Вход на сайт

CAPTCHA
Этот вопрос задается для проверки того, не является ли обратная сторона программой-роботом (для предотвращения попыток автоматической регистрации).

Языки

Содержание

Счётчики

Рейтинг@Mail.ru

Вы здесь

КИРГИЗСКИЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ 2015 ГОДА

Журнал «Альтернативы»: 
Друзья «Альтернатив»: 

Г.С.Бискэ,

профессор СПбГУ

 

КИРГИЗСКИЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ 2015 ГОДА

Журнал «Альтернативы», 2015 — № 4

 

Страна, медленно бредущая вслед Китаю, с оглядкой на Россию.

Сначала – очень вскользь о политической жизни, как она стала заметна на улице перед выборами. Приглядываясь к предвыборным плакатам, в Бишкеке вы можете определить присутствие трех-четырех партий, из которых, конечно, отчетливее всего – президентской Социал-демократической партии Кыргызстана («Саясий партиясы»). Лозунги почти все на киргизском языке. Русскоязычные жители Киргизии сейчас сосредоточены почти только в столице. Никакой отдельной политической роли они не играют и на нее не претендуют, и хотя дискриминация по языку не ощущается, понятно, что по-русски политическая агитация мало кому интересна. Ключевое слово у социал-демократов – бирлик , единство, по которому сразу ощущается пиар-единство с «Единой Россией». Дальше от столицы, в Ошской области, особенно в сельских районах, видны плакаты и предвыборные штабы уже только этой партии, остальным не хватает административного ресурса. Где-то еще видел штаб партии беспартийных, есть и такая.

Особым авторитетом парламент, Жогорку Кенеш, не располагает. Расхожее убеждение заключается в том, что каждый новый состав верховного органа власти занимается самообогащением, чтобы затем уступить место новым желающим поправить свои дела. При этом депутат должен пообещать своим землякам сделать что-то самое необходимое и наглядное, например, покрыть асфальтом улицу в поселке. Если он это делает, то источник средств – вопрос второстепенный. Если не делает, могут и не переизбрать. И действительно, перед нынешними выборами асфальтовые катки на сельских проездах работают энергично, хотя и локально. Пользуется популярностью лозунг отмены депутатской неприкосновенности. Спросите рядового русского жителя Киргизии, за кого он будет голосовать — скорее всего ответ будет в духе «за Жириновского, ха-ха!».

Дороги. Главная проблема, которую пришлось решать в 90-е годы на юге Киргизии – это как объезжать узбекские и таджикские территории, через которые свободно шли советские шоссейные дороги. Сейчас магистраль из Бишкека в Ош на четверть новая, проложенная по предгорьям, хотя местами прямо вдоль обочины тянутся два ряда колючей проволоки, с киргизской и с узбекской стороны. За узбекской проволокой сплошная зелень, старые орошаемые и густо заселенные земли. На киргизской стороне, где раньше были скудные пастбища, теперь тоже появилась вода и вовсю идет стройка.

Узбекские власти относятся к своим границам гораздо более чувствительно, чем киргизские, опасаясь проникновения тех, кого называют экстремистами. Совсем недавние (последние в 2010 году) кровавые ошские события там помнят лучше. Однако собственного религиозного экстремизма в Киргизии нет совсем. Точнее говоря, нет традиции облекать в религиозную форму социальные бунты. Ислам на здешние земли (отчасти кроме юго-запада, Ошской области) в свое время как следует не проник, в советские времена почти исчез, а в лихие 90-е, с заграничными денежными фондами, появились даже молодые киргизы – баптисты или кришнаиты. Тем не менее, а может быть именно в этой связи, теперь здесь повсеместно построены и строятся многие сотни мечетей, в каждом маленьком поселке. Средства, насколько известно, происходят из саудовских миссионерских фондов. Ни в самих мечетях, ни рядом людей не видно. По крайней мере одна новая православная церковь достраивается в Бишкеке: возможности и прозелитическая активность РПЦ явно пониже, чем у саудитов. Хорошо было бы потратить все эти деньги на дороги и зарплату учителям.

Тем не менее после китайского Синцзяна, вообще очень похожего на бывшую нашу Среднюю Азию своей коренной культурой и всей географической средой, именно недостаток хороших дорог особенно заметен путешественнику. Прокладка современных шоссе, особенно в горных местностях, где либо ущелье с рекой, либо высокий хребет, либо сплошь населенная равнина, — дело крайне затратное. Значит, либо высокие налоги на свое население, либо огромные долги инвесторам. При том, что китайцы готовы прислать и строителей, и технику, уже подвели хайвеи к киргизским границам и казахским границам и сейчас заканчивают реконструкцию шоссе от пограничного перевала Торугарт до Бишкека. В самой же Киргизии, где автомобилей теперь тоже много (по некоторым данным, более миллиона на неполных шесть миллионов населения), пробки образуются на пыльных разбитых перекрестках.

Строительство. Кажется, что именно в сфере частного строительства реализуются те средства, которые можно бы потратить – и раньше тратились – на шоссе, электростанции и заводы. Самое очевидное – это переход в частное владение и застройка мелкими участками прежних колхозно-совхозных земель. Население быстро растет, городское население – еще быстрее. Мгновенно застраиваются пригороды Бишкека, а также Оша и других городов поменьше. Здесь хотя и далеко до подмосковной роскоши, но в центральных районах посреди кварталов уже выросли престижные многоэтажные билдинги, а по окраинам особняки в два-три этажа с башенками наступают рядами. Многоэтажное серийное строительство для «среднего класса» заметно, пожалуй, лишь в киргизской столице, и с размахом российских мегаполисов в сравнение не просится. В целом облик городов изменился за 25 лет очень чувствительно, если не за счет новостроек, то прежде всего из-за обилия появившихся лавочек, закусочных и рекламы.

В горных селах тщательно огорожен проволокой от скота каждый зеленый пятачок, к которому можно подвести воду, теперь обычно по резиновому шлангу от ближайшего родничка или арыка. На таких прилепленных к склону пятнышках, где в прежние времена удобно было привязать лошадь и переночевать в палатке, теперь выращивается картошка. Хороший, кстати, получается урожай, наверняка и на продажу остается. Хозяева живут в двух-трех километрах ниже по реке, тоже как правило в новых домах, совсем не похожих на прежние кибитки из местного тополя и глины, и забираются наверх к своему огороду на собственной машине. Еще о стройке: приятно видеть рекламу: «Качественный лес из России!». Хотя опять же про наше родное сырье, но все же не «сантехника Европы…».

Работы и заботы здесь очень много. Киргизский народ, еще сто лет назад сезонно-кочевой, обустраивается на своей земле, в чем-то повторяя вековой опыт соседей – узбеков и таджиков. Но теперь все иначе. Вслед за государственным, вначале полуфеодальным социализмом, который решил задачу прыжка в индустриальную эпоху с ее базовыми культурными достижениями, теперь пышно расцветает рыночный строй. Народ отправился добывать деньги в Россию, нанимается на стройки, продавцами на рынки и просто дворниками. Ему нужно историческое время, чтобы отсроиться на родине, прочувствовать собственное благополучное хозяйство, хорошенько наесться…

Специально и много надо бы писать о том огромном слое, что отложился в здешней жизни как результат русского и, конкретнее, советского влияния.

Отметим лишь одно – это сохраненную новой властью кириллическую письменность и словарь, насыщенный терминами, которые пришли через русский язык и теперь вкраплены в киргизский иногда самым забавным образом. (Еще своеобразнее получилось в узбекском, который официально переведен на латынь и теперь изобилует такими словами, как balansirovka и пр.).

Школы остаются в центре внимания, и это греет душу наблюдателя. Действительно, вот зрелище: в самом отдаленном углу страны первого сентября по пыльным улицам топают поодиночке и группами мальчики и девочки во всем самом чистом и новом; черный низ, белый верх, у первоклассниц по два огромных ярко-белых банта; у девчушек постарше уже один бант, старшеклассницы его снимают, но сохраняют любопытство («Вы русские?» — «Да». «И говорите по-русски?» На продолжение диалога слов у обеих сторон, к сожалению, не хватает). Сохранилась и традиция носить в школу красный галстук – только уже не косынку на пионерский манер, а обычный галстук. Собственно, красный – это национальный киргизский цвет. В Бишкеке все это мало заметно: столица больше похожа на современную Россию, свобода отменяет традицию.

Михаил Васильевич Фрунзе на боевом коне стоит по-прежнему перед вокзалом в Бишкеке, хотя поезда отсюда отправляются уже редко и мало куда. Ленина не видно. Впрочем, характерная деталь: в Оше власти города, переименовав улицу Ленина теперь в честь киргизской исторической деятельницы, решили перенести имя Ленина на соседнюю улицу (в прошлом Сталина, а затем Свердлова…). Сейчас все уже забыли старые названия.

На бытовом уровне большинство народа русским языком владеет, хотя и пользуется все меньше — что заметно, например, по вывескам и рекламе, однако в случае необходимости довести информацию до всех употребляются как раз весомые и грубые русскоязычные надписи. Люди в сфере мелкой торговли и бытового обслуживания легко переходят на русский, а те, кому это и не очень легко, все же с удовольствием скажут вам «здрасьте» и «добрый вечер», даже если еще утро.

Еще один небольшой народ, некогда братский, не отказывающийся от этого братства, постояв на перекрестке, отправился через майдан вслед за «цивилизованным миром», вслед за большими соседями на востоке и на западе, продавать свои руки, головы и что растет, что можно добыть из родной земли, — отправился покупать все то нужное и ненужное, что предлагает мировой рынок.

Спасибо рынку, он сделал свое дело. Теперь поберечь бы мир… В нем становится как-то тесновато от желающих продать и купить.