Вход на сайт

CAPTCHA
Этот вопрос задается для проверки того, не является ли обратная сторона программой-роботом (для предотвращения попыток автоматической регистрации).

Языки

Содержание

Последние комментарии

Счётчики

Рейтинг@Mail.ru

Вы здесь

КРАСНЫЙ ОКТЯБРЬ XX ВЕКА: ПО РАЗНЫЕ СТОРОНЫ БАРРИКАД

Авторы: 

ПРОЕКТ «ШАГИ РЕВОЛЮЦИИ»

Л. Булавка

«За Россию бояться не надо,

в маленьких сторожевых будках, в торговых селах,

по всем причалам этой великой реки

все уже бесповоротно решено.

Здесь все знают,ничего не простят и

никогда не забудут»

Л.Рейснер. «Фронт» 1.

 

КРАСНЫЙ ОКТЯБРЬ XX ВЕКА: ПО РАЗНЫЕ СТОРОНЫ БАРРИКАД

Часть 1.

 

Распад СССР ознаменовался шквалом (как потом выяснилось – многолетним) фундаментальных и чаще всего разрушительных перемен. К 1990-м гг. многие формы советской жизни требовали качественной модернизации, но на смену им приходило, а точнее – агрессивно утверждало себя то «новое», что в большинстве случаев являлось исторической мертвечиной. Это «новое» утверждало себя через агрессивное разрушение (продолжающееся до сих пор) тех сторон советской действительности, которые (с точки зрения действительного развития человека и общества) к 1990-х гг. имели еще вполне большой запас прочности.

В этот период советский человек, переставший называться таковым, оказался под двойным прессом. С одной стороны – обвал привычного житейского миропорядка; упразднение значения нравственного принципа как общественно значимого; публичное надругательство над смыслами и правдой того дела, которое было связано с созиданием СССР и отстаиванием его в борьбе миллионов советских людей с мировым фашизмом. С другой – нахлынувший поток новых фактов преступлений сталинизма, имевших место в советском прошлом и требующих своего осмысления. Все это вместе вызвало мощный мировоззренческий стресс.

Вставал вопрос – как соединить в своем сознании те высочайшие ценности, которые утверждали и подтверждали ценой жизни целые поколения советских людей в истории и культуре СССР со всем тем, что обрело свое символическое выражение в слове «Гулаг»? Как объяснить это единство несоединимого? Как из одной и той же основы СССР в рамках одной системы возникали столь антагонистические стороны советской действительности?

Но увидеть эти две стороны как единство одного целого – советской реальности, причем увидеть как одно из фундаментальных противоречий СССР – такое возможно лишь с позиции историко-диалектического подхода.

Вне диалектики этот вопрос так и остается открытым, заставляя одних отрекаться от первой стороны, других – «закрывать глаза» на вторую. Вот почему отсутствие исторического взгляда невольно заставило обратиться к мифологическому подходу, а к либеральному или сталинистскому – это уже не столь важно.

В самой действительности это противоречие для советского человека обернулось вызовом, отношение к которому раскололо постсоветское общество на непримиримые части, разбивая в прах многолетние дружбы, связи, судьбы. Но у этих двух противоборствующих сторон было одно общее: каждая из них в качестве первопричины этого общественного противостояния усматривала, как правило, Октябрьскую социалистическую революцию, несмотря на принципиально различные оценки ее значения. По мнению и тех, и других, именно с нее как с первого дня сотворения мира все и началось, только в одном случае эпоха большевистского насилия, в другом – эпоха высочайшего гуманизма. В какой мере соотношение этих двух, казалось бы, взаимоисключающих сторон реальности являла уже сама практика СССР – этот вопрос не раз ставился и обсуждался на страницах журнала «Альтернативы».

В данном же случае для автора наиболее интересным является вопрос, в какой мере противоречия СССР были обусловлены законами и природой самой Октябрьской революции, которая стала ответом на экономический кризис, социальные потрясения, рост политического недовольства и самое главное – на крах, вызванный Первой мировой войной.

Вот что писал о предреволюционной ситуации в России общественный деятель Л.А.Тихомиров, известный в молодые годы как народоволец и член центра «Земли и воли», но затем отрекшийся от революционных взглядов и впоследствии ставший монархистом

28 января 1917

«Анархия полная.. …В перевороте видят единственный способ уничтожить измену…Знает ли это положение Государь? ….И это – вовсе не настроение одних « революционеров», не «интеллигенции» даже, а какой-то огромной массы обывателей… Теперь против царя – в смысле полного неверия в него – множество самых обычных «обывателей», даже тех, которые в 1905 г. были монархистами правыми и самоотверженно стояли против революции»2.

5 февраля 1917 н.

«Маньчжурская «авантюра» и нынешняя война! Это русская международная, мировая политика целого 20-летия. Ужасно. Никогда за 1000 лет мы не были в такой степени лишены смысла»3.

29 января 1917 г.

«В Москве – недостаток муки и хлеба. Истинно столпотворение Вавилонское. А «представителя союзных стран» банкетируют с представителями нашей «общественности» и совместно говорят речи о грядущей победе… Мильнер также уже рисует в речи своей, как англичане будут устраивать нашу промышленность. Конечно, будут, как устраивают в Индии. Злополучная страна…. Загубила ее эта никуда не годная «интеллигенция», ничего не знающая кроме «прав человека и гражданин», да жалованье на партийной, общественной и казенной службе. Кто учил труду? Кто учил развитию сил, кто учил вырабатывать мозг страны? Все это «реакционно»… А наконец, и все мирное крушение неслыханной военной схватки… Но сумеет ли Россия устроиться или нет, а переворот какой-то, кажется, неизбежен»4.

Исследуя вопросы Октябрьской социалистической революции, очень важно всегда удерживать историко-диалектическую связь с ее историческим преддверием, которое во многом определило характер и природу революционных событий 1917 года.

В связи с 90-летием Октябрьской революции автор хотела бы предложить читателю два материала, посвященных этому событию: один – воспоминания А.Ф.Керенского, написанные им «по горячим следам» и второй – хронику событий первых революционных дней, представленных в работах академика И.И.Минца. Два эти материала показывают Октябрь 1917 г. «с разных сторон баррикад», что позволяет понять сущность революции как потенциал дальнейшего исторического не/развития страны и мира.

Если статья А.Ф.Керенского содержит в себе описание того, что происходило в те исторические дни (24 октября – 1 ноября по старому стилю), одновременно представляя и позицию самого автора, то материал И.И.Минца отражает в первую очередь организационную архитектонику революционного восстания, возглавляемого большевиками; логику его развития и суть творческого метода революционного восстания «как искусства»5.

При всех различиях представленных позиций (А.Ф.Керенского и И.И.Минца) оба эти материала показывают и доказывают, с одной стороны, неотвратимость распада самодержавной России, равно как и несостоятельность Временного правительства в качестве идейно-политического авангарда исторических преобразований, а, с другой – объективную поступь социалистической революции 1917 г.

Каждый из этих материалов вызывает и ряд вопросов. Так, например, статья А.Ф.Керенского невольно наводит на вопрос: если Временное правительство было столь демократичным и необходимым для перспективного развития России, то почему в октябре 1917 г. оно не имело столь широкой поддержки среди населения? Это обстоятельство отмечали многие, в частности, Г.Померанц: «Задним числом натиск большевиков иногда рисуется в эпических тонах. На самом деле, на Временное правительство решительно все плевали…» 6 Неслучайно А.Ф.Керенский в своих воспоминаниях об этих исторических днях более тридцати раз использует такие слова и выражения, как «изменники», «предатели», «авантюра», «если бы мы знали», «подозрительность», «двусмысленная игра», «это была ошибка непоправимая» и т.п.?

Непонимание объективной логики исторического движения; неспособность владеть конкретной ситуацией; боязливость в принятии решений – все это объективно обрекало Временное правительство, равно как и самого А.Ф.Керенского на историческое поражение в целом. Справиться с той ситуацией, которая была накануне октября 1917 года, они объективно не могли. А эта ситуация была крайне тяжелой, о которой Г.Уэллс писал следующее: «Самое потрясающее из впечатлений, испытанных нами в России, — это впечатление величайшего и непоправимого краха. Огромная монархия, господствовавшая здесь в 1914 году, с ее системой управления, общественных институтов, финансов и экономики, пала и разрушилась до основания, не выдержав беспрерывной шестилетней войны. История еще не видела столь чудовищной катастрофы. В наших глазах это крушение затмевает даже саму революцию. Под жесткими ударами империалистической агрессии насквозь прогнившая Россия, которая до 1914 года была неотъемлемой частью старого цивилизованного мира, рухнула и исчезла с лица земли.…При этих чрезвычайных обстоятельствах, среди всеобщего развала, власть взяло правительство, которое опирается на сплоченную партию – партию коммунистов…»7

Интересно отметить, что советская Перестройка в определенном смысле перекликалась как с задачами, так и с общим характером Февральской революции, обнаруживая даже определенное сходство их лидеров – Керенского и Горбачева. Хотя при всей их некоторой общности (оба социал-демократы, бюрократы, трусоватые и не отличавшиеся талантом принятия исторических решений), следует признать, что М.С.Горбачев все-таки оказался намного бледнее А.Ф.Керенского, который в час исторического излома хоть что-то пытался сделать, в отличие от первого. И действительно, первый (он же и последний) президент СССР (само сочетание слов было уже знаком гибельного исхода института президентства в СССР) в исторический момент (например, Форос) во всей полноте проявил свою неспособность к каким-либо самостоятельным поступкам вообще, окончательно доказав свою политическую несостоятельность и историческое пораженчество. Но историческая мелкомасштабность фигур Керенского и Горбачева, тем не менее, не отменяет всего того позитивного, что объективно было привнесено обществом, как в период Февральской революции, так и Перестройки.

Неотвратимость своего политического поражения в Октябре 1917 г. невольно прочитывается в тексте самого А.Ф.Керенского, в частности, в таких выражениях, как:

  • «Нужно признать, большевики действовали тогда с большой энергией и не меньшим искусством».

  • Этим методом «переговоров» большевики выиграли в свою пользу огромное количество времени.

  • «…большевики осуществляют весь свой план «в полном порядке», не встречая нигде никакого сопротивления со стороны правительственных войск».

  • «Да, цензовая Россия опоздала предотвратить стихийный взрыв государства, не царизма только, а именно всего государственного механизма»8.

 

Представленная в материалах И.И.Минца сухая хроника событий, развернувшихся в первые дни революции, показывает положение дел по «другую сторону баррикад». И что же мы здесь видим? Уже сама организационная архитектоника действия Военного Революционного Комитета, Советов и революционных масс выявляет действительное содержание идей и намерений, идеалов и действий большевиков.

Вот лишь некоторые ОРГАНИЗАЦИОННЫЕ ПРИНЦИПЫ БОЛЬШЕВИКОВ, проявившиеся во время Октябрьского восстания.

  • Организация восстания на основе деятельности советов, получивших свой опыт еще в период Февральской революции 1917 года и прежде всего в лице Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов, который не только контролировал деятельность Временного правительства, но и решал многие другие вопросы, например, формирование фабзавкомов; введение 8-часового рабочего дня, на основе заключенного с Петроградским обществом фабрикантов и заводчиков соглашения и т.д.

Включение в ситуацию не на основе «хвостизма», пусть даже в форме оперативного реагирования на нее, а навязывание развитию событий своей логики, строящейся на основе сознательного прокладывания красной линии истории. Вот как писал Питирим Сорокин об этом в главе «Катастрофа: революция 1917 г.» в одной из своих книг: «Через свои военно-революционные комитеты большевики захватили контроль над воинскими частями. С помощью Петроградского Совета подчинили себе рабочий класс. Эти солдаты и петроградские рабочие захватили все автомобили на улицах, заняли Зимний дворец, Петропавловскую крепость, вокзалы, телефонные станции и почтамт. Чтобы уничтожить предыдущее правительство и образовать новое, потребовалось всего лишь двадцать четыре часа»9.

  • Четкая, но не бюрократическая структура распределения обязанностей и ответственности с поддержкой встречного движения инициативы «верхов» и низов».

  • Разветвленная и отлаженная система информирования о происходящих событиях «сверху донизу» и «снизу доверху».

  • Стремление к последовательному соблюдению принципов демократии (не формализованной) в решении сложнейших проблем, например, вопроса власти, как это было на II Всероссийском съезде Советов (25 октября).

  • Организация широкой связи Советов с населением.

  • Механизм взаимосвязи Временного Революционного Комитета с населением по вопросу сохранения порядка.

  • Осуществление контроля за подступами вооруженных сил противника к Петрограду.

  • Оперативная организация контрагитации в стане классового врага, например, среди юнкеров, солдат и казаков Керенского. Работа с представителями офицерского корпуса.

  • Принцип революционной демократии в воинских частях. Например, 16 декабря 1917 года были приняты совместные декреты ВЦИК и СНК «О выборном начале и организации власти в армии» и «Об уравнении в правах всех военнослужащих». Согласно декрету «О выборном начале и организации власти в армии» единственной властью в армии теперь считались не командиры, а солдатские комитеты, советы и съезды. В это время был введен принцип выборности командиров. Кроме этого, декрет «Об уравнении в правах всех военнослужащих» упразднил в армии все воинские звания и все знаки отличия, взамен этому для всех поголовно военнослужащих было введено звание «солдат революционной армии».

  • Контроль за почтово-телеграфной связью и вокзалами, особенно Балтийским, куда должны были прибыть вызванные с фронта войска.

  • Осуществление сетевого контроля за стратегическими узлами: военными складами, военными заводами, вокзалами, мостами, телеграфами и др.

 

Материал И.И. Минца одновременно рождает и целый ряд вопросов, сводящихся к главному — ПОЧЕМУ?

  • Почему солдатские массы гарнизона Петрограда и его окрестностей оказались на стороне революции?

  • Почему случилось так, что в распоряжении Военного Революционного Комитета к вечеру 25 октября находилось 11 боевых кораблей и более 10 тыс. матросов?

  • Почему в Военно-революционном Комитете не было сутолоки, неразберихи, бесцельной суеты? Так, например, при взятии одного из телеграфов «под рукой» вдруг оказался солдат-телеграфист — большевик А.М. Любович?

  • Почему восстание носило интернациональный характер: например, в рядах восставших находились польские, финские, латышские революционеры; в состав Гельсингфорсского отряда входила, кроме моряков, команда Областного комитета армии, флота и рабочих Финляндии; в отряде Сестрорецкого завода были рабочие-бельгийцы; среди артиллеристов, орудия которых располагались под аркой Главного штаба, были венгерские военнопленные-интернационалисты.

  • Почему, в Октябрьском восстании большевики все-таки одержали победу, о которой 26 октября поручик Данилевич в беседе с генерал-квартирмейстером Северного фронта Барановским говорил следующее: «Все это вышло просто до изумительного…»?

И действительно, восставшие массы – это ведь не армия или в первую очередь не армия, и здесь одними приказами победу не одержать.

Отметим лишь два ОСНОВАНИЯ ПОБЕДЫ БОЛЬШЕВИКОВ в Октябре 1917 г.

Во-первых, Октябрьская революция показала эффективность системы управления, построенной на основе широко разветвленной сети районных Советов рабочих и солдатских депутатов столицы (их насчитывалось в октябре 19, включая подрайонные), которые в свою очередь опирались непосредственно на завкомы предприятий и комитеты воинских частей. При этом, районные Советы, помимо городского Совета рабочих и солдатских депутатов, объединяло периодически собиравшееся межрайонное совещание. Одним словом, Советы показали и доказали свою состоятельность и как творческого и высокоорганизованного механизма восстания, и как «готового аппарата власти».

Во-вторых, что является равно важным – это массовая творческая инициатива активистов Октябрьского революционного восстания. Недооценка значения этого фактора – это непонимание самой сути социализма и соответственно сущности самой революции (что, к сожалению, характерно для большинства идеологов современного, так называемого левого движения в России).

Октябрьское восстание, впрочем, как всякое любое, при всей разработанности плана несло в себе много неизвестных моментов, определяющих его важнейшие параметры и ключевые пункты развития. В таком деле всего не рассчитаешь, т.к. развитие событий подобного рода требует (1) оперативного и (2) деятельностного реагирования (3) с учетом понимания общей логики происходящего и самое главное – (4) творчества каждого, кто в совокупности и составлял то, что называется «революционной массой» (не путать с понятием «восстание масс»). Да, вооруженное восстание носило централизованный характер, но определяющие его обстоятельства зачастую требовали творческого подхода со стороны каждого человека, причем из логики целостного чувствования и понимания того исторического поворота, который происходил в самом главном Октябре ХХ-го века.

И в этом смысле сама революция стала первой исторической формой подлинного социализма, его первым живым дыханием и в первую очередь потому, что раскрепостила талант каждого и сделала его индивидуальным носителем общей идеи.

«Самое же главное было в том, что здесь каждый укреплялся в осознании того, что делу революции нужен всякий. И, прежде всего именно в своем неповторимом, угловатом, индивидуальном виде»10 – писал об этом времени С.Эйзенштейн.

И в этом смысле представленный ниже материал И.И. Минца, показывая организационный ход развертывания событий в те исторические дни, которые «потрясли мир», объективно вскрывает творческий метод революционного восстания как особого типа социального творчества.

А теперь автор предлагает читателю два материала о первых днях Октябрьской революции, поданных с позиций, представляющих разные стороны классовой баррикады: личные воспоминания А.Керенского и фрагменты из книги «История Великого Октября» академика И.И.Минца.

 

 

 

1 См. Рейснер Л. «Фронт» // Крамов И. Литературные портреты. М. 1976. С. 75.

2 Дневник Л.А.Тихомирова 1915-1917. Составитель А.В.Репников. М. 2008. С. 330.

3 Там же. С. 335.

4 Там же. С. 331.

5 В последующих частях статьи даны фрагменты из книги «Издалека» А.Ф.Керенского и «Истории Великого Октября» академика И.И. Минца.

6 См. Померанц Г. Сны земли. Париж. 1984. С. 305.

7 Уэллс Г. Россия во мгле. М. 1970. С. 18.

8 Керенский А. Издалека. Сб. статей. Париж 1921. С. 165.

9 Сорокин П. Долгий путь: автобиографический роман. Сыктывкар. 1991. С. 198.

10 Эйзенштейн С. Нунэ // Избр. произв.: В шести томах. Т. 1. М. 1964. С. 315.