обсуждение Декретов и Декларации не было включено в повестку дня.

Тогда большевистская фракция покинула собрание, левые эсеры попытались договориться со своими бывшими сотоварищами относительно предложений о демократическом мире, но и им не пошли навстречу. По свидетельству меньшевика Л.Протасова, Чернов не пользовался полной поддержкой даже в своей фракции. «Деревня дружно голосовала за Учредительное собрание, но, получив помещичью землю, она осталась, по существу безразличной к его разгону». «Большинству были далеки такие абстрактные ценности как государство, нация, правопорядок, формирующиеся и усваиваемые через длительное развитие общества».

Да, массы – народ практический, по выражению Ленина, и умеют, в конечном счёте, отличать демагогию от дела. Согласно материалам газеты «Новая жизнь», «большевики до последнего момента, несмотря на явный перевес всюду, соглашались отдать половину кабинета, но с условием обязательности в нём некоторых министерств и Ленина с Троцким. Однако эти условия оказались для правых неприемлемыми». Вожди революции согласны были и с идеей «однородного социалистического правительства» / без большевиков – добавляли сторонники коалиции с кадетами/, и с разделением «учредительной» власти с меньшевиками и эсерами.

«Они предъявляют требование, чтобы большевики, обладающие вооружёнными силами и опирающиеся на народные массы, добровольно сложили оружие, сдали свою власть другим», — пишет участник событий Б.Авилов. А ведь по мнению того же Протасова, «радикализованные массы не столько следовали за революционными партиями, сколько толкали их впереди себя, желая разом от них получить разрешение своих ожиданий». Нельзя не согласиться с мнением историка А. Бурганова «о твердолобой политике демократов, которая была более, чем некстати».

Дальнейшее известно. Поспешно было принято предложенное Черновым без подсчёта голосов явно пропагандистское решение о конфискации всех земель / в том числе и крестьянских?!/ и передаче их в распоряжение земельным комитетам. Ночью пришёл матрос Железняк со своим знаменитым возгласом: «караул устал», и собравшиеся разошлись. На следующий день был принят Декрет ВЦИК о роспуске Учредительного собрания. И правые, и левые согласились с понятием «разгон». Правые потому, что имеют возможность до сегодняшнего дня упрекать за такой шаг «коммуняк», хотя лить слёзы по этому поводу либералам ни к чему – в большинстве там были социалисты. В советской же историографии была в моде р-р-революционность, и для них «разгон» был предпочтительнее простого «роспуска».

Аргументация, содержавшаяся в Декрете, касалась существа проблемы. Говорилось об отказе «вчерашних» признать власть Советов, за которой стоит громадное большинство трудящихся. « Вне стен Учредительного собрания правые эсеры и меньшевики ведут открытую борьбу против Советской власти, призывая в своих органах к свержению её, объективно этим поддерживая сопротивление эксплуататоров переходу земли и фабрик в руки трудящихся. Ясно, что оставшаяся часть Учредительного собрания может в силу этого играть роль только прикрытия борьбы буржуазной контрреволюции за свержение власти Советов».

Странно, что никто потом не обратил внимания на слова об «оставшейся части». А ведь по всем международным юридическим нормам часть уже никак не могла считаться заменой целому, т.к. примерно 250 оставшихся депутатов не смогли быть кворумом от 715 избранных, не говоря уже о 815 мандатах, назначенных к выборам. Таким образом, никакого «разгона» реально не существовало, а что было, то было – отсутствие кворума. Кстати, депутаты Собрания были приглашены участвовать в качестве делегатов в работе Третьего съезда Советов. Мало того, многие из них, в том числе и правые эсеры, были кооптированы в состав ВЦИКа и принимали участие в поимённом голосовании по поводу Брестского мира.

Между прочим, Б. Ельцин прежде чем расстрелять Верховный Совет, желал повторить эффект ухода со Съезда Советов в 1993 году, лишив его кворума. Но за ним мало кто пошёл, кворум остался, и ельцинские приспешники поспешно возвратились на заседание. Какую надо иметь совесть, чтобы после кровавого расстрела Дома Советов твердить о большевистской жестокости в революции!

В защиту Учредительного собрания не выступил тогда никто, а вот сражаться за власть Советов народ выражал готовность и подтвердил её делом, победив в гражданской войне. Можно было её избежать? Наверное, при иной политике Временного правительства: при выходе из мировой бойни, конфискации помещичьих земель, принятии прогрессивного рабочего законодательства — возможно. Участвуя в полемике с оппонентами, Ленин в сердцах воскликнул: какой дурак пошёл бы на революцию, если бы вы проводили реформы не на словах, а на деле!

Цену необходимых преобразований, в действительности определяют власть имущие – когда они десятилетиями испытывают долготерпение народа, то, в конечном счёте, добиваются справедливости, а именно низвержения «элиты». Недаром Д.Ллойд-Джордж отмечал в своих военных мемуарах, что «русские рабочие были более могущественны, чем пэры в Англии». Современники тех событий из противоположного лагеря признают народный характер свершившейся революции, а нынешние «эксперты» – никак нет. И уж конечно, они не согласны отдать должное коммунистам, которые сумели разрушительную революционную энергию масс превратить в созидательную.

Вот некоторые из тысяч резолюций, присланных в адрес ВЦИКа и в газеты «Известия», «Социал-демократ», другие газеты, фронтовые бюллетени осенью семнадцатого года /12/. «Приговор сельского схода от 5.10.17г. крестьян с. Таширова Верейского уезда Московской губернии о признании власти Советов…После обмена мнений, принимая во внимание то, что Советы рабочих, солдатских депутатов есть одни законные представители трудового рабочего народа и крестьянства, как стоящие на страже и защите наших интересов, а потому и постановили: признать законной власть Советов рабочих и солдатских депутатов и всеми способами поддерживать эту власть…».

«Из протокола общего собрания граждан Подпорожской волости Онежского уезда Архангельской губернии…Собрание нашло, что захват власти Петроградским Советом вызван политикой Временного правительства, направленной против трудового народа и его прав, завоёванных революционным путём. Считаем врагами свободы и революции те демократические группировки и партии, кои в угаре побед, дрожа за свою шкуру, остановились на полпути, доверив судьбу России и её многомиллионного народа Терещенкам , Коноваловым и Керенским.

Для спасения Родины, революции и свободы, власть должна находиться в руках самого народа, только так народ может определить свою судьбу и продиктовать справедливые условия мира всем воюющим народам…Собрание приветствует Петроградский Совет как истинных представителей трудового народа и верит, что он доведёт до конца взятое на себя дело освобождение трудовых масс. Да здравствует Петросовет! Да здравствует власть в руках Советов! Да здравствует братство народов! Мир хижинам! Война дворцам! Председатель Подпорожской волостной управы. Секретарь./Подписи/»

«Общее собрание членов полкового комитета стрелкового полка офицеров стрелковой школы Петрограда постановило всецело поддерживать Второй Всероссийский съезд Советов…и по первому зову для защиты революции и её завоеваний готовы выступить с оружием в руках. Принято единогласно»

«Телеграмма от воинов-мусульман 1Х армии во главе с армейским мусульманским комитетом приветствуют Октябрьскую революцию и всеми силами поддерживают новую народную власть Советов… с участием в ней представителей отдельных наций».

«Сообщение представителей 1 отделения полевого тяжёлого артиллерийского дивизиона 2 Кавказского корпуса Х армии Западного фронта. О перевороте узнали 27 октября, к которому отнеслись с приветствием. Было созвано общее собрание по батареям, на которых постановили: послать делегата в Петроград, в Совет для выяснения положения. Наш дивизион готов всегда встать на защиту Советской власти. Контрреволюционных выступлений не было, за исключением конфликтов с офицерами».

«Заслушав доклад и ораторов по текущему моменту, мы, рабочие завода Провозина, г.Москва, признаём необходимым: 1/создание такой власти, которая признает законными все те законопроекты, которые были выпущены Военно-революционным комитетом Петрограда и Совнаркомом, 2/ Правительство ответственно перед ВЦИКом, выбранным на Втором съезде Советов, 3/Власть должна требовать под угрозой ареста и революционного суда от всех комитетов и банков немедленно пустить в оборот все имеющиеся средства государства, под контролем Советской власти, 4/ Ввести для всех трудовую повинность, 5/Ввести Красную гвардию и содержать её на государственный счёт, для защиты революции и революционного порядка, 6/ Немедленная борьба за мир и социализм».

«Из резолюции Харьковского Совета рабочих и солдатских депутатов. Приветствуем свержение …правительства буржуазной контрреволюции, возглавляемого Керенским. Приветствуем все резолюции, принятые Вторым съездом Советов и признаём выбранный им ВЦИК законным органом. Приветствуем единственное законное общероссийское правительство – Народный комиссариат, созданный и ответственный перед ВЦИКом…Приветствуем все неотложные декреты Совнаркома. Признавая желательность организации страны на федеративных началах…мы признаём, что и на Украине, как и во всей остальной России, вся власть на местах должна принадлежать Съезду Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов».

« Резолюция собрания Мстиславского полка /5тыс. солдат/ Западного фронта:… Власть Советов одна может ликвидировать современную ужасную войну, дать крестьянам землю и волю, рабочим лучшие условия труда и всем многочисленным народам России — свободное и культурное процветание. Дело сделано. Старая, изжившая себя власть отвалилась, как болезненный пузырь…Горячо приветствуем Военно-революционный комитет за его высоко гражданский подвиг, направленный на завоевание прав и свобод для угнетённого и страждущего русского народа… Мстиславцы все, как один, готовы сложить свои головы, но не дать торжества реакции…Долой эту жалкую оборонческую кучку…Грудью ляжем, но уничтожим голову реакции…контрреволюции Керенского – Каледина. Да здравствует хлеб, мир и свобода!» Председатель собрания, товарищ председателя, секретари /Подписи/.

«Из обращения работников и работниц фабрики «Двина» в Витебский Совет. Поддерживаем власть Советов, но большинство из нас лишено права голосовать за список №5 /большевиков/. Умышленно не внесли нас в списки. Требуем переизбрать фабричный комитет как…явно узурпирующий права рабочих и работниц».

«Совет профсоюзов Самарской губернии заявляет: мы с вами, товарищи. Мы за власть Советов…полное доверие выражаем мы исполнительному органу Совета рабочих и солдатских депутатов, ревкому и резкое осуждение тем, кто пытается тормозить его деятельность».

«Из наказа 3 армейского съезда Х армии Западного фронта: Решить продовольственный вопрос. Настаивать на осуществлении рабочего контроля в государственном масштабе над производством и распределением, национальными банками и некоторыми крупными отраслями промышленности, нефтяной, каменноугольной, сахарной и т.п. На введении всеобщей трудовой повинности, отмене косвенных налогов и введении подоходно-прогрессивного налога. На полной демократизации военных и гражданских ведомств…установлении выборности должностных лиц и равенства в получении содержания до заработка хорошо оплаченного рабочего».

«Письмо крестьян Дягино и Лягино Ржевского уезда Тверской губернии от 13.10.17 г. 2 ноября мы получили Декрет о земле. Мы получили его в 9утра, а в 2ч. дня отправились миром в имение Копытово – переписали весь живой и мёртвый инвентарь. Рожь смолотили и ссыпали в амбары и приставили сторожей, чтобы не было хищения. И всё у нас вышло спокойно, по- хорошему, по- душевному».

В «Письме к американским рабочим» Ленин не без пафоса резюмировал: «Если бы даже на 100 наших правильных актов приходилось 10.000 ошибок, всё-таки наша революция была бы, и она будет перед всемирной историей, велика и непобедима, ибо первый раз не меньшинство, не одни только богатые, не одни только образованные, а настоящая масса, громадное большинство трудящихся сами строят новую жизнь, своим опытом решают труднейшие вопросы социалистической организации». /ПСС, т.37,с.6/.

Список литературы

Л.Д.Троцкий. Уроки Октября. Лениздат. Л 1991г.

Н.Суханов. Записки о революции. Изд-во наука.

В.И.Миллер. Революция и Учредительное Собрание. М.1991г.

Всероссийское Учредительное Собрание. Сб. докоментов и материалов. Госиздат. М . 1930г.

Второй Всеросийский Съезд Советов. Сб. документов Г.П.изд. 1957г.