Вход на сайт

CAPTCHA
Этот вопрос задается для проверки того, не является ли обратная сторона программой-роботом (для предотвращения попыток автоматической регистрации).

Языки

Содержание

Последние комментарии

Счётчики

Рейтинг@Mail.ru

Вы здесь

НА ПУТИ К РАЗВИЛКЕ

Русский
Друзья «Альтернатив»: 
Разделы: 

 

Валерий БУШУЕВ

В истории каждой страны бывают переломные моменты, когда она оказывается на развилке и от выбора пути зависит ее дальнейшая судьба. России только за последние полтора десятилетия довелось миновать две такие развилки, причем и на той, и на другой — и в августе 1991-го, и в октябре 1993 года — выбор оказался катастрофическим по своим последствиям. Сейчас у многих наших соотечественников возникает ощущение, что где-то рядом нас ждет новый перекресток.

Несмотря на бодрые заявления правительства о достижениях в ряде областей и прекрасных перспективах на будущее, у значительной части населения возникает ощущение тупика: реформы не приносят желаемых результатов, продуманной стратегии социально-экономического развития нет, а если и имеет место какой-то экономический рост, то он вовсе не означает подлинного развития страны. Динамика общественных настроений не вызывает оптимизма: как зафиксировало в начале лета нынешнего года исследование «Левада-Центра», 42 процента россиян считают, что в стране нарастает анархия (год назад подобное развитие событий прогнозировали лишь 2 процента населения).

 СЕГОДНЯШНЯЯ РОССИЯ, констатирует пресса, разделена на множество несоприкасающихся частей: «На приватизировавших страну олигархов и на побежденный, ограбленный народ. На ухватистых чиновников, живущих по своим бюрократическим правилам, и тех, кто месяцами ходит по собесам и месяцами мается в очереди по другую сторону “социального окна”. На золотую молодежь и беспризорников. На министров с мигалками и запуганных пешеходов. На лоснящихся от самодовольства депутатов и на обманутых ими избирателей»[1].

Как писала в начале 2005 года французская газета «Le Figaro économie», «минувший год стал исключительным в России, дав 30-процентный прирост индустрии роскоши… По данным местного специализированного издания “LuxuryBriefing”, москвичи тратят от 2 до 4 миллиардов долларов в год на приобретение сумочек Vuitton, платьев Escada, обуви Ferragamo, автомобилей и драгоценностей. Деньги текут рекой. Около 36 тысяч россиян декларировали доходы за 2004 год, превышающие миллион долларов… Предпринимателям удалось в мгновение ока сколотить значительные состояния сомнительного происхождения. Чтобы выставить напоказ свой успех, они тратят, не считая… Богачи заказывают самые известные вина, отдавая предпочтение Petrusза его чарующее имя и Cheval-Blancс тех пор, как В. Путин был принят в этом знаменитом бордоском замке. “Они пьют этикетки” — шутит Р. Динер, советник по сельскому хозяйству в посольстве Франции в Москве». И это происходит в то время, когда по данным «Левада-Центра» (февраль 2005 года) две трети россиян не могут позволить себе банальное лечение.

Вина за этот чудовищный раскол общества лежит на радикал-реформаторах и высшем чиновничестве, которые и знать не хотят о реальной жизни простых граждан. Весьма символично: Рублевское шоссе за Горками-10 упирается в тупик — там начинается другая, настоящая Россия, невероятно далекая от того праздника жизни, который устроила себе за счет народа «элита».

В феврале лоббисты крупного бизнеса вновь провалили в Госдуме законопроект о введении дифференцированной ставки подоходного налога, который предусматривал снижение этого налога для малоимущих до 6 процентов, а для самых богатых — увеличение до 30 процентов. Настоящим позором является то, что социальный налог, вопреки здравому смыслу и всем традициям цивилизованных стран, обратно пропорционален доходам различных групп населения. Не меньше позорит страну и то, что 70 процентов налогов получают у нас с труда. Преимущественно нищее и бедное население обеспечивает до двух третей доходов бюджетов всех уровней. Крайне несправедливая налоговая система способствует тому, что 15 процентов богатых граждан становятся все богаче, а 85 процентов бедных — все беднее.

Еще одна возмутительная черта российской жизни — всеобщая безответственность. Никто не несет ответственности за итоги многочисленных реформ без малого пятнадцати последних лет. Ни один по-настоящему крупный чиновник, уличенный в нарушении законов, не понес заслуженного наказания (если не считать таковым условный срок, перевод на другой пост или поспешное отбытие за границу). Ненаказуемость высших чиновников, порой на глазах у всех оперирующих денежными суммами, на порядки превосходящими их официальную зарплату, поневоле заставляет множество людей задумываться о том, какие же верховные инстанции покрывают темные делишки правящей бюрократии…

Всепроникающая коррупция — это ко всему прочему еще и проявление слабости государственной системы. А она, в свою очередь, ведет к нарастающей неуправляемости происходящих в стране процессов и незащищенности рядовых граждан от произвола. В отличие от прежних времен, когда в экстремальной ситуации можно было хотя бы теоретически рассчитывать на поддержку печати, общественных организаций, райкомов, горкомов партии и т. д., сегодня простым людям даже не к кому обратиться со своими жалобами, мольбами о помощи. Они никому не нужны…

 В КАЧЕСТВЕ главного аргумента, призванного обосновать верность своего экономического курса, власть ссылается на данные статистики, согласно которым реальные доходы населения за годы реформ выросли в 5,9 раза. Давно подмечено, что ложь бывает разная: маленькая, большая, очень большая и… статистика. Российская статистика блестяще подтверждает точность этого определения. Летом 2005 года в прессе сообщалось о том, что сотрудник лаборатории высоких энергий Объединенного института ядерных исследований профессор Л. Зайцев с группой других сотрудников института с 1991-го года ведут тщательный учет динамики изменения цен на сотни наименований товаров и на основе этих данных проводят альтернативный подсчет реальной инфляции. Власть, считают физики, ничего не придумывает. С 1991-го по 2005 год реальные доходы населения действительно выросли в 5,9 раза. Иное дело, что инфляция за это время увеличилась в 14 раз!

Суть проблемы заключается в том, что правительство считает инфляцию, включая весь валовой внутренний продукт — а это тысячи товаров, в том числе те, которые большинству граждан не по карману (скажем, дорогие иномарки, золото, бриллианты, недвижимость…). В этом и кроется подвох: в результате подобного сквозного подсчета получается не точный диагноз состояния экономики, а «средняя температура по больнице». Инфляцию, убежден Л. Зайцев, необходимо рассчитывать по социальному набору — по 31 виду товаров и услуг, которыми каждый гражданин пользуется каждый день. И тогда окажется, что реальная инфляция в 2004 году составила 40, а не 11 процентов, как то утверждает правительство. И если в 1 квартале 2005 года, согласно официальной статистике, инфляция в России составляла 5,8 процента, то по подсчетам Зайцева — 22. И это означает, что 60 процентов россиян продолжают стремительно беднеть.

Член-корреспондент РАН, специалист по проблемам народонаселения Н. Римашевская уверена, что в первую очередь в нынешних бедах нашей страны виноваты бедность основной массы населения и беспрецедентная поляризация доходов. Четверть работников в России могут прокормить только себя, да и то с трудом. А половина — себя и одного ребенка. Причем чаще всего это люди науки, культуры, здравоохранения, то есть те, кто составляют славу и гордость любой нации. И по сравнению с зажиточными чиновниками и бизнесменами они продолжают нищать.

 Одного экономического ростадля возрождения России явно недостаточно. Нужна еще хоть какая-то справедливость в распределении богатств. А ее нет и в помине. Сверхдоходы от продажи недр делятся между олигархами и государством, которое складывает капитал подальше от народа — в валютных резервах и стабилизационных фондах. Кому, спрашивается, эти деньги будут нужны, когда вымрет страна?

Как полагает президент Союза предпринимателей и арендаторов А. Бунич, «в последние 14 лет сложилась парадоксальная ситуация — узкая группа людей узурпировала права называться экономическими идеологами и стала напоминать замкнутую секту, убежденную в своей правоте. В результате либеральный фундаментализм пустил в нашей стране глубокие корни, а это чревато тем, что в будущем нам придется решать проблемы, связанные с кризисными явлениями… На самом деле необходима умеренная позиция, которая вбирает в себя определенный позитив, мировой опыт, прежде всего государственного регулирования экономики. Их игнорируют наши деятели, забывшие о том, что все развитые страны стали развитыми, потому что государство играло в экономическом подъеме этих стран определяющую роль… Государство — единственная сила, способная ограничить монополизм. Потому что монополия, которую породили олигархи, — это загнивание. Оно, как и болото, само по себе не рассосется»[2].

Страна нуждается в новой модели реформ, способных обеспечить качественный прорыв в экономической, социальной и научно-технической сферах. Мировой опыт показывает, что такие прорывы осуществляют нестандартными методами, через мобилизацию всех сил и средств и при опоре на широкую поддержку народа. Прорывные модели были у Ф. Рузвельта, у властей послевоенных Германии и Японии, у де Голля, Дэн Сяопина, у руководителей новых индустриальных стран (Южная Корея, Тайвань, Сингапур). Аналогичная модель нужна и России.

Еще в конце 2003 года все ресурсы, которые обеспечил дефолт 1998 года, исчерпали себя, и страна окончательно стала жить за счет экспорта сырья. В 2004 году ВВП вырос на 7 процентов, а экспорт сырья — на 16! Иными словами, ВВП растет в 2 раза медленнее, чем темпы, с которыми вывозятся нефть, газ, никель, кобальт и т. д. А импорт растет в 2 раза быстрее, чем отечественное производство. Не все, конечно, обстоит совсем уж мрачно. Неплохо развиваются в последние годы инфокоммуникационная и пищевая отрасли, железнодорожный транспорт, производство некоторых видов бытовой техники. Но в целом картину это, увы, не меняет.

Как допускает директор Института международных экономических и политических исследований РАН Р. Гринберг, при нынешнем росте без развития «страна может даже разбогатеть. Ведь и золотовалютные резервы неуклонно растут, и население сокращается быстрее, чем сырьевые запасы; вымрет еще несколько десятков миллионов россиян — и бюджета будет хватать на всех. Но если мы выбираем такой вариант нашего будущего, если мы ориентируемся на стагнацию и копим на собственные похороны, — то пускай этот выбор будет открытым и осмысленным. Благо, пышные похороны и большой мраморный памятник правительственная “философия кубышки” вполне может нам гарантировать». Ученый-экономист видит единственный путь спасения страны в переходе к активной структурно-промышленной и сильной социальной политике — то есть к системе государственного регулирования социально-экономического развития России.

 МИЛЛИОНЫ наших соотечественников, дважды отдававшие на выборах голоса за нынешнего президента, все еще сохраняют какую-то надежду на пересмотр социально-экономического курса. Определенные надежды рядовым россиянам призваны были внушить и некоторые положения президентского Послания Федеральному Собранию РФ в конце апреля 2005 года. В Послании было четко артикулировано, например, указание установить «преимущественно национальный, в том числе государственный контроль» над стратегической сферой. Впрочем, составлявшие его текст спичрайтеры весьма талантливо сделали так, что каждый, кто слушал или читал Послание, мог найти в нем что-то «свое»: неолибералы — неолиберальное, государственники — государственническое, левые — левое, правые — правое. Почти все единодушно отметили, что шестое по счету Послание — несомненно, лучшее по сравнению со всеми предшествующими. А главное — большинством своих положений оно удовлетворяло и умиротворяло буквально все слои и группы населения. Как иронизировала по этому поводу радиостанция «Эхо Москвы», девизом Послания могло бы стать: «Лучше быть богатым и здоровым, чем бедным и больным».

Действительно, президент призвал к большей свободе в СМИ, особенно на телевидении, предложил принять закон о парламентских расследованиях, выдвигать кандидатуры губернаторов от партии, победившей на региональных выборах, отменить налог на наследство, обещал ускоренный рост зарплат бюджетников. Это не могло не порадовать левую и правую оппозицию, широкие демократические круги общества. А российский бизнес с восторгом принял обещание сократить с 10 до 3 лет сроки давности по приватизационным сделкам — то есть фактически амнистировать олигархов за совершенные ими преступления (каждому понятно, что речь шла о приватизации не дачных домиков и городских квартир, а крупных предприятий, шахт, портов).

Но при этом В. Путин ни слова не сказал ни о выполнении обещаний и идей, содержавшихся в предыдущих Посланиях, ни о механизмах претворения в жизнь новых обещаний, ни о таких волнующих общество проблемах, как реформы ЖКХ, здравоохранения и образования. Бесспорно, лишь всеобщее одобрение может вызвать призыв президента повести борьбу с самоуправством правящего класса бюрократов, которых он заклеймил как «замкнутую и надменную касту». Но этот призыв выглядел довольно странно, если учесть, что обращен он был к высшим и наиболее влиятельным представителям этой самой «касты», сидевшим в зале и дружно встречавшим громкими аплодисментами слова президента.

Бюрократия в действительности является паразитарным наростом на теле российского государства. Это не просто «замкнутая и надменная каста» — это целая система, развращенная возможностью безнаказанно грабить и наживаться за счет государства. Эта система и не думает служить обществу, народу. Для нее это — лишь пустые слова.

Одна из особенностей российской цивилизации вообще заключается в том, что наша страна ни на одном этапе своего развития не могла существовать без идеи, которой призвана была служить активная часть населения. Чиновничество, военные, специалисты чуть ли не всех профилей всегда «служили» идее. В царское время — идее торжества православного царства и Великой России, в советскую эпоху — идее строительства справедливого, социалистического общества и защиты интересов трудового народа. Как только вся многообразная палитра идей была сведена к одной, крайне убогой — деньгам, весь этот «служилый класс» свое единственное предназначение увидел в личном обогащении любыми доступными ему средствами. Государственная служба стала всего лишь разновидностью бизнеса, что впервые было публично признано президентом Путиным в его апрельском  Послании.В этом смысле показателен пример экс-главы Минатома Е. Адамова, задержанного весной 2005 года в Швейцарии и обвиняемого в США по 20 пунктам, в том числе в хищении и отмывании крупных сумм денег, которые Вашингтон выделил в 1990-е годы для усиления безопасности российских атомных объектов. Никто не может толком объяснить, каким образом высший правительственный чиновник, обладающий к тому же сверхсекретной информацией о ядерных программах страны, стал одновременно владельцем недвижимости, подставной фирмы и немалого состояния в США. Только арест экс-министра за границей заставил российскую Генпрокуратуру возбудить дело по обвинению Адамова в мошенничестве, да и то лишь ради недопущения экстрадиции этого носителя гостайн в США. А ведь сколько в разное время материалов о темных сторонах деятельности Адамова появлялось в российских СМИ! Но никому до этого не было дела, разоблачения журналистов уходили в песок. И Адамов в этом отношении далеко не одинок. Наоборот, одиноки в нынешней России чиновники, которые не воруют, не берут взяток, не лоббируют чуждые стране интересы. И одними призывами не воровать, не брать взяток, не лоббировать и т д., проблему, конечно, не решить. Точно так же простыми мерами не выкорчевать пустившие глубокие корни монопольные сговоры и картельные соглашения. Тут требуется уже не терапия, а хирургия, нужны политическая воля, мужество, чтобы занять четкую позицию, пойти наперекор влиятельным защитникам взяточников и коррупционеров. К сожалению, все эти качества у нынешних руководителей России в дефиците…

В своем шестом Послании В. Путин обратил внимание и на глубокий кризис морали российского общества. В воздухе России нет объединяющего начала — того, что делает людей нацией. В стране нет героев, которые способны стать эталоном для миллионов, положительным образцом для подражания. Вот уже почти полтора десятилетия, как их заменили «псевдогерои нашего времени». Как замечает печать, «солью земли стали браток-бандюган, продажный депутат, олигарх, засунувший в карман кусок страны, завистливый чиновник, “оборотень в погонах”, министр, забывший от ожирения мозгов, в какой стране он живет и каким народом управляет, судья, торгующий приговорами, наглая девица, бегающая в поисках богатого любовника…» Какая, спрашивается, мораль может быть в таком обществе?

В Послании, как и в других документах верховной власти последнего времени, дало себя знать до боли напоминающее горбачевские времена стремление занять «золотую середину» между левыми и правыми, ультра-либералами и супер-патриотами, всех удовлетворить, всем понравиться, не определяя четко ни стратегии, ни идеологии дальнейших действий. И поневоле создается впечатление, что высшее руководство и народные массы живут в разных странах и измерениях. Все — или почти все — вроде бы говорится правильно. Но произносимое с высоких трибун имеет мало общего с реальным положением дел, с жизнью и каждодневными проблемами простых людей. Ориентиры как будто бы ставятся верные, но остается непонятным, кто будет выполнять данные обещания, кому и перед кем предстоит отчитываться за их успех или провал.

 НАДЕЖДЫ широких народных масс, связанные с вторичным избранием В. Путина на пост президента России, постепенно уступают место нарастающему чувству разочарования. Как показал в мае 2005 года социологический опрос, проведенный «Левада-Центром», больше половины российских граждан (63 процента) согласны с утверждением, что население устало ждать от Путина положительных сдвигов в нашей жизни. Безусловно, еще очень многие в стране ему верят, но столь же несомненно и то, что «президентом надежды» он быть перестает — или уже перестал.

Ощущения огромного числа наших соотечественников как всегда образно и точно выразил в одном из интервью кинорежиссер С. Говорухин: «Это звучит ужасно, но настроение у меня было лучше, когда Ельцин был президентом. Хотя я всей душой его ненавидел. Я думал: уйдет этот разрушитель России — и все изменится, наладится. Но вот пришел (причем надолго) новый человек — умный и образованный, все в него влюблены… Но политика-то ельцинская! Продолжается обнищание, армия недееспособна, производство душат, за рубежом с нами не считаются…» Уголовная преступность, «может быть, снизилась чуть-чуть, но “беловоротничковая” достигла неслыханных размеров. Происходят фантастические вещи! Березовский грабил страну — сейчас процветает. …У нас на глазах другой человек — Абрамович — разворовывает Россию, переводит капитал за границу, купил “Челси”. Абрамович знает: ему жить там, а не в этой стране. Все, кто нарушил законы, увел деньги из бюджета, приватизировал незаконно целые отрасли народного хозяйства, должны отбывать наказание. Закон — для всех. Но строги почему-то только к Ходорковскому… Любое нововведение ударяет по беднейшим слоям населения»[3].

Все последние новации власти на деле касаются чего угодно, но только не реального экономического оздоровления страны, не улучшения условий жизни масс. А дальнейшая люмпенизация населения грозит довести ситуацию до революционного взрыва. Парадокс в том, что потрясения готовит не оппозиция, а сама власть. Сейчас практически иссушены все источники веры. Слишком много люди слышали обещаний. И ни одно из них не сбылось.

 НИКТО НЕ СПОРИТ: реформы надо проводить. Но глубоко правы те, кто говорит: делать это нужно умно, осторожно и предусмотрительно, а не так, как делается сейчас, — ничего не просчитав наперед, не посоветовавшись не только с народом, но и со специалистами, в том числе работающими на низовом, региональном, районном уровне. Воинствующая некомпетентность властей, стремление любым путем спихнуть с себя, с государства всякую ответственность — вот одна из главнейших общенациональных проблем, которую необходимо решать срочно и радикально.

Иногда складывается впечатление, что власть вообще не ведает, что творит. Как понимать, например, принятие летом 2005 года Госдумой с подачи правительственных чиновников закона, отменяющего обязательное получение лицензии почти на 30 видов деятельности? Если бы проблема касалась только туроператоров и турагентств, разведения племенных животных и выращивания элитных семян, то еще куда ни шло, хотя и тут возникают обоснованные вопросы. Но ведь речь идет о гораздо более серьезных видах деятельности, напрямую затрагивающих безопасность людей. С 2006 года не придется лицензировать техобслуживание и ремонт железнодорожных поездов; с 2007-го — проектировку, инженерное обеспечение и строительство зданий. Лицензии более не потребуются и для разработки и ремонта авиатехники, эксплуатации пожаро- и химически опасных производственных объектов, а также для производства и техобслуживания медтехники…

И еще один вопрос, который просто нельзя не задать: почему надо было начинать экономить именно с социальной сферы? Почему бы не начать с “откатов”, нецелевого расходования бюджетных средств, хищений и “тендеров”, благодаря которым из государственной казны растекаются по карманам колоссальные деньги? Ведь если навести здесь порядок, экономия составит минимум треть всего государственного бюджета, а может, и половину. Но на это власть не идет, чтобы, не дай Бог, не затронуть «своих». Она предпочитает экономить на населении, полагая, что оно все стерпит.

 ДОЛГОТЕРПЕНИЮ народа России есть вполне разумные объяснения. Сказались десятилетия «работы» сталинской (и послесталинской) репрессивной и идеологической машины, которая вытравила в людях способность к организованному сопротивлению и борьбе в защиту попираемых государством прав. Причина беспомощности народа — и в общей усталости, накопившейся за целое столетие непрерывных и тяжелейших испытаний, и в далеко не случайном преждевременном уходе из жизни самых активных и непокорных людей. Еще одна причина долгой пассивности общества — омерзительная роль значительной части интеллигенции, всегда и повсюду игравшей роль авангарда, инициатора и организатора любого движения протеста, а в современной России добровольно поступившей в услужение власть имущим.

У социального мира, царившего на протяжении последнего десятилетия, были и другие ресурсы. Жили остатки веры в то, что реформы вот-вот принесут плоды. Что появятся не только все дорожающие продукты, товары, квартиры, но и достаточно денег, чтобы все это купить. Верили Ельцину, когда он уверял наивных сограждан, что ждать осталось «совсем чуть-чуть». И сегодня еще остается достаточно много людей, которые искренне верят, что Путин вот-вот наведет порядок, поставит на место олигархов и бюрократов, остановит рост стоимости жизни. Но вечно ждать нельзя.

Долгое время народ терпел и, казалось, будет терпеть и дальше. Но это лишь иллюзия, и если власть все еще тешит себя ею, то она занимается опасным самообманом. Да, долготерпение — одна из наиболее характерных черт национального характера русского народа. Однако, как показывает весь исторический опыт России, оно далеко не беспредельно. К тому же в политическую жизнь все активнее включаются новые, «непуганые» поколения, выросшие в условиях относительной, но все же так или иначе существующей демократии. Да и значительные слои старших поколений, пройдя за эти годы ускоренную школу политического взросления, уже совсем не те, какими были раньше. Когда-нибудь, окончательно проснувшись, ощутив свою силу, народ неизбежно почувствует и вкус к самоорганизации, солидарности в борьбе с режимом, который не дает ему ничего, кроме красиво звучащих обещаний, а отнимает самое главное — возможность счастливо и честно жить, быть уверенным в завтрашнем дне для себя и своих детей, не опасаться преступников, роста цен, болезней, старости.

И напрасно неолибералы пугают новой гражданской войной. Гражданская война в современной России немыслима уже в силу того, что никто — ни милиция, ни ОМОН, ни, тем более, бедствующая армия — не станут сражаться со своими отцами и братьями, защищая привилегии богатеев, присвоенные ими национальные ресурсы, рудники и заводы и нынешние порядки, лишающие народ будущего. Что же касается прогнившего и аморального правящего класса, то ответом его на выступление народа станет, скорее всего, не война, а бегство на вожделенный Запад, где давно уже закуплена недвижимость и размещены капиталы на «черный день». К открытому столкновению с народом сегодняшние «хозяева жизни» абсолютно не способны.

 В январе — феврале 2005 года массовые выступления протеста против монетизации льгот показали, что добиться уступок от власти можно только путем активного нажима на нее. Никакого иного пути нет.

Стихийные выступления инвалидов и пенсионеров, за которыми последовали акции протеста гражданских сотрудников Вооруженных сил, чернобыльцев, шахтеров, строителей, заставили правительство срочно изменить свою тактику, признать «отдельные просчеты», срочно изыскивать средства, чтобы компенсировать убытки льготников всех категорий. Причем средства эти оказались даже большими, чем те, которые власти намеревалось сэкономить на отмене льгот. Вместо 200 миллиардов рублей федеральный бюджет выложит на монетизацию минимум 400 — и это не считая региональных бюджетных расходов. При этом монетизировать все льготы не удалось.

В связи с упорным нежеланием власти пересмотреть печально знаменитый закон № 122 возникает вопрос: если натуральные или денежные льготы — нерыночный инструмент, как утверждают неолибералы, то почему во всех развитых странах, включая США, существует более или менее разветвленная система льгот? Да потому, что это — принятый во всем мире механизм социальной политики. С его помощью стимулируют рождаемость, не дают бедным стать нищими, а нищим — умереть с голоду, отмечают заслуги человека перед государством, а инвалидам помогают чувствовать себя полноценными членами общества. Разработка четкой и понятной социальной политики в отношении инвалидов — это чисто государственная функция. Ни одна рыночная экономика подобную задачу не решит и никогда не решала. Об этом убедительно свидетельствует опыт всех экономически развитых стран Запада, на которые вроде бы пытается равняться наша нынешняя власть…

Дело не в том, существуют или отсутствуют натуральные льготы, а в том, как эта система организована и посильна ли она для бюджета. Отечественные реформаторы лишний раз показали, что они не только плохие ученики своих западных наставников, но и никудышные их подражатели. Прежде чем предпринимать сырые, непродуманные решения, надо было, по меньшей мере, выработать осознанную социальную политику, разъяснить ее сущность для миллионов людей. И уж ни в коем случае нельзя пытаться одновременно реформировать и систему льгот, и здравоохранение, и образование. А главное — следовало в первую очередь заняться проблемой повышения доходов населения.

Но факт остается фактом: власть, которая казалась жесткой и даже авторитарной, зимой 2005-го неожиданно проявила слабину. Оказалось, что столь долго формировавшаяся «вертикаль» поддается воздействию извне. В администрации президента испугались не на шутку: выяснилось, что выстроенная в стране система управления не работает. “Единая Россия” принялась обвинять во всех грехах администрации регионов — как будто в партии не состоят десятки губернаторов.

Попытка правительства навязать народу закон о монетизации льгот наглядно продемонстрировала, что «партия власти» в Госдуме не в состоянии обеспечить качество спускаемых ей «сверху» законопроектов, просчитать их возможные последствия, в условиях отсутствия конкуренции она разучилась вырабатывать собственное мнение или прислушиваться к мнению избирателей. Дума приняла закон о монетизации, даже не рассмотрев более тысячи поправок. С губернаторами же разговор шел уже на стадии реализации закона, а не его обсуждения, аналогичным образом происходит и формирование межбюджетных отношений; региональные лидеры становятся чиновниками. На одном из заседаний правительства один из видных губернаторов, обращаясь к премьеру, сказал: «Считайте нас своими министрами на местах»…

Потерпели крах попытки правительства и сервильных СМИ (в том числе федеральных телеканалов) представить дело так, будто выступления протеста ограничились немногочисленными маргиналами и стали результатом провокаций со стороны оппозиционных сил, которые, мол, рассчитывали заработать на этих выступлениях политические дивиденды. Совершенно определенно на этот счет высказался Ю. Левада: «Те люди, которые вышли на улицы, — это не маргиналы. Они фактически представляют большую часть населения. Потому-то власть и перестала говорить о подстрекателях. Люди напугали ее. И мы же видим, что власть, испугавшись, отступает, правда, не желая в этом признаваться… С одной стороны, действует сила примера, когда каждый день по телевизору показывают, как люди протестуют в других городах. С другой — крепнет представление о том, что и таким образом можно действовать и что власть не решится пресекать выступления. Люди почувствовали, что можно чего-то добиться плакатами, призывами, сжиганием чучел. Ведь власть отдает по кусочку, а это стимул для развития протестных настроений… Но власть не умеет извиняться и признавать собственные ошибки. Потому и реакция ее последовала лишь через две недели… Но семена недовольства в обществе уже остались и, думаю, будут прорастать… У власти потеряна связь с реальностью. А вот это уже действительно пахнет порохом»[4].

И вопрос не исчерпывается одной только монетизацией льгот. Причина начавшихся зимой 2005 года выступлений гораздо глубже. Люди ощутили, наконец, что за всеми действиями власти нет никакой реальной политики защиты их жизненных интересов. Похоже, что правительство даже не знает, что делать с теми миллиардами долларов, которые хлещут из нефтяной трубы. Более того, непонятно, какие вообще задачи ставит перед собой власть.

Люди, в массе своей одобрившие меры против ЮКОСа, ожидали, что они положат начало демонтажу всей олигархической системы «дикого капитализма», но ничего подобного не произошло, начался лишь очередной передел собственности. Многие рассчитывали, что административная реформа повлечет за собой широкомасштабную борьбу против коррупции. Вместо этого, как заявила депутат Госдумы О. Дмитриева, взятки просто выросли в два раза, и ни один крупный чиновник-взяточник не оказался на скамье подсудимых. Люди возлагали какие-то надежды на операцию «чистые руки», но она свелась к поимке нескольких «оборотней» средней руки. По существу, ни одна инициатива власти не доводится до конца и либо сворачивается на полпути, либо выливается в противоположность тому, ради чего была задумана. С точки зрения широких слоев населения — даже сохраняющих лояльность нынешнему режиму, — власть постоянно демонстрирует отсутствие политической воли и какой-либо последовательности, продуманности в своих действиях. Итогом становятся растущее разочарование людей, неуверенность в будущем. Согласно результатам опроса «Левада-Центра», проведенного весной 2005 года, чувствуют уверенность в завтрашнем дне лишь 29 процентов российских граждан (и только 8 процентов утверждают это с уверенностью) — рекордно низкий за последние годы уровень.

Между тем элементарная продуманность предпринимаемых властью шагов, способность не навязывать сверху, а серьезно обсуждать с обществом намечаемые реформы, умение доходчиво объяснить их суть населению и не затронуть жизненные интересы наиболее уязвимых слоев — все это могло бы снизить градус социального недовольства, облегчить осуществление тех преобразований, которые действительно назрели. Но власть настолько разучилась вести нормальный диалог с народом, настолько уверовала в способность навязывать свою волю, не считаясь ни с кем и ни с чем, что проигнорировала все советы и рекомендации политических и общественных кругов, ученых и специалистов.

Как утверждает Е. Панина, заместитель председателя Комитета Государственной думы по экономической политике, предпринимательству и туризму, в результате реформ 1990-х годов вместо рыночной в России была создана сверхмонополизированная экономика латиноамериканского образца середины XXвека. Мелкие магазины разоряются, их место занимают крупные торговые сети. Муниципальных аптек практически не осталось, здесь тоже господствуют сети, только аптечные, в пищевой промышленности — также сплошные монополисты. В итоге денежная компенсация, другие доходы населения, как ни повышай, будут съедены искусственным ростом цен. Люди эту прибавку даже почувствовать не успевают…

Как полагают многие экономисты, для того чтобы преодолеть этот замкнутый круг, должен быть введен механизм ценового государственного регулирования на основные социально значимые товары и услуги. Ничего нового и антирыночного в этом нет. Многие страны мира в период реформ через это проходили. При этом правоохранительные органы, прокуратура должны четко отслеживать и пресекать любые попытки монопольного сговора. Когда цены будут под контролем государства, можно будет резко повысить доходы всего населения. Во всем мире существует понятие «социальный стандарт жизни». Позор то, что наша страна — единственная, где мерилом благополучия считается минимальный размер оплаты труда…

По мнению Ю. Лужкова, первым шагом должно стать доведение минимальных зарплат до уровня прожиточного минимума, а потом и сам прожиточный минимум нужно кардинально пересчитать. Раз уж правительство хочет перевести всю социальную сферу на рыночные рельсы, то в расчет прожиточного минимума нужно включать не только минимальные деньги на пропитание и «одни ботинки на пять лет», но и расходы на здоровье, транспорт, образование, детей. «Наши министры, — отмечает Лужков, — живут в другой экономической среде. Эти люди никогда не голодали, чем живет страна, не знают, в регионах не бывают… У нас в государстве нет экономической стабильности. Она подменена финансовой. В бюджете сложилось превышение доходов над расходами в 668 млрд. руб. Это огромная диспропорция, и она означает, что на эту сумму в бюджете не обозначено целей… И лишь Минфин вырабатывает правила. А там все сводится к накопительству, к бухгалтерии. И никакой государственной, финансовой политики на перспективу. Результатом такого рода “экономической политики” может стать раскол общества. Смотрите: происходит поляризация разных слоев населения по уровню доходов, нормам поведения, жизненным ценностям. Это не позволяет обществу консолидироваться. Когда люди не доверяют власти и ждут от нее новых пакостей (дефолта или еще какого кризиса), тогда у людей нет веры в нормальное будущее, нет уважения к настоящему и к тем, кто за него отвечает, то есть к власти. К чему это может привести? На Украине отсутствие консолидированного общества привело к перевороту. В Грузии, в Киргизии изгнали президента. Упомянутые страны находятся на разных экономических уровнях. И когда мы оцениваем монетизацию и намеченные реформы ЖКХ, здравоохранения, образования, науки, культуры, то напрашивается нехороший вывод: все делается, чтобы разъединить общество»[5].

Как предупреждают специалисты, к 2008 году возможно снижение мировых цен на нефть и газ. Европа практически не расширяет производство. Не сегодня-завтра на рынках появятся каспийская, иракская нефть. А если к этому времени Россия не разовьет внутренний рынок, не будет большего спроса на нефть и у наших предприятий. Темпы роста промышленности уже пошли на спад. Страна живет только за счет сырьевых отраслей. Спрашивается: к чему мы придем к 2008 году? Люди, которым повысили зарплату, станут жить беднее, чем сейчас. А поддерживать их будет уже нечем.

Выход многие специалисты видят в срочной реформе заработной платы и доходов населения во всех отраслях, в ведении низких налогов в обмен на высокие зарплаты. В валовом продукте России сегодня примерно 30 процентов приходится на оплату труда, тогда как в развитых странах — 60—70 процентов (у нас столько берет на себя лишь сырьевая составляющая). Это — абсолютный перекос. Сегодня в России проживают 39 долларовых миллиардеров, но при этом по меньшей мере каждый четвертый россиянин имеет доход ниже прожиточного минимума. При такой низкой платежеспособности населения никаких инвестиционных потоков не будет. Ведь в значительной мере их формирует само население, покупая товары и услуги. Поэтому повышение доходов населения — это задача «номер один». Как социальная, так и экономическая. Причем удвоение зарплаты будет означать и удвоение налогов для государства.

С чего бы должна была начать власть, действительно пекущаяся об успехе реформ и не забывающая при этом о благе народа? — ставит вопрос доктор философских наук В. И. Толстых. И отвечает: «с публичного заявления о добровольном отказе от всех привилегий, которыми представители власти пользуются и считают обременительными для общества и государства. Но нынешняя власть придумала прямо противоположное. Она начала кампанию по снятию льгот с… повышения зарплат высшим чиновникам, за которыми, естественно, тут же потянутся и все невысшие». А ведь проще всего, продолжает ученый, «повысить зарплаты и пенсии до уровня, достойного человеческого существования. Определите, сколько “стоит” труд учителя, врача, офицера, научного работника, инженера, и соразмерьте не только с возможностями экономики, но и с запросами общественного производства, рынка труда. Вот японцы, например, решили во времена своего “экономического чуда”, что выше других должны получать учителя, врачи и шоферы — как люди, отвечающие и обеспечивающие физическое, умственное здоровье нации и безопасность людей». Но призыв связать «ликвидацию льгот с проблемой пенсий и зарплат всех без единого исключения российских граждан и решить ее гласно, честно, с участием всего народа»[6], как и многие другие рекомендации, не был воспринят властью. Как и всегда, победило мнение бюрократов…

Заставляет задуматься и вселяет озабоченность еще одно обстоятельство, которое осталось почти незамеченным политическими наблюдателями и аналитиками. Накануне последних президентских выборов, в единственной программной речи перед своими доверенными лицами, Путин впервые не то чтобы прямо сказал, но намекнул, что главной опорой его в реализации заявленного должны стать те, кто состоялся в этой жизни, кто бесповоротно выбрал свободу, демократию, рыночную экономику. Так и хочется спросить: а как насчет тех, кто не «состоялся» и не может «состояться», ибо органически не приемлет утвердившуюся в стране крайне несправедливую систему? Ведь это — большинство населения, о котором власть словно забыла и вспоминать не желает, предпочитая ограничиваться жалкими подачками в те моменты, когда, доведенное до отчаяния, это большинство выходит протестовать на улицы…

«Власть новых идей генерировать не будет, она на это не способна, — излагает пессимистическую точку зрения Дмитрий Орешкин, руководитель исследовательской группы “Меркатор”. — А если и будет, то только в том направлении, которое ей нужно: консолидация, усиление администрирования, использование ресурсов военных технологий управления и жесткая, возможно, религиозная, идеология — все это нельзя назвать новыми идеями. Других источников новаций я не вижу. Настало очень опасное, безыдейное время, когда в образовавшийся вакуум легко проникают люди, которые предлагают простые решения сложных проблем. Когда идей нет, нет конкуренции, легко протащить тупые идеи»[7]. О том, что это так, убедительно свидетельствуют все поистине антисоциальные законы, принятые в последнее время…

 CЕНТЯБРЬСКАЯ трагедия 2004 года в Беслане и зимний подъем массовых выступлений протеста по всей стране знаменуют вступление страны в новую фазу развития, которая может означать приближение России к очередной и очень важной развилке. Рано или поздно Путину — а может быть, его преемнику — придется пересматривать нынешний курс, менять методы правления и ориентиры развития. Этого требует — и будет требовать еще настойчивее — сама жизнь…

Впереди — причем, быть может, даже в не столь отдаленном будущем, — нас, скорее всего, ждут серьезные потрясения. В конце концов, кто за месяц-другой до решающих событий всерьез предполагал такой их поворот, какой произошел в Грузии, на Украине, в Киргизии? Близорукая политика правительства сама подталкивает массы к утрате надежд и иллюзий, протестам, способным перерасти в выступления, продиктованные отчаянием. Власть, полагаясь на пресловутое долготерпение народа, совершенно упускает из виду, что в эпоху повсеместного проникновения СМИ российские граждане имеют возможность проходить ускоренную школу по освоению различных методов революционной борьбы, не отходя от домашних телевизоров и наблюдая в деталях развитие тех же грузинских и украинских, киргизских и узбекских событий.

Рано или поздно в обществе созревает критическая масса людей, настроения которых можно определить одним словом: «Надоело!!!» Именно такие настроения одержали верх в Грузии и привели к краху режима Э. Шеварднадзе, то же повторилось на Украине и в Киргизии. Иногда поневоле задаешься вопросом: может быть, с помощью нынешнего курса кто-то сознательно стремится довести до точки кипения и ситуацию в России? Но ведь это настоящее безумие, поскольку российский взрыв может привести совсем к другим результатам. Радикал-реформаторы до такой степени скомпрометировали сами понятия «демократия», «реформы», «либерализм», что на волне народного гнева к власти могут придти вовсе не те силы, на успех которых рассчитывают почитатели разного рода «цветных» революций.

Реформы приводят к снижению уровня поддержки президента. По данным различных опросов, весной 2005 года за В. Путина готовы были бы голосовать от 50 до 55 процентов избирателей. Хватит ли Кремлю такого запаса прочности до конца его второго президентского срока? Период правления Ельцина остался в сознании людей абсолютно негативным. Именно в контрасте с ним с самого начала заключалась главная сила Путина. Вместо старого, мало вменяемого и безответственно прозападного Ельцина появился молодой, предсказуемый и ответственный державный политик. При этом одни видели в Путине в основном патриота, а другие — больше либерала. Этот коктейль из двух, казалось бы, несовместимых вещей и обеспечил нынешнему президенту огромный кредит доверия на первые четыре года его правления. Однако в начале второго президентского срока эликсир успеха, похоже, слегка выдохся. Монетизация льгот стала серьезным ударом по власти, былая массовая поддержка стала улетучиваться.

Но дело не только в реформах. Ни один серьезный политический аналитик, не может исключать ни возможности дальнейшего обострения социальных противоречий, ни нового финансового краха в стране, ни дестабилизации в масштабах всего Северного Кавказа, ни поражения «партии власти» на парламентских выборах 2007 года, ни провала попыток повторить операцию «Преемник» на президентских выборах 2008 года.

На примере потрясений, происходящих в Грузии, на Украине и в Киргизии, хорошо видна общая нежизнеспособность нацеленных на строительство «светлого капиталистического будущего» мер, практикуемых на постсоветском пространстве. Велика вероятность, что не будет исключением и Россия. Люди уже полтора десятилетия ждут, когда же случится «российское экономическое чудо», обещанное еще в начале 1990-х годов, но становятся лишь свидетелями вязкой стагнации, положительно отражающейся на благосостоянии одних только олигархических структур.

К сожалению, крупный капитал и сросшееся с ним чиновничество, судя по всему, даже не отдают себе отчета в последствиях нынешней политики. А те немногие представители правящей элиты, кто сознают, к чему идет дело, в частных беседах признаются, что «живут в эвакуационном режиме». Вот почему обострение борьбы против этой порочной, чреватой национальной катастрофой политики кажется неизбежным.

 Незадолго до своей кончины, полемизируя с теми, кто предрекал неизбежную гибель нашей страны в результате разрушительной деятельности пришедших в ней к власти правителей, выдающийся ученый академик Н. Моисеев высказывал мысль, что говорить о конце российской истории все-таки рано. По его словам, «наша страна стоит на развилке, и ее будущее зависит от тех политиков, которые придут к власти после очередных президентских выборов. Если же сохранится тот режим, который естественно называть компрадорским, то следует… приготовить себя к роли хранителей складов радиоактивных отходов экологически чистых демократических деревень, расположенных в странах золотого миллиарда, роли поставщиков необходимых для них ресурсов — не только минеральных, но и интеллектуального материала, компенсирующего нарастающую ущербность евро-американской культуры». Но теоретически, полагал Моисеев, может произойти и поворот на путь развития национальной экономики, как это случилось в Японии, которая от ориентации на экспорт перешла к ориентации на внутренний рынок. Это привело к необходимости повышения жизненного уровня, обеспечивающего емкость рынка, и проведения протекционистской политики в интересах национальных корпораций. Последнее, в свою очередь, потребовало качественного усиления роли государства в управлении экономической деятельностью.

В сложившихся на рубеже веков в мире и внутри страны условиях времени у России в обрез. А потому решающее значение должен, по мнению Моисеева, сыграть интеллект нации. «Производственная квалификация и образованность людей — вот основная опора нашего будущего. Все силы нации должны быть направлены на сохранение уровня образованности. И одновременно — ориентация на высшие технологии. Прежде всего, на решение проблем конверсии существующих очагов высоких технологий. Это невозможно реализовать в рамках существующих систем управления и организации экономики. Необходима государственная программа, управляемая государством — условно ГОЭЛРО-2».

Еще одной составляющей национального потенциала Моисеев называл геополитическое положение России, занимающей север Евразийского суперконтинента. Все короткие пути, связывающие два самых быстро развивающихся экономических района мира — Западноевропейский и Тихоокоеанский — проходят через Россию. Это не только источник капиталов, но и возможность использовать достижения тех цивилизаций, которые связывает «Евразийский мост». По мнению ученого, он чем-то подобен пути «из варяг в греки», который, объединив Киев и Новгород, превратил Киевскую Русь в первоклассное средневековое государство.

Обращаясь к будущим поколениям, Моисеев призывал их усвоить одну истину: природой и судьбой нам дана самая трудная и суровая часть планеты. Это наша ниша, и другой страны у нас не будет. Жизненно важно, чтобы народ усвоил эту истину, осознал, что только в обустройстве этой ниши и организации в ней благополучной жизни и есть его будущее. Это и есть наша основная национальная цель. Но такое осознание невозможно без целенаправленной деятельности СМИ и энергичной государственной политики.

И вот ключевой момент в духовном завещании Н. Моисеева: «Переход на национальный путь развития, который только и способен обеспечить народу достойное существование, не может произойти сам по себе в рамках неконтролируемого рынка. Рынок необходим, но на него должны быть надеты крепкие “наручники”. Переход, ориентированный на развитие национального капитала и национальной экономики, потребует энергичных и целенаправленных действий правительства и создания необходимого общественного мнения. И прежде всего — государственного деятеля типа де Голля, или Рузвельта, или хотя бы Тэтчер». Заключительный вывод: у России есть шанс только в том случае, «если к власти придут умные, любящие страну люди. А они у нас есть!»

Приведенные слова были написаны Н. Моисеевым в 1997 году. Тогда у многих в России теплилась надежда, что после ухода Ельцина страна освободится от бездарного, компрадорского режима, который жестоко обманул народ и обрек его на нищету и вымирание. К величайшему сожалению, расчеты на радикальные перемены пока не оправдались. Конечно, надеждам присуще умирать последними. Но все же факт остается фактом: невежды, дельцы и лихоимцы и сегодня продолжают играть первую скрипку в российской жизни, а власть по-прежнему делает ставку на индивидуализм, культ наживы и агрессивного потребительства, поощрение самых низменных человеческих наклонностей. Не предпринимает она и попыток отыскать и воплотить в жизнь спасительный в современных условиях синтез социалистических начал и ценностей капитализма. Вместо объединения людей перед лицом раздирающих страну проблем происходит их разъединение, продолжается процесс имущественного расслоения, криминализации общества, отчуждения власти от народа. И с болью приходится признать, что не видно пока на нашем горизонте ни де Голля, ни Рузвельта, ни Тэтчер.

Мы вновь стоим перед развилкой. Но выбор на сей раз невелик. Либо верх окончательно и бесповоротно одержат неолибералы, давно смирившиеся с подчиненным положением России в нынешней международной системе, ее ролью сырьевого придатка Запада, не считающие этот статус чем-то постыдным и полагающие, что следует и впредь извлекать из него определенные выгоды для себя. Либо удастся отстоять позиции сторонников национального возрождения — тех, кто выступает против увековечивания сырьевой ориентации России, за неотложные меры по диверсификации экономики, спасение передовых отраслей науки и промышленности, развитие сотрудничества не только с Западом, но и с «восходящими гигантами» — Китаем, Индией, Бразилией и т. д.

Руководству России пора перестать безучастно наблюдать за деиндустриализацией страны, которая проводится под видом перехода к постиндустриальному обществу. Нам жизненно необходима модернизация, основанная на мобилизации народных масс во имя достижения позитивных, значимых и — что особенно важно — понятных обществу и разделяемых им целей.

А президенту пора перестать сидеть между двумя стульями и найти в себе в конце концов мужество определиться, на чьей он стороне — народа с его духовным наследием и вековыми традициями, преданность которым он старательно демонстрирует посещениями церквей и монастырей, или же глашатаев ценностей, чуждых нашему народу, диктуемых культом наживы и навязываемых России Западом. Фактически, выбор за Путина уже сделан: крупный капитал, его ставленники внутри страны и «братья по классу» за рубежом не простят президенту «дела Ходорковского», который, кстати говоря, в США имел бы все шансы по совокупности предъявленных ему обвинений получить несколько десятков лет тюрьмы. Устами Березовского и Невзлина, несомненно, выражающих мнение большей части бизнес-сообщества, Путину брошен вызов, дан карт-бланш на использование любых методов борьбы против него. Так что теперь все зависит от того, хватит ли президенту решимости сделать собственный выбор в пользу народа…

Давно сформулирована аксиома: политический режим, не обеспечивающий национальные интересы, лишен исторической перспективы. Так что особых колебаний на нынешней развилке по логике вещей не должно было бы и быть. Иначе стране могут грозить серьезные неприятности. И хотя глава президентской администрации Д. Медведев утверждает, что угроза большой беды — распада России как единого государства — исходит из борьбы между собой нынешних элит, их недостаточной консолидации[8], на самом деле угроза эта, на мой взгляд, состоит совсем в ином. Она — в углубляющемся кризисе отношений между правящей элитой и народом, а главное — в неверном выборе пути дальнейшего развития страны. Продолжение нынешнего курса, его окончательное закрепление действительно способно обречь страну на раскол и развал. И вот тогда в самом деле возникнет риск, что подтвердится мрачный прогноз Д. Медведева: «распад Союза может показаться утренником в детском саду по сравнению с государственным коллапсом в современной России».

Главная обязанность государства — защищать, учить, лечить своих граждан, создавая условия для их полноценной и счастливой жизни. Как нас защищает наше государство, для всех давно очевидно. Если же оно окончательно перестанет выполнять и свою обязанность даже по лечению и обучению граждан, Россия окажется перед реальной угрозой банкротства нынешнего режима. Вот, собственно говоря, и вся суть выбора, перед которым стоит — или совсем скоро встанет — Россия. Или укрепление государства, очищение его от коррумпированной гнили, ответственное выполнение им своих основных функций в отношении народа — или сам народ отвергнет политику этого государства, что способно повлечь за собой совершенно катастрофические последствия для всех живущих в нашей стране.


[1] «Аргументы и факты». 04.05.2005.

[2] «Мир новостей». 17.05.2005.

[3] «Аргументы и факты». 14.07.2004.

[4] «Коммерсантъ-Власть». 31.01.2005.

[5] «Аргументы и факты». 20.04.2005.

[6] «Литературная газета». № 22. 2—8.06.2004.

[7] «Известия». 15.03.2004.

[8] См. «Эксперт». 4—10.04.2005.