Вход на сайт

CAPTCHA
Этот вопрос задается для проверки того, не является ли обратная сторона программой-роботом (для предотвращения попыток автоматической регистрации).

Языки

Содержание

Последние комментарии

Счётчики

Рейтинг@Mail.ru

Вы здесь

Об актуальных проблемах социального развития России

Русский
Авторы: 
Разделы: 

 

Об актуальных проблемах
социального развития России

 

Б.Славин

 

Приближающиеся парламентские
и президентские выборы в России остро
ставят перед гражданами вопрос: кому
отдать свой голос? Чтобы объективно
ответить на этот вопрос нужно понять,
как сегодня
решаются наиболее острые социальные
проблемы российской жизни. В первую
очередь надо знать, что сделала для их
решения существующая власть в лице
президента страны и Федерального
собрания.

Есть один простой способ
оценивать работу политической власти:
ее надо оценивать не по словам, а по
делам, в конечном счете, по улучшению,
или по ухудшению реальной жизни граждан.
Например, хорош или плох существующий
президент страны? Хорош, если в его
правление жизнь большинства людей
улучшается, если сокращается пропасть
между богатыми и бедными, если становится
меньше преступлений и увеличивается
безопасность граждан, и, напротив, он
плох, если этого не происходит.

Наглядным примером плохого
президента у нас был Борис Ельцин,
правящий в 90-е годы ушедшего ХХ века,
названного в народе «потерянным
десятилетием». Именно в годы его
правления и при его непосредственном
участии был развален Союз, произошло
полное обесценивание вкладов населения,
производство упало в два раза, появилось
абсолютное меньшинство очень богатых
и сверхбогатых людей (олигархов) (5-10%) и
абсолютное большинство бедных людей
(70%), возникла массовая безработица (5
миллионов человек), появилась детская
беспризорность (около 1-го миллиона),
выросла преступность и коррупция во
властных структурах, упал авторитет
страны на международной арене.
Преобразования, которые проводил
Б.Ельцин и Е. Гайдар под влиянием западных
либеральных консультантов опустили
Россию до самого низкого уровня, породив
в обществе всеобщий хаос.

Слово «хаос» произнес
второй президент России Путин, когда
пришел к власти. Что же сделал Путин за
семь с лишним лет своего правления? Он
во многом ликвидировал существующий
до него хаос и добился определенной
стабилизации в стране. Ему удалось
усмирить чеченских террористов,
преодолеть сепаратизм регионов,
восстановить управляемость страной,
подавить политические притязания
отдельных олигархов, контролирующих
электронные средства массовой информации,
ликвидировать хроническую систему
невыплаты зарплаты рабочим и служащим,
повысить пенсии и пособия бюджетникам,
начать осуществление приоритетных
национальных проектов в социальной
сфере, выдвинуть задачу борьбы с
бедностью, наконец, сделать нужные шаги
во внешней политике, которые подняли
авторитет страны в мире.

Говоря коротко, с приходом
Путина к власти, наметился определенный
поворот страны от политики, ориентированной
на узкие клановые интересы к политике,
учитывающей интересы и потребности
значительной части населения страны.
Эти меры во много объясняют высокий
рейтинг Путина, держащийся до сих пор
на уровне. 60-70%.

Однако не следует забывать,
что данный поворот в политике осуществлен
в рамках прежней ельцинской системы, и
потому часто носит непоследовательный
и противоречивый характер. Так, его шаги
влево (повышение пенсий и пособий,
внимание к социальной сфере) нередко
сменяются шагами вправо (введение
плоской шкалы налога, амнистия незаконно
приобретенных капиталов, монетизация
социальных льгот и т.д.). Не смотря на
недавние кадровые изменения в
правительстве, в нем продолжают работать
сторонники радикального либерализма,
сохранившиеся с ельцинских времен. Это
по их вине в стране продолжают приниматься
решения, вызывающие резкий протест
общества.

Сегодня Запад обвиняет Путина
в том, что он чуть ли не хочет возвращения
к советской власти. На самом деле, это
не так. Просто Запад свои тайные страхи
выдает за действительность. Придя к
власти, Путин, по существу, сохранил и
охраняет то, что было сделано до него,
то есть охраняет тот олигархический
полукриминальный капитализм, который
утвердился с начала девяностых годов
в нашей стране. Но охраняет его особым
образом. Он убирает тех олигархов,
которые имеют слишком большие политические
амбиции (Гуссинский, Березовский,
Ходорковский и др.) и приближает тех,
кто держится в рамках своих экономических
интересов и не претендует на участие в
политике (Потанин, Федоров, Абрамович
и др). Этим олигархам он прощает многое
(открытую демонстрацию личной роскоши
при наличии кричащей бедности в стране,
грязные скандалы в Куршавеле, покупку
иностранной футбольной команды при
очевидном недофинансировании
отечественного спорта и т.д.)

Несмотря на известную популярность
Путина в России, в его политике много
упущений и ошибок. Среди главных ошибок
безусловно следует отметить отсутствие
целостной, долговременной и внятной
стратегии развития страны, сохранение
ориентации на топливо-сырьевые отрассли
промышленности в ущерб машиностроению
и легкой промышленности, отсутствие
действенного государственного контроля
за присвоением природной ренты частными
компаниями, недооценка роли малого
бизнеса, попустительство рейдеровским
захватам полноценных промышленных
предприятий и объектов социальной
сферы, находящихся в собственности
государства.

Много неясных и негативных
последствий несет в себе планируемое
вступление России в ВТО, а фактический
запрет на использование стабилизационного
(резервного) фонда внутри страны приводит
к тому, что он «работает» на развитие
не отечественной, а зарубежной экономики.
К сожалению, до сих пор наша экономика
ориентирована не на качество продукции
и удовлетворение реальных потребностей
граждан, а на макроэкономические, как
правило, усредненные показатели, рост
которых непосредственно зависит от
продажи за рубежом нефти и газа. Как
известно, эти цены не падают уже много
лет подряд.

Об экономике. По
официальной статистике наша экономика
растет примерно на 6 с лишним процентов
в год. Если не сомневаться в реальности
этой цифры (а такие сомнения у отдельных
экономистов есть) она составляет две
третьих от цифры роста китайской
экономики. То есть мы еще продолжаем
существенно отставать от Китая (хотя
ВВП на душу населения у нас выше), а по
объемам производства еще не вышли даже
на дореформенный уровень. Тем не менее,
надо признать, что определенная
экономическая стабильность в обществе
существует, что проявляется в оживлении
ряда отраслей промышленности (металлургия,
вооружение, авиация), росте западных
инвестиций, снижении суммы вывоза
отечественных капиталов за границу,
повышении доходов государства (рост
бюджетных ассигнований) и средних
доходов граждан.

Вместе с тем, если взять ту
же экономику в ее реальном, а не в денежном
измерении, то следует констатировать,
что существенных изменений в ней
наступило немного. Мы еще не преодолели
последствия деиндустриализации 90-х гг.
До сих пор у нас идет проедание постоянного
капитала. На сегодня общий износ техники
катастрофичен (более 70%) Отсюда постоянные
авиакатастрофы, пожары в старых домах
и телебашнях, взрывы на шахтах и т.д. На
протяжении последних 15 лет остановлены
или ликвидированы мощные современные
заводы и фабрики, закрыты или влачат
нищенское существование известные НИИ
и т.д. Так, в центре и на Востоке страны
полностью ликвидированы десятки
машиностроительных заводов. Их вполне
дееспособное оборудование было
демонтировано, списано и в качестве
лома за бесценок вывезено в Китай.

В связи с этим возникает
закономерный вопрос: разве мы хотим в
будущем иметь подобную экономику? Думаю,
нет. Тот человек, или партия которые
придут и скажут — мы сделаем так, что
поднимем отечественную индустрию,
пустим в ход заводы и фабрики, начнем
экономически поошрять тех, кто создает
на деле новые рабочие места, развивает
науку и новейшие технологии, укрепим
денежную систему, ориентируясь не на
макроэкономические показатели, а на
реальный выпуск современных качественных
товаров, необходимых обществу (чем
больше товаров — тем ниже инфляция, тем
крепче рубль), за такую программу и за
такого человека следует голосовать.

Социальная сфера: главная
проблема
. Самой острой
проблемой социальной сферы до сих пор
остается бедность и социальная поляризация
общества. Что касается объявленной
президентом решительной борьбы с
бедностью, то реального продвижения в
этом вопросе пока мало. Парадоксально,
но такая «борьба» почему-то началась
с отмены правительством и Годумой
неподдающихся инфляции льгот пенсионерам
и другим незащищенным слоям общества,
усугубившей проблему бедности. И хотя
регулярное повышение пенсий и пособий
в стране продолжается, оно часто
перечеркивается не менее регулярным
ростом цен и денежной инфляцией. Например,
в последней трети текущего 2007- го года
произошел особенно большой рост цен на
продовольствие (хлеб, рыба, мясо), жилье,
коммунальные услуги и т.д. Он фактически
съел всю годовую прибавку к пенсиям и
пособиям.

Острейшей проблемой является
социальная поляризация российского
общества. По мнению социологов, основная
линия напряжения в нем пролегает между
богатыми и бедными. По накалу интенсивности
она «превосходит все остальные
межгрупповые взаимодействия в 1,5-2
раза». Исследователи социальной
структуры говорят о «глубоком
социальном разломе» российского
общества, породившим две противоположные
России: Россию абсолютного меньшинства
богатых и сверхбогатых граждан, для
которых жизнь — это «поле чудес»,
и Россию большинства бедных и нищих
граждан, для которых жизнь — это «море
слез».

О социальной поляризации в
российском обществе говорит, прежде
всего, различие в заработной плате
верхних и нижних 10% населения, которое
составляет 30 и более раз. По доходам это
различие оценивается в 17 раз, что в пять
с лишним раз больше, чем в советские
времена и в три раза больше, чем в
современных развитых странах. В целом
около половины населения страны -
бедные и нищие. По мнению члена-корреспондента
Россйской академии наук Н. Римашевской,
такое положение сложилось в результате
перераспределения в ходе реформ денежных
доходов от низших слоев к высшим. В
последнее время, несмотря на общий рост
средних доходов населения, продолжается
относительное обнищание бедных слоев
общества. По данным исследований
Горбачев-фонда причина в том, что «из
общего прироста доходов почти половина
(45%) идет наиболее благополучной десятой
части населения, а наиболее бедным 10%
населения достается лишь 3%». Из
сказанного со всей очевидностью следует,
что идеалом будущей России не может
быть состояние, консервирующее нынешнюю
несправедливую социальную ситуацию.
Государство согласно Конституции должно
выполнять свой долг перед обществом,
гарантируя социальную защиту наиболее
незащищенным слоям населения, к которым
в первую очередь относятся бедные и
нищие люди.

Как известно, для решения
проблемы социальной справедливости в
нашей стране по инициативе президента
Путина разработаны пять приоритетных
национальных проекта: жилье, медицина,
образование, сельское хозяйство,
демография. По началу все они были
поддержаны обществом. Однако в последнее
время их реализация подвергается
справедлвой критике. Дело в том, что эти
проекты пока мало что изменили в жизни
людей. Здесь больше пиара, чем реальных
результатов. Они пока не стали подлинно
общенациональными программами, простые
люди о них мало знают, да и отдача от них
в масштабах страны незначительна. Однако
рассмотрим их реализацию более конкретно.

Жилищный проект.
Возьмем, к примеру, проблему жилья. К
чему сводится сегодня ее решение? Пока
лишь к росту цен на новое жилье и тарифов
на коммунальные услуги. Ветхого жилья
становится с каждым годом все больше.
Остаются в массе своей без обновления
водопроводные и теплосети, прорывы
водопроводных труб и канализации стали
повседневным явлением, миллионы людей
по-прежнему пользуются туалетами на
воздухе. А каковы финансовые средства,
выделяемые на эти нужды? Они мизерны.
Правительство, правда, в последнее время
планирует выделить значительные деньги
на решение проблемы ветхого жилья, но
само же боится, что они могут быть
разворованы. Что касается возможности
строительства индивидуальных домов в
сельской местности, то она реализуется
медленно из — за роста цен на землю и
высоких банковских процентов на кредиты.

Конечно, в стране (особенно в
больших городах) строится много жилых
домов, но квартиры в этих домах очень
дорогие и потому мало доступны простым
гражданам. Часто новые квартиры
используются как простое средство
накопления капитала. При колоссальном
росте цен на жилье (в Москве 1 кв. метр
стоит более 4000 долларов), мы в то же время
имеем треть пустующих квартир в
новостройках. Если вы пройдете вечером
по этим новостройкам, то вы увидите, что
в большинстве окон свет не горит. Это
пустующие квартиры, в которых просто
опредмечены деньги, они даже не сдаются
в аренду.

Из-за высоких цен на жилье,
покупка квартир сегодня это выгодное
приложение капитала, которое практически
не контролируется государством. А
контроль здесь жизненно необходим,
причем контроль рублем. Так, здесь может
помочь введение прогрессивного налога
на собственников, которые имеют по две,
три, четыре и т.д. квартир. Именно так
происходит во всех развитых странах
мира. К сожалению ответственный в
правительстве за исполнение социальных
проектов первый зам. правительства
Медведев выступает против
введения подобного налога. В этом плане
он отстаивает самые отсталые взгляды,
от которых давно уже отказались в
развитых капиталистических странах.
Если кто-то из вас был в Америке или в
какой-то другой развитой стране Запада,
тот знает, что содержать лишнюю квартиру
или дом очень накладно: нужно платить
большие налоги. Мало того, если вы имеете
более хорошее жилье, более качественное,
более просторное, в лучшем районе, вы
должны больше за него платить. Поэтому
многие «новые русские», закупившие
по началу за границей шикарные дома и
квартиры, потом стали быстро их
распродавать. Почему же подобное нельзя
сделать в России, ведь прогрессивный
налог на жилье может помочь в строительстве
дешевого муниципального жилья, дорог,
благоустройстве дворов и улиц? Думаю
потому, что это будет ударом по «новым
богатым», что нашим правительством
воспринимается как «порочное
возвращение к советским временам».

Проект
здравоохранение.
Проблема здоровья в России стоит очень
остро. У нас 50 тысяч здоровых людей
гибнет ежегодно только в дорожных
катастрофах. Миллионы людей преждевременно
умирают от алкоголизма и наркомании.
Не говоря о спиде, у нас в десятки раз
за последние годы резко выросла
заболеваемость туберкулезом, в четыре
раза выросла заболеваемость венерическими
заболеваниями, с каждым годом растет
статистика по суициду. Это все относится
к так называемым «социальным болезням».
По данным Академии медицинских наук от
нехватки нужных лекарств значительно
выросла смертность онкологических
больных и больных с поражением
сердечно-сосудистой системы. При этом
уровень нашей медицины позволяет не
только остановить рост этих болезней,
но и их резко снизить. Не хватает денег
и на лекарства, и на соответствующую
медицинскую технику. В итоге смертность
продолжает превосходить рождаемость.
Данные о сокращении мужской смертности
в первые месяцы текущего года в связи
с принятием соответствующих социальных
проектов вызывают сомнение у серьезных
ученых.

Казалось бы, проект здравоохранения
в первую очередь должен был решать
именно эти проблемы. Однако несмолкающий
шум вокруг нехватки лекарств вообще, и
для особо тяжелых больных, в частности,
говорит об обратном: тысячи людей
преждевременно гибнут от их отсутствия
или от невозможности за них заплатить
нужную сумму. Не менее остро стоит вопрос
о компетенции руководителей всей
отраслью здравоохранения и социального
обеспечения, допустивших принятия 122
закона и кризис в обеспечении населения
бесплатными лекарствами.

Но есть и объективная причина
плохого выполнения проекта здравоохранения.
Для его полноценного осуществления
нужно выделять ежегодно из бюджета не
менее 6% от ВВП, а выделяется менее 4%.
Нехватка денег сказывается везде. Так,
проект предусматривает улучшение
материального обеспечения медицинских
кадров. Но начавшееся на деле повышение
зарплаты участковым врачам привело к
увеличению противоречий внутри
медицинской корпорации. Дело в том, что
такое повышение зарплаты одной части
медиков, решив проблему занятости в
районных поликлиниках, не решило проблему
низких заработков у квалифицированных
специалистов в больницах. Сегодня
медсестра в поликлинике получает около
15-20 тысяч рублей, а медсестра в больнице,
нагрузка которой намного выше, чем в
поликлинике, — 7 тысяч.

Руководство отраслью неоднократно
демонстрировало свою односторонность
и некомпетентность в управлении
здравоохранением. На практике это
проявилось в чрезмерной коммерциализации
медицинских услуг, в странном стремлении
ликвидировать специализированную
детскую медицину, в недооценке медицинской
науки, в допущении спекуляции бесплатными
лекарствами, в непрозрачности деятельности
страховых медицинских компаний и т.д.
Что же говорит провительство по всем
этим реальным проблемам? Практически
ничего. Отвечая на вопросы слушателей
о ходе реализации данного проекта,
первый зам. Председателя правительства
Медведев говорил лишь о создании
региональных медицинских центров, о
необходимости повышении квалификации
и переквалификации медиков об увеличении
современных автомобилей скорой помощи
и т.д. Конечно, все эти проблемы тоже
следует решать, но не они сегодня являются
самыми острыми в системе здравоохрания.

Образовательный проект. Не
менее острые проблемы имеются в системе
образования России. Эта сфера, по сути
своей, менее всего связанная с рынком
и рыночными отношениями, также находится
под прессом тотальной коммерциализации.
Бесплатность образования вопреки
Конституции все больше становится
призрачной. По мнению современных
либеральных реформаторов, школа должна
стать учреждением, дающим, прежде всего,
образовательные услуги и получать за
них определенный доход. Отсюда насаждение
принципа платности в образовании.
Например, сегодня в высшей школе считают,
что деньги должны следовать за студентом:
есть деньги, можешь учиться, нет денег
учиться не будешь. В России идет рост
всевозможных частных школ и вузов,
доступных лишь богатой части населения.
О качестве образования в них говорить
трудно: есть хорошие частные школы и
вузы, но больше таких, которые не
выдерживают никакой критики. Многие
подобные образовательные учреждения
создаются ради получения денежного
дохода, а не повышения качества
образования.

Что происходит с учителями?
Они по-прежнему получают низкую зарплату
(в среднем 5-7 тысяч рублей в месяц). В
рамках образовательного проекта только
десять тысяч хороших учителей получили
приличные надбавки к зарплате, а как
быть с остальными сотнями тысяч? В итоге
такой селекционной политики в
государственных школах возникли ненужные
противоречия между учителями. И это
притом, что учителя в частных школах
получают намного больше, чем учителя в
государственных школах. Те же явления
можно наблюдать в вузах, когда профессора
основной заработок получают не за работу
со студентами в государственных вузах,
а в платной сфере повышения квалификации
и частных вузах.

Единственно позитивное, на мой
взгляд, что сделано в системе образования
в рамках социального проекта, это
компьютеризация и интернетизация школ
и вузов. Первый зам. Председателя
правительства Медведев утверждает, что
она вот-вот охватит все сто процентов
школ. Если это так на самом деле, то это
очень хорошо: учителя из российской
глубинки смогут через Интернет увидеть
лучшие уроки своих коллег, будущие врачи
будут следить за проведением лучших
хирургических операций, и т.д. Но насколько
это реально сегодня — пускай скажут
специалисты. Лично я сомневаюсь, что
сегодня компьютеры, например, пришли
во все городские и сельские школы. Мой
опыт общения с учителями этих школ
говорит об обратном. Мне кажется, это
еще одна из радужных картин правительства,
которая далека от реальности. В этом
плане я могу сослаться на судебную тяжбу
с известным директором школы, который
поставил у себя компьютеры, взяв их с
нелицензионными программами. Спрашивается,
откуда школам из глубинки взять
лицензионные программы? Они же стоят
больших денег, но они школам пока не
выделены!

Теперь несколько слов о идущей
реформе образования в вузах. Я имею
ввиду внедрение в высшей школе так
называемой Болонской системы, которая
призвана унифицировать учебный процесс
и сделать отечественные дипломы
приемлемыми в любой западной стране.
Многие критики этой системы считают,
что она облегчит вывоз российских
«мозгов» за границу, в частности
в США. Сегодня эта система буквально
навязывается вузам сверху правительством,
хотя педагогическая общественность ее
воспринимает с трудом, ибо она противоречит
многим прогрессивным достижениям
отечественной педагогической науки и
подлинным потребностям страны. Как
известно, многие вузы Германии эту
систему не приняли, так как она носит
во многом формальный харатер. Чужда она
и нашей российской традиции, делающей
упор на содержательные, а не формальные
моменты в обучении. В частности большой
критике в обществе подвергается единый
государственный экзамен (ЕГЭ), на основе
которого школьники поступают в вузы.
Как показывает практика, этот экзамен
заформализован до крайности, он не дает
возможности выявить подлинные знания
абитуриента. Его форма во многом
напоминает сдачу экзамена на право
вождения автомобилем. Польза разделения
в вузах системы обучения на бакалавриат
и магистратуру, вызывает много справедливой
критики. Например, до сих пор неясно и
как общество будет использовать
выпускников четырехгодичного бакалавриата,
введенного в вузах В Норвегии мне
говорили, зачем вы разрушаете свою
хорошую и научно продуманную систему
образования и берете новую, но плохую.
К сожалению, до сих пор это не понимают
в правительстве, настаивающей на введении
в вузах Болонской системы обучения.

Есть еще одна острая проблема,
связанная с образованием. Это быстрое
сокращение школ на селе. Еще в советские
времена была так называемая проблема
малоперспективных деревень, от которой
быстро отказались, ибо она фактически
выталкивала в города деревенских
жителей, что наносило большой ущерб
стране. Сегодня на селе появляется
подобная проблема, когда в ходе реализации
образовательного проекта будут
закрываться деревенские малокомплектные
школы, то есть школы, где в одной классной
комнате одновременно учатся ученики
разных классов и возрастов. Теперь по
проекту «Образование» всех учеников
таких школ будут возить на автобусах в
районную центральную школу. Для улучшения
процесса образования учеников это
неплохо, но не следует забывать, что с
ликвидацией деревенской школы будет
ликвидирована и сама деревня, потому
что если что и держит людей в деревне,
то, конечно, это школа и наличие медицинской
помощи. К сожалению, это не учитывается
ни в проекте образования, ни в аграрном
проекте.

Об аграрном проекте.
На эту тему можно говорить много, я
отмечу только, что одним из главнейших
вопросов здесь является вопрос, как
удержать людей в деревне, на земле? Ясно,
что к нему надо подходить комплексно,
то есть решать проблему плохих деревенских
дорог, осуществлять газификацию,
сохранять и строить сельские школы и
больницы, одним словом делать все, чтобы
люди не уезжали из деревень в города. В
аграрном проекте правительства мне
понравилось одно — возвращение к идее
агропромышленных комплексов. Такие
комплексы очень нужны деревне и в
экономическом и в социальном плане: без
них не будет продовольствия и не будет
полноценных деревень.

Остро встанет аграрный вопрос
в связи с планами вступления России в
ВТО. Отмечу лишь одно, если мы вступим
в ВТО, на нынешних условиях, то аграрный
сектор вообще может рухнуть, поскольку
наше сельское хозяйство в условиях
катастрофически суженного внутреннего
рынка может вообще перестать существовать.
Наше сельское хозяйство, конечно, не
сможет выдержать конкуренцию с
сельхозпродукцией стран, находящихся
в более благоприятном климате. Однако
до сих пор условия вступления в ВТО
остаются тайной для широкой общественности:
они ею практически не обсуждаются. Но
история учит, если власть что-то утаивает
от общественного мнения, жди неприятности,
а то и катастрофы. Ясно, что такого не
должно быть.

Невозможно в одном материале
рассмотреть подробно все социальные
проблемы. Коснусь лишь статистической
стороны, связанной с социальными
проектами.

Сегодня на социальные проекты
в бюджете страны выделена сумма равная
3,5 процента от ВВП. По мнению член.корр.
РАН Глазьева это в два раза меньше, чем
нужно для серьезной работы. В рублях на
социальные программы отводится 200
миллиардов. Так вот оказывается, из этих
200 миллиардов 100 миллиардов уйдет на на
повышение рождаемости. Спрашивается,
что тогда остается на остальные четыре
проекта? Всего лишь 100 миллиардов. Много
это или мало? Я думаю, что это чрезвычайно
мало. Заметьте, только на проведение
Олимпиады в Сочи планируется освоить
12 миллиардов долларов, а не рублей.
Деньги выделенные на социальную сферу
в рамках проектов, на мой взгляд, не
смогут решить все имеющиеся острые
проблемы в социальной области, не говоря
уже оа том, чтобы дать существенный
толчок для развития этой сферы.
Приоритетные социальные проекты только
тогда станут двигателями реального
прогресса в социальной области, когда
по настоящему превратятся в подлинно
национальные программы, то есть когда
они охватят всю нацию, весь народ. Именно
такими национальными программами было
в свое время создание Днепрогэса,
освоение Целины, строительства Бама и
так далее.

О демократии. Теперь
коротко о такой острой проблеме России,
как демократия. Вокруг этой проблемы
сейчас идут незатихающие дискуссии.
Известно, что президент России неоднократно
заявлял о своей приверженности демократии
и ее институтам. Однако на практике
многое выглядит иначе. Фактически в
обществе отсутствует реальная и
действенная оппозиция. К различным
протестным движениям применяются
жесткие милицейские меры. «Партия
власти» практически монополизировала
административные и идеологические
ресурсы в стране. Существенно сокращено
число небольших партий и увеличен
процент прохождения в думу для оставшихся.
В бюллетенях для голосования ликвидирована
графа «против всех», отменен и так
низкий процент обязательной явки
избирателей для голосования: один, два
человека проголосовали и это уже
достаточно для признания выборов
состоявшимися.

Для идеологического прикрытия
такой политики изобретено понятие так
называемой «суверенной демократии»,
которое призвано заменить не принятое
обществом прежнее понятие «управляемой
демократии». Следует отметить, что
в смысловом плане содержание подобных
новаций теоретически ничтожно. Так,
понятие «управляемая демократия»
по смыслу означает «управление
властью народа», что до очевидности
некорректно и двусмысленно. Не менее
некорректно и понятие «суверенная
демократия». Известно, что слово
«суверенитет» характеризует
высшую и независимую власть государства.
Применительно к слову «демократия»
это означает «независимую демократию».
Но такое определение, само по себе,
негативно, так как непонятно от чего
российская демократия должна не зависеть?
Может быть от «западной», или
«античной» демократии? Если же
авторы понятия «суверенная демократия»
хотят сказать о некоторых исторических
и социальных особенностях российской
демократии, то так прямо и надо говорить,
а не прибегать к двусмысленным идейным
новациям.

Особенно много о нарушениях
демократии в России заговорили на Западе
после известного путинского выступления
в Мюнхене весной этого года. Многих
западных политиков и публицистов прежде
всего возмутила критика Путиным западной
внешней политики и демократии. Они в
один голос заговорили о возвращении
времен «холодной войны». На мой
взгляд, и не только на мой, это выступление
никак не связано с началом некой «холодной
войны»: не те времена и не то соотношение
сил в мире. Просто в нем было высказано
много верных оценок сложившейся ситуации
в мире, и дана принципиальная критика
западной политики «двойных стандартов»
по отношению к России и другим странам.
В этом выступлении президент России на
самом деле объективно выразил интересы
и взгляды большинства российского
народа, и тем самым подтвердил свое
стремление к демократии.

Вместе с тем, было бы неплохо,
если бы он с не меньшей последовательностью
высказался против применения «двойных
стандартов» во внутренней политике
страны: когда позволенное членам «партии
власти» не позволяется членам других
партий, например, соединение государственной
и партийной деятельности с бизнесом,
монопольное использование административного
ресурса в выборных кампаниях, пользование
различными государственными привилегиями
и т.д.

Об изменениях в российской
идеологии.
К началу нового
тысячелетия в России по-своему завершился
первый, во многом криминальный, этап
первоначального накопления капитала.
Одновременно он ознаменовал собой конец
эпохи деидеологизации. В этой связи
сугубо либеральные ценности стали
отходить на задний план, уступая место
ценностям российской государственности,
традиционализма и патриотизма. В политике
наметился явный рост централистских
тенденций, проявившийся в изменении
важнейших властных институтов,
огосударствлении и унификации средств
массовой информации, изменении выборной
системы, в игнорировании деятельности
оппозиции со стороны «партии власти»
и т. д.

Этот поворот в политике сразу
привел к идейному разложению и расколу
среди радикал-демократов, ориентирующихся,
как правило, на западные либеральные
ценности. Из их среды выделилась целая
группа так называемых «либерал-патриотов»
В изменившихся условиях правящему
политическому классу потребовалась
идеология, способная обосновать
захваченные властные позиции и защитить
приобретенные за годы реформ многообразные
материальные и духовные блага. Эту
функцию успешнее всего мог выполнить
консерватизм с его ориентацией на
стабильность и традиции, на ценности
дореволюционной российской империи с
ее напыщенной великодержавностью и
гипертрофированным клерикализмом.
Именно на него и была сделана главная
ставка.

Если на Западе в свое время
консерватизм оплодотворялся либеральной
мыслью, превращаясь в неоконсерватизм,
то в России шел обратный процесс
превращения либеральных взглядов в
консервативные. В итоге такого превращения
появился своеобразный «либеральный»
или «социальный консерватизм»,
ставший идейным знаменем «партии
власти». Данная идеология
противоестественно соединила в себе
либеральные и православно-державные
ценности, которые, по мнению отдельных
представителей высшего руководства
страны, наряду с ядерным арсеналом все
больше скрепляют современную
государственность.

Вновь, на этот раз уже с
консервативных позиций, стала
переписываться отечественная история,
в которой всячески принижается
деятельность демократов и реформаторов,
и превозносятся реакционеры и консерваторы
типа Александра 111, графа Уварова и т.
д. В угоду новому идеологическому курсу
всячески искажается и смысл того, что
обычно именуют «русской идеей».
В трактовке ее наиболее усердных
интерпретаторов свойственные ей
качества: свободолюбие, открытость и
демократичность подменяются набором
противоположных характеристик. Под
прикрытием идей общественного примирения
и согласия последовательно возрождается
культ различных деятелей «Белого
движения»: происходит перезахоронение
их останков, переиздаются их труды,
автобиографии, дневники. И инициируют
все это, как правило, не маргиналы, а
известные в прошлом деятели культуры
и публицисты.

В соответствии с вновь обретенной
идеологией начинается постепенное
изменение цивилизационных и светских
основ государства. Духовная жизнь
общества все откровеннее отдается на
откуп православной церкви и другим
привилегированным клерикальным
структурам. Вопреки положениям Конституции
о свободе совести и отделении государства
и школы от церкви предпринимаются
попытки ввести в средней школе преподавание
«основ православной культуры».
При этом, по сути дела, речь идет о
стремлении навязать учащимся взгляды
одной из многих конфессий, издавна
существующих в России. В русле этой же
тенденции следует рассматривать
неоднократно выдвигаемые требования
отменить преподавание в школе эволюционной
теории происхождения человека, заменив
ее «библейской версией» божественного
творения. В защиту этой версии перед
работниками образования сегодня открыто
выступают высшие церковные иерархи.

Однако, как свидетельствует
первая стадия общественного обсуждения
данных «новаций» в СМИ, их реализация
в системе российского образования
приведет к тому, что достигнуть согласия
и консолидации в многонациональной и
поликонфессиональной стране будет
просто невозможно. По сути дела, об этом
же говорит и опубликованное в прессе
известное открытое письмо академиков
РАН президенту России.

В свете новой идеологической
парадигмы следует также рассматривать
и набирающий силу процесс вытеснения
высокой культуры ее «попэрзацем»,
т. е. массовой культурой. В целом,
впечатление таково, что, согласно
представлению нынешних консервативных
идеологов, России XXI в. надлежит двигаться
не вперед к высотам общественного
прогресса, к свободе и справедливости,
а назад, в ее дореволюционное прошлое.
Однако, как бы по нему не ностальгировали
современные консерваторы от политики
и идеологии, для этого нет ни экономических,
ни социальных, ни культурных предпосылок.

Вместо заключения. Заключая
анализ актуальных российских проблем,
резонно задать вопрос куда может и
должна пойти Россия в будущем.

Отвечая на этот сокраментальный
вопрос, следует учесть, что история
России ХХ века «проиграла» две
противоположные модели общественного
развития. Первая — либеральная. Она
повышает эффективность производства,
создает возможность использования
демократических институтов и процедур,
но не гарантирует социальной справедливости
и сохраняет отчуждение индивида от
собственности, результатов труда и
власти. Вторая модель -
государственно-бюрократический социализм
советского типа. Она в известной мере
обеспечивала социальную справедливость,
проявила до определенного предела
хозяйственную эффективность, однако
не дала людям обещанной демократии,
личной свободы и благосостояния,
соответствующего стандартам времени.

Возникает вопрос: возможно ли
объединение лучших сторон существовавших
и существующих моделей? В поисках ответа
на него следует исходить из того, что
проект будущего российского общества
должен стать своеобразным продолжением
уже осуществлявшихся в нашей стране
проектов «социализма» и «капитализма».
Речь идет о своеобразном диалектическом
соотношении отрицания и сохранения в
рамках специфической конвергенции. О
том, что она возможна, свидетельствуют
относительно давний опыт НЭПа в России
и результаты нынешней экономической
реформы в Китае.

Социологи, анализирующие
результаты опросов населения, считают,
что «несмотря на то, что россияне
сегодня в массе своей исходят из более
«земных», прагматичных интересов,
чем ранее, у них тем не менее есть некий
идеальный образ справедливо организованного
общества, которое должно вобрать в себя
все лучшее из социализма и капитализма,
и, наоборот, отбросить «язвы» и
того, и другого».

По сути данная модель близка
левому, точнее левоцентристскому видению
общественного устройства. По-видимому,
не случайно за первые пять лет нынешнего
века сторонников положительного
отношения к слову «социал-демократия»
в России стало в 1,5 раза больше, чем в
1999 г. (их число выросло с 26 до 46%).
Отрицательно к этому слову относятся
34% опрошенных. Для сравнения отметим,
что слово «капитализм» вызывает
отрицательные эмоции у 61% россиян, а
положительные — у 26%

.Предпочтительная модель будущего
общества — это модель постиндустриального
типа, когда будет достигнута высокая
эффективность производства в результате
реализации новых идей в сфере технологии,
организации и управления. Переход к
такой модели будет, конечно, противоречивым.
Так, автоматизация и роботизация
производственных процессов, скорее
всего, породит множество социальных
проблем, вызванных трудностями с
занятостью, необходимостью постоянного
повышения квалификации, смены сферы
трудовой деятельности и т. д. На этой
почве вероятны социальные конфликты.
Однако они вполне разрешимы, в частности,
за счет сокращения продолжительности
рабочего времени и расширения поля
трудовой активности в рамках уже не
рабочего, а свободного времени.

Рыночные отношения — не вечны.
Однако пока рынок существует и приносит
пользу, игнорировать его и тем более
отказываться от него нельзя. Нельзя в
то же время закрывать глаза на то, что
эти отношения все явственнее меняют не
только форму, но и сущность. В них все
заметнее проявляются элементы
планирования, в частности, в форме
маркетинга, оценивающего и прогнозирующего
развитие потребностей человека. Мелкие
и средние предприятия, разоряемые и
поглощаемые крупными компаниями, вместе
с тем находят формы сотрудничества с
ними и под их патронажем. Очевидно, что
этот процесс будет нарастать.

Важно не вытеснять искусственно
рыночные отношения, а стремиться
удерживать их в тех рамках, в которых
они наиболее эффективны, прежде всего,
в сфере материального производства, а
также корпоративных и индивидуальных
услуг. За этими пределами рынку просто
нечего делать. Он не может эффективно
заменить государство при выполнении
им основных функций: обеспечения
обороноспособности страны, создания и
поддержания общезначимой производственной,
транспортной и бытовой инфраструктуры,
развития фундаментальной науки и
технического прогресса, образования и
воспитания. Не под силу рынку решать и
проблемы политики, идеологии, культуры.

Изменения должны произойти и в
формах собственности. В отличие от
прошлых и нынешних порядков, когда формы
собственности буквально навязывались
(и навязываются) обществу сверху, они
будут развиваться или отмирать в
зависимости от степени их способности
стимулировать или сдерживать производство.
В перспективе доминирующее значение
приобретет интеллектуальная собственность,
лишь частично измеряемая денежным
эквивалентом.

Заметное место в новой модели
производственных отношений должны
занять предприятия, находящиеся в
собственности у занятых на них работников.
Такие предприятия существуют уже
сейчас, с успехом конкурируя с частными
и государственными фирмами практически
всех развитых страна мира. В качестве
примера можно сослаться на испанскую
ассоциацию кооперативов «Мондрагон»
и на американские акционерные предприятия,
работающие по программе ИСОП. Аналогичные
предприятия имеются в Англии, Франции
и Италии. На них фактически преодолевается
наемный характер труда и социальное
отчуждение, присущие предшествующему
периоду.

Предприятия этого типа под
названием «народных предприятий»
стали возникать и в России. Однако здесь
их становление во многом блокируется
неолиберальной политикой и многочисленными
криминальными структурами. Опыт работы
подобных предприятий наглядно
свидетельствует о возможности
принципиального исчезновения векового
антагонистического противостояния
труда и капитала, работника и собственника.
В перспективе эта модель может и должна
решить фундаментальную проблему
общественных отношений — соединить
человека со средствами производства и
результатами его труда. Это стало бы
великим историческим компромиссом
труда и капитала, превращающим собственника
в работника, а работника в собственника.

Разумеется, будущая общественная
система должна воспринять и развить
все позитивные черты «социального
государства», эффективно действующего
на протяжении ряда десятилетий в
некоторых странах Западной Европы и
представляющего собой реальную
альтернативу установкам либерального
фундаментализма и государственно-бюрократического
социализма.

Реализация эффективной социальной
политики невозможна без широко развитой
демократической системы. Новая модель
для России предполагает широкое
использование всех демократических
институтов представительной демократии,
начиная от разделения властей и всеобщих
многопартийных выборов в парламент и
кончая деятельностью политической
оппозиции, реально имеющей равные права
с правящей партией. Поскольку международная
практика доказала, что у представительной
демократии имеются не только преимущества,
но и недостатки, следует предпринять
поиск способов их устранения путем
расширения прямой демократии, т. е.
непосредственного участия широких
слоев населения в принятии государственных
решений.

Иными словами, нам предстоит
создать общество, в котором — в
соответствии с нормами и ценностями
современной цивилизации и российской
культуры — комфортно жилось бы, как
«сильным», так и «слабым»,
как стремящимся к самостоятельности,
так и ориентированным на солидаристские
образцы жизнедеятельности, как способным
к творческой самореализации, так и
ищущим поддержки от общества и государства.
Фактически, речь идет об обществе, где
человек, его благо и свободное развитие
стали бы альфой и омегой всех общественных
начинаний и преобразований.

Может быть, такое описание
будущего российского общества -
очередная социальная утопия? Такой
вопрос вполне оправдан в России: после
провалов проектов создания сначала
«коммунистического», а затем
процветающего «капиталистического
завтра», обращение к любой идеальной
модели вызывает у многих понятное
раздражение. Ответить на этот вопрос
можно только так: есть утопии и «утопии»
 — одни, представляют собой иллюзию,
расслабляющую общество своей
неукорененностью и несбыточностью;
другие, выстраданные народом, — опираются
на реальные, наблюдаемые процессы и
подвигающие массы на большие исторические
свершения.

Именно подобной, на наш взгляд,
«реальной утопией» и может стать
идея создания справедливого и
демократического общества в России.

vote_story: 
Vote up!
Vote down!

Points: 0

You voted ‘up’