Вход на сайт

CAPTCHA
Этот вопрос задается для проверки того, не является ли обратная сторона программой-роботом (для предотвращения попыток автоматической регистрации).

Языки

Содержание

Последние комментарии

Счётчики

Рейтинг@Mail.ru

Вы здесь

Российское образование в 2020-м: программа для долгожителей?

Русский
Авторы: 

 

Российское образование в 2020-м: программа для долгожителей?

 

 

«Настоящее
видеть намного труднее, чем будущее». Эта фраза, принадлежащая, кажется,
Вернеру Эрхарду, лучше всего характеризует процесс обсуждения представленного
правительством проекта под названием «Концепция
долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации», более известного
как Программа-2020.

И действительно: многие положения этого документа способны
вызвать у читателя если не восторг, то, по крайней мере, целый поток радужных
ожиданий. Достаточно сказать, что в «Концепции» выделен специальный
раздел 3 под названием «Развитие
человеческого потенциала». Приведу лишь один пассаж из подраздела
3.4. «Развитие культуры»,
пассаж, под которым готов подписаться двумя руками: «Ориентация на творческое развитие свободного человека, формирование и
удовлетворение спроса в культурном разнообразии обуславливают переход к новой
модели сферы культуры, реализации ее потенциала как лидера креативной
экономики. Отвечая на новые вызовы, культура должна сохранить фундамент подлинности,
установить баланс традиций и современности, обеспечить национальную
идентичность
»[1].

Под стать
стилю и содержание многих разделов программы. Из неё мы узнаём, что к
2020 г.:

  • российская экономика станет 5-й в мире по общему
    объёму ВВП (20лет назад советская экономика была 2-й — после
    американской);
  • средняя зарплата в долларовом исчислении
    вырастет приблизительно в 5раз (с 526 до 2700долларов);
  • средняя продолжительность жизни увеличится до
    75лет (по данным Росстата, в 2006г. ожидаемая средняя
    продолжительность жизни сократилась с 65 до 63лет, в том числе у мужчин -
    с 58 до 55);
  • население страны перестанет сокращаться и даже
    вырастет приблизительно на 3млн. человек — до 145млн. (правда,
    столько граждан Россия уже имела, согласно переписи в 2002г.);
  • в стране исчезнут беспризорники (в прошлом
    аналогичными достижениями мы гордилась только после гражданской и Великой
    Отечественной войн, причём добивались их в течение 3-5лет);
  • на среднюю семью из трёх человек будет приходиться
    квартира в 100кв.м., т.е. по 33кв.м. на человека (в
    странах Западной Европы в настоящее время приходится 36-40кв.м., в Канаде
    и США — около 70 кв.м.); и т.д.

Разумеется,
проект нового «светлого будущего» у одних критиков вызвал ассоциации с
«Продовольственной программой», обещанием М. Горбачёва дать каждой семье по
квартире к 2000 г. и т.п., а у других — с программой «500 дней»,
после которой пришлось бы реализовать программы «9 дней», «40 дней» и
т.п. Вспомнили, кстати, и программный документ «Единой России» «Наши приоритеты
на 2004-2007 годы», в котором утверждалось: «Россия должна стать равноправным членом
мирового сообщества. А это значит, что минимально допустимый уровень жизни для
всего населения России должен быть в среднем примерно таким же, как в странах
Евросоюза
».

Серьёзные
журналисты и представители науки начали задавать вопросы — большей
частью обществу и самим себе, ибо имена разработчиков программы неизвестны. Вот
лишь некоторые из таких вопросов.

1. Почему
предполагаемый рост средней зарплаты определён в долларовом исчислении? Не
потому ли, что доллар падает и, видимо, продолжит падение? Ведь если, например,
он упадёт до 15 рублей за 1 доллар, зарплата в рублях увеличится уже
не в 5, но лишь в 3 раза.

2. Почему
при ожидаемом росте зарплаты в 5 раз производительность труда предполагается
поднять лишь примерно в 2,5 раза? Как быть с азбучным законом опережающего
роста производительности труда? И не приведёт ли это к дальнейшему раскручиванию
инфляции?

3. Почему даже к
2020 г. средняя пенсия планируется на уровне 30% от средней заработной
платы (в 2010 г. — 25%)? Ведь хорошо известно, что, согласно
Конвенции  Международной организации
труда № 102, она должна составлять не менее 40%, а, согласно Европейской
социальной хартии, — не менее 60%. Иначе говоря, почему власти страны
«программируют» консервацию нищеты старшего поколения?

4. Почему,
объявляя о намерении достичь показателей расходов на социальные нужды, принятых
в развитых странах (6-7% от ВВП на образование и здравоохранение), авторы
программы производят подмену понятий? В социальных государствах такие или более
высокие расходы производятся из бюджета, а в программе-2020 они включают и расходы
граждан.

Стратегической
целью государственной политики в области образования «Концепция» объявляет «повышение доступности качественного
образования в соответствии с требованиями инновационного развития экономики и
современными потребностями общества
». Как говорят, кто бы возражал. А уж
автору этих строк и одновременно Декларации «Образование — для всех» следовало
бы испытывать «чувство глубокого удовлетворения».

Для реализации этой цели предполагается
решить четыре группы приоритетных задач:

«первая
 — обеспечение качества образовательных услуг и эффективности управления
образовательными организациями
…»;

«вторая
 — создание структуры образовательной системы, соответствующей требованиям
инновационного развития экономики
…»;

«третья
 — обеспечение доступности качественного образования, вне зависимости от доходов
и места жительства, формирование системы, целенаправленной работы с одаренными
детьми и талантливой молодежью
…»;

«четвертая
 — создание современной системы непрерывного образования, подготовки и
переподготовки профессиональных кадров
…».

Разделим все положения «Концепции» по
критерию доступности каждому гражданину качественного образования на четыре
группы: положительные, отрицательные, противоречивые и малопонятные.

К первой
группе таких положений
, явно
заслуживающих позитивной
оценки
, можно отнести
следующие:

  • «создание
    при университетах подготовительных отделений, доступных в первую очередь для
    граждан, проходивших военную службу по контракту
    » — как и аналогичный
    Федеральный закон №1-ФЗ от 6января 2007г. о бесплатном обучении контрактников, будет способствовать выравниванию
    образовательных возможностей для мужчин, отслуживших в «рабоче-крестьянской»
    армии. При этом, с одной стороны, непонятно, почему подобные отделения должны
    создаваться только при университетах, а не в высших учебных заведениях вообще,
    а с другой — слова «в первую очередь» допускают возможность бюджетной
    довузовской подготовки и для других категорий граждан, нуждающихся в
    дополнительных гарантиях получения образования;
  • «развитие
    механизмов дистанционного образования в организациях высшего и дополнительного
    образования
    » — при общей верной установке содержит целый ряд неточностей:
    правильнее говорить не о механизмах, но о технологиях, причём не только дистанционных, но телекоммуникационных в целом («электронное
    обучение»); не только на уровне высшего, но и среднего профессионального
    образования; не в организациях дополнительного образования вообще, но,
    преимущественно, дополнительного образования взрослых;
  • «формирование системы работы с одаренными
    детьми и талантливой молодежью, включая эффективное сопровождение их на всех
    этапах получения образования, развитие системы интернатов для талантливой
    молодежи, проведение летних научных лагерей и школ, развитие системы конкурсов
    и олимпиад
    …» — несмотря на многочисленные дискуссии советского периода о
    влиянии подобных элитных учебных
    заведений на здоровье и личностные качества детей, при правильной организации
    заслуживает безусловной поддержки;
  • «стимулирование
    расходов на профессиональное образование граждан и работодателей, включая
    увеличение размера социальных вычетов при определении обязательств по налогу на
    доходы физических лиц
    » -
    отнесено к третьей группе задач, связываемых с выравниванием образовательных
    возможностей, хотя на деле означает поддержку людей со средними и умеренно
    высокими доходами (у низкодоходных групп налоги списывать просто не с чего). И
    тем не менее должно быть поддержано в связи с некоторым ростом «среднего
    класса» и продолжающимся сокращением бюджетного набора в вузы;
  • «предоставление
    на конкурсной основе поддержки университетам, реализующим во взаимодействии с
    наукой и бизнесом инновационные программы развития, включая поэтапное
    формирование научно-образовательных комплексов мирового уровня
    …». Таких
    комплексов в 2013-2017гг. обещают 6-8, а в 2018-2020гг. — не менее
    10-12 (непонятно, в дополнение или с учётом предыдущих 6-8[2]). Может быть поддержано как намерение, хотя
    оставляет, как минимум, два вопроса:

1) существуют ли в России в настоящее
время комплексы мирового уровня (например, МГУ), сколько их и какое количество
предстоит создать новых?

2) что будет происходить с большей частью вузов в условиях,
когда государство делает ставку на наиболее «продвинутые»?

Ректоры провинциальных вузов не раз публично
высказывали недовольство формирующейся «пирамидальной» системой отечественного
образования: на вершине — 2 вуза, немного ниже — 10-20 национальных
университетов, а всем остальным финансирование по «остаточному» принципу.

  • обеспечение «доступа к возможности получения бюджетного финансирования
    негосударственных образовательных организаций
    » — такая возможность была
    предусмотрена первой редакцией ЗаконаРФ «Обобразовании» ещё в
    1992г., затем в связи с финансово-экономическим кризисом исключена в
    редакции 1996г. В настоящее время бюджетные возможности государства
    вполне позволяют осуществить идею первой редакции закона;
  • «широкое
    системное распространение модульных программ профессиональной подготовки,
    обеспечение возможности выстраивания студентами и учащимися индивидуальных
    образовательных траекторий
    » — хотя вторая составляющая этого тезиса
    предусмотрена действующим Федеральным законом «Овысшем и послевузовском
    профессиональном образовании» очередное напоминание о необходимости исполнения
    закона вреда явно не принесёт.

Среди второй группы положений «Концепции», имеющих антисоциальный характер, выделим следующие:

  • «перевод
    большинства школ и учреждений профессионального образования на нормативное
    подушевое финансирование
    » — много раз уже приходилось говорить, что автору
    не известны страны, где бы подушевое финансирование применялось в качестве
    единственного принципа. Напротив, зарубежный опыт показывает, что это приводит
    к крайнему неравенству образовательных возможностей, а потому в развитых
    государствах используются более сложные схемы нормативного финансирования,
    призванные устранить негатив «подушевой» выдачи денег;
  • «распространение
    практики реализации региональных комплексных проектов модернизации общего
    образования на всей территории страны
    » — в переводе на русский язык эта
    абстракция означает следующее: Федерация намерена давать более или менее
    серьёзные деньги лишь тем регионам, которые будут вводить у себя т.н.
    непопулярные меры (например, всё то же подушевое финансирование);
  • «переход
    на уровневые программы подготовки специалистов
    » — в результате вступления в
    силу Федерального закона №232-ФЗ от 24октября 2007г о т.н.
    двухуровневом высшем образовании большинство студентов будут учиться на год
    меньше, а большинству желающих получить полноценное образование придётся за
    него платить.

Едва ли не
большинство мер образовательной политики, предложенных в «Концепции», следует
отнести к третьей группе — к таким, последствия которых окажутся противоречивыми
или трудно поддаются прогнозированию
. Похоже, провозглашённый авторами
принцип «деньги в обмен на обязательства» правильнее было бы выразить формулой:
«не делать ни шага вперёд без двух шагов вбок, а то и назад». Приведём лишь
несколько примеров:

  • «расширение использования современных образовательных
    технологий, обеспечивающих расширение осваиваемых обучающимися компетентностей
    при сохранении сроков обучения, модернизация системы образовательных стандартов
    общего и профессионального образования
    ».
    В этой формуле немало хорошего: современные образовательные технологии, отказ
    от увеличения сроков обучения (т.е. 12-летки) и даже правильно сформулированные
    компетентности (вместо компетенций, т.е. должностных обязанностей, значившихся,
    например, в Пояснительной записке к закону о стандартах). Вот только нет ничего
    о содержании образования и о знаниях вообще. Как нет ни того, ни другого и в
    новой структуре образовательных стандартов. Можно ли войти в «общество знаний»,
    исключая знания из образования, — пусть судит читатель;
  • «обеспечение
    участия общественности и бизнес-организаций в управлении учебными заведениями и
    контроле качества образования (наблюдательные советы, попечительские советы,
    школьные управляющие советы)
    ». По мнению общественных объединений,
    накопивших собственный опыт самоуправления в образовании, абсолютно правильная
    идея участия в этом процессе образовательного сообщества и внешнего контроля
    качества образования сочетается здесь с более чем сомнительной идеей внешнего
    управления образованием в виде управляющих советов. Некоторые известные
    педагоги даже видят в этом попытку фактической приватизации имущества
    образовательных организаций в пользу бизнеса;
  • «распространение
    практики формирования фондов целевого капитала, обеспечивающих устойчивое
    финансирование образовательных организаций из средств благотворительных
    пожертвований
    …». И в данном случае хорошей идее придаётся сомнительный
    смысл: фонды целевого капитала (эндаументы) рассматриваются не как
    дополнительное, но как основное средство устойчивого финансирования взамен
    бюджета;
  • «формирование
    комплексных учебных центров профессиональных квалификаций (ресурсных центров)
    на базе учреждений начального и части учреждений среднего профессионального
    образования, с последующей передачей общеобразовательных и социальных функций
    учреждений начального профессионального образования системе общего образования
    …».
    Из трёх содержащихся здесь идей:

- одна
позитивна (ресурсные центры профессиональной подготовки);

- вторая
сомнительна (ребёнку придётся учиться одновременно в ПТУ и школе, причём
последняя будет рассматриваться как второстепенная);

- третья
вредна (опыт осуществления социальных функций образования накоплен как раз в ПТУ,
а не в школе);

  • «развитие
    механизмов конкурсной поддержки организаций общего образования, обеспечивающей
    формирование инновационных образовательных программ и использование новых
    технологий обучения
    …» — само по себе прекрасно, однако стимулирование исключительно
    «продвинутых» школ при отсутствии специальных мер поддержки наименее
    обеспеченных приобретает сомнительный характер;
  • «реформирование
    системы стипендиального обеспечения студентов (существенное увеличение их
    размера при повышении адресности предоставления)
    » — опуская, мягко говоря,
    несовершенство стиля, заметим: согласно действующему положению, стипендии и
    сейчас предоставляются либо отличникам (академические), либо нуждающимся в
    специальных мерах поддержки (социальные). Не вполне понятно, какое именно
    повышение размера стипендии можно считать существенным и как именно можно ещё
    более повысить адресность их предоставления;
  • «обеспечение
    университетов общежитиями и помещениями для внеаудиторных занятий, отвечающих
    современным требованиям в рамках реализации проектов, финансируемых на
    конкурсной основе
    …» — и в данном случае общежития и помещения для
    внеаудиторных занятий намерены предоставлять не всем, но лишь наиболее
    «продвинутым». Понятно, что неравенство образовательных возможностей от этого
    ещё более возрастёт;
  • «Чтобы обеспечить конкурентоспособность системы образования
    необходимо увеличение оплаты труда работников образовательных организаций до
    уровня, сопоставимого с уровнем оплаты труда квалифицированных работников в
    коммерческом секторе экономики, а для профессорско-преподавательского состава
    ведущих университетов — до более высокого уровня, что, с учетом потребности в
    масштабной модернизации технологической базы образования, требует обеспечить
    рост доли расходов на образование в ВВП. Реализация инновационного варианта
    развития экономики предполагает увеличение общих расходов на образование с 4,6%
    ВВП (в 2006-2007годах) до 5,5-6% ВВП в 2020году, в том числе
    расходы бюджетной системы — с 3,9% до 4,5% ВВП; темп роста государственных расходов
    в период 2008-2010годов составит не менее 10-14% в год до 2020года
    »
     — ключевой сюжет документа, который нуждается в специальном комментарии.
    Суммируем его основные положения:

 ? 
утверждая, что к 2020 г. доля социальных
расходов в стране выйдет на уровень развитых европейских государств,
«проектировщики» производят подмену тезиса, ибо считают не только бюджетные
расходы (как на Западе), но расходы суммарные, включая образовательные затраты
граждан;

 ? 
в настоящее время темп роста расходов на
образование в 2008-2010 гг. заложен на уровне около 20% за три года, а не
10-14% — каждый год. Кроме того, из текста невозможно понять, будет ли
продолжаться тот же темп наращивания расходов в следующие 10 лет;

 ? 
известный либерал Я. Кузьминов, будучи
руководителем Комиссии по интеллектуальному потенциалу в прошлом составе
Общественной палаты, оценивал отечественные расходы на образование примерно в
3,5% и предлагал их удвоить[3].
Напротив, разработчики проекта за 13 лет предполагают увеличить долю
бюджетных расходов лишь с 3,9% до 4,5%, т.е. на 0,6%. Вновь предоставляем
читателю оценивать, в какой мере подобный уровень финансирования может быть
основанием модернизации образования.

Количество
подобных примеров можно было бы без труда увеличить. Но и приведённых
достаточно для понимания простой вещи: подобно бюрократу Ивану Ивановичу из
сказки о Чебурашке, разработчики «Концепции» любое хорошее дело готовы делать
только наполовину либо уравновесить плохим.

Наконец, четвёртую
группу
положений «Концепции» образуют тезисы, либо лишённые конкретного содержания,
либо изложенные в такой форме, которая требует дополнительного толкования даже
для погружённых в проблематику образовательной политики граждан. Приведу
примеры:

  • «максимально
    эффективное использование человеческих ресурсов
    » — поскольку эта задача по
    классификации «проектировщиков» отнесена к четвёртой группе, связанной с
    формированием системы непрерывного образования, и вместе с тем содержание её
    никак не раскрывается, можно лишь гадать, что именно имели в виду разработчики,
    формулируя в таком виде это в высшей степени правильное положение;
  • «… создание
    открытого национального депозитария образовательных модулей и электронных
    образовательных ресурсов для системы непрерывного профессионального образования
    на базе современных сетевых технологий, широкого спектра качественных
    инновационных программ непрерывного профессионального образования, в том числе
    сетевых
    » — видимо, авторы полагали, что облачение простых идей в подобную
    словесную форму создаёт впечатление большей основательности проекта;
  • «содействие
    повышению мотивации граждан к получению новых квалификаций
    » — строго
    говоря, выходит за рамки не только политики в области образования, но и
    образовательной политики в широком смысле слова. Но много важнее другое:
    формула не содержит даже намёка на конкретные механизмы реализации поставленной
    задачи;
  • «систематизация
    и обобщение требований к работникам всех квалификационных уровней установленных
    в Российской Федерации в единой национальной квалификационной рамке
    » — с
    трудом поддаётся интерпретации и никак не может претендовать на одну из главных
    задач стратегии образовательной политики.

Приведённых
цитат достаточно, чтобы понять: образовательная часть Программы-2020 в
значительной степени представляет собой очередной «паровоз для машиниста». Цель
программы — не столько облегчить жизнь образовательному сообществу, сколько
облегчить управление этим сообществом управленцам.

Как известно,
любой программный документ в области образовательной политики должен ответить,
по крайней мере, на следующие вопросы:

1) уровень
и механизмы финансирования, включая консолидированный бюджет, межбюджетные
отношения, налоговый режим для самих образовательных учреждений и инвесторов
образования;

2) гарантии
права на образование и социальные гарантии для обучающихся;

3) система
мер по ограничению неравенства возможностей в сфере образования;

4) уровень
оплаты труда и другие параметры статуса педагогических работников;

5) система
и организация управления, включая его уровни, распределение полномочий и
нефинансовые механизмы;

6) содержание
образования;

7) ценности,
на которые система образования ориентирует обучающихся.

На взгляд
автора, ответы на вопросы 1, 4, 5, которые содержит образовательная
Программа-2020, трудно признать удовлетворительными. Что же касается ответов на
вопросы 2, 3, 6, 7, то их просто нет.

В заключение
позволю себе ещё один вопрос к разработчикам Концепции-2020.

Почему
большинство т.н. непопулярных мер в социальной политике отнесены к первому
этапу реализации программы (2008-2012 гг.), а меры по повышению
социального статуса интеллигенции и других работников бюджетной сферы — к
третьему её этапу (2018-2020 гг.)? Как можно восстанавливать человеческий
потенциал страны, если ещё 10 лет не заботиться о тех, кто как раз и
должен этот потенциал развивать?

Открываем,
например, раздел 3.3. «Развитие образования» и читаем:

До 2012 г.:

«введение
стимулирующих надбавок преподавателям, учителям и управленцам с учетом
результативности их деятельности и эффективности использования современных
образовательных технологий
» — никакого повышения заработной платы и
статуса. Одни лишь стимулирующие надбавки!

Правда, выступая в Госдуме 8 мая 2008 г.,
экс-президент и кандидат в премьеры В. Путин заявил: «В ближайшее время
также будет принята федеральная целевая программа «Научные и
научно-педагогические кадры инновационной России на 2009-2013 годы». В ее
рамках должно быть обеспечено решение ключевых задач по обновлению
научно-педагогических кадров
». Однако содержание программы остаётся
неизвестным образовательному сообществу.

А вот что
ожидает на этапе 2013-2017 гг.:

«достижение
образовательной системой страны результатов, необходимых для нахождения по
итогам международных сопоставительных исследований в верхней трети
рейтинг-листа по всем показателям качества общего образования
» — иначе говоря, если исследования будут проведены в
150 странах, достаточно войти в первую 50-ку, а если среди 200 стран
 — в первые 70. Нечего сказать, великие планы! Между прочим, при плохих
рейтингах по системе PISA, Россия продолжает оставаться в числе
лидеров по методике PIRLS, а по грамотности чтения
выпускников начальной школы недавно даже оказалась первой.

И, наконец, лишь в 2018-2020 гг. запланировано:

«создание условий для
привлечения молодых кадров в систему профессионального образования с достижением
показателей среднего возраста профессорско-преподавательского состава вузов на
уровне средних показателей стран ОЭСР
» — вот оно счастье!
Разумеется, для тех, кто доживёт. Ведь средний возраст российского профессора в
техническом вузе приближается к пенсионному, а каким при современной политике
он будет в 2020  г., можно только гадать.

Видимо,
руководство Минобрнауки не вполне представляет себе реальную картину. По
крайней мере, 21 марта 2008 г. в Госдуме состоялся следующий диалог:

Кашин Б.С.,
депутат фракции КПРФ, член-корреспондент Российской Академии наук:
«Знаете ли вы, какова зарплата
ассистента, доцента и профессора в технических вузах Москвы?
»

Фурсенко А.А., Министр образования и науки РФ: «<…> могу сослаться на
Игоря Борисовича Фёдорова, который для меня является главным авторитетом
(ректор МГТУ им.
Баумана). Он сказал, что ни один
нормальный профессор у него меньше 50 тысяч в месяц не получает. Есть
профессора, которые преподают в пяти вузах сразу, и они в каждом из этих вузов
получают существенно меньшие суммы, но я говорю о людях, занимающихся наукой и
преподаванием в том вузе, с которым они связаны по жизни
».

Оставляя этот
диалог без комментариев, даю справку для читателей и министра: бюджетная
зарплата профессора в российском федеральном вузе с учётом докторской надбавки
в 7 000 руб. составляет 15 000 руб. Что же касается
зарплаты учителя, то о ней в программе я так и ничего не нашёл.

Живите долго,
дорогие коллеги! Ведь в 2020 г. некоторым из Вас обещают нормальную жизнь…

 

Смолин О.Н.,
заместитель Председателя Комитета Государственной Думы по образованию,
председатель общественного движения «Образование — для всех»


[1] Здесь и далее синтаксис
принадлежит разработчикам

[2]
Примечательно, что в выступлении перед депутатами Государственной Думы
8 мая 2008 г. В. Путин говорил о перспективе создания
16-20 федеральных научно-образовательных центрах — как на базе вновь
образуемых, так и уже существующих университетов.

[3]
Образование и общество: готова ли Россия инвестировать в своё будущее? [Текст]:
докл. / Обществ. палата Российской Федерации. М.: Изд. дом ГУ ВШЭ, 2007.- С. 75

vote_story: 
Vote up!
Vote down!

Points: 0

You voted ‘up’