Вход на сайт

CAPTCHA
Этот вопрос задается для проверки того, не является ли обратная сторона программой-роботом (для предотвращения попыток автоматической регистрации).

Языки

Содержание

Счётчики

Рейтинг@Mail.ru

Вы здесь

ИДЕОЛОГИЯ И ОБЩЕСТВО

Русский

Лев Науменко

Гроссмейстер, так конь не ходит!

И.Ильф, Е.Петров. «12 стульев».

ИДЕОЛОГИЯ И ОБЩЕСТВО

 

Мотивом «вмешательства» В.М.Межуева в спор Л.К.Науменко и В.Ж.Келле послужило, как он пишет, то, что мое выступление «задевает лично» его, хотя в моей статье «”Наше или мое“. Марксизм и постмодернизм » ни имя, ни работы В.М.Межуева не упоминаются. Свою статью Межуев озаглавил так: «Идеология и наука».

В свою очередь должен сказать, что я не стал бы отвечать Межуеву, если бы его выступление задевало только «лично меня», хотя статья моего старого друга от первой строки до последней посвящена «лично мне». Думается, что мы смогли бы разобраться в наших взаимоотношениях и не обращаясь к средствам «массовой информации». В самом деле, зачем этим «массам» погружаться в наши взаимные обиды, если никого, кроме нас двоих, все это лично не затрагивает? Но мне приходится отвечать именно потому, что предмет спора лично затрагивает, обязан затрагивать каждого, кто не равнодушен к нашему общему, общественному бытию. Эту общественно значимую проблему я и вынес в заголовок настоящей статьи. Сразу видно не только различие между нами, но и противоположность позиций: у Межуева – «мое», а у меня – «наше».

 

  1. Почему именно эту проблему – идеология и общество – я ставил «во главу угла» и в предыдущей статье и в настоящей? В чем существо ее?

Наше общество расколото, социальные связи разорваны, центробежные силы господствуют, хаос усугубляется, пропасть между неслыханным, все более наглеющим богатством и нищетой растет, безопасность исчезает, у властей защиты нет. Миллионы оказались заложниками у «жирных котов», как выразился Барак Абама. Что может быть противопоставлено этой гибельной тенденции? Именно этот вопрос волнует меня и именно эту проблему ставил в своей статье и В.Ж.Келле, именно она касается лично каждого, кто не относит себя к клану «жирных котов». Именно эту проблему не заметил В.М.Межуев ни в моей статье, ни в статье В.Ж.Келле. В этом, главном пункте моя позиция от позиции В.Ж.Келле не отличается: В.Ж.Келле заботит именно «наше». У В.М.Межуева на первом плане то, что затрагивает лично его.

В чем различие между моим подходом к проблеме и В.Ж.Келле? – В том, что он полагает, будто этим центробежным тенденциям способна противостоять идеология, «духовные скрепы» — религия, церковь, духовные ценности и все такое. Да кто бы стал возражать? Кому же не ясно, что общество, в котором правит бал «война всех против всех», в котором все виды связей между людьми сведены к одной, основанной на «материальном» (в вульгарном значении этого слова), шкурном интересе, на чистогане, на наживе, общество, которое Гегель подытожил в формуле «духовное царство животных» — кому же не ясно, что такое общество бездуховности хуже общества с «духовными скрепами». Пусть вера, религия, церковь, философия, искусство, политика, идеология – что угодно противостоит социальному распаду. Это лучше, чем ничего. Только вот есть ли уверенность, что все эти «духовные скрепы» способны противостоять конфликту материальных интересов? – Свежо предание, да верится с трудом. Верит ли сам В.М. Межуев, что разлетающиеся кусочки можно склеить хоть лампадным маслицем, хоть философской субстанцией – ценностями?

Более того, а есть ли уверенность в том, что «духовные скрепы» сами не превратятся в мощные факторы разлада, распада? Если в поликонфессиональной стране одна из конфессий окончательно срастется с государством, то не чревато ли это религиозными войнами, как было в средневековье? Разве в нашем обществе есть полное единодушие в этом отношении? «Духовные скрепы» даже в нашей стране – разные. Чем и как прикажете скреплять сами эти «скрепы»? Не получится ли в результате «за что боролись, на то и напоролись»? Не очевидно ли, что чем прочнее станут эти «скрепы» в одном месте, тем громче они затрещат в другом? Не автоматный ли это треск? Тщетно было бы искать в статье Межуева хотя бы следы понимания этой сути дела.

Идеология, ориентирующая на единство там, где господствует и все усиливается реальное разобщение и очевидный конфликт интересов, плодит иллюзии, усугубляющие болезнь. Вот чем продиктовано и содержание и «тон» моей предыдущей статьи. Тут и в самом деле не до «академизма». А как бы Вы, читатель, отреагировали на действия врача в ситуации, угрожающей жизни близкого человека, врача, предлагающего в качестве лекарственного средства плацебо – безобидный порошочек соды или мела, психотерапию вместо хирургии? Поэтому-то я и писал в статье, вызвавшей раздражение и обиду В.М.Межуева, следующее (вынужден повторить): «”сколько их, куда их гонят, что так жалобно поют? Домового ли хоронят, ведьму ль замуж выдают?” А и то, и другое вместе: хоронят “пещерный социализм”, а идеологию выдают замуж за “пещерный капитализм”. Выдают в видах спасения “социума” от распада. Словом так: если (трезво глядя на вещи) хищника и жертву, олигарха и пенсионера, мать-одиночку и чиновника-рецидивиста, вора и обворованного, труд и капитал, ретивого коня-бизнесмена и трепетную лань-интеллигенцию реально-материальными связями не соединить, то вся надежда только на духовно-идеологические ”скрепы”. Они, эти скрепы и связи, будут проложены, так сказать, поверх реальных противоречий… Вот и получается: “Чем хуже дела в приходе, тем больше работы звонарю”». Это мы уже проходили. «Звонарь» — это идеолог.

Об идеологии, о ее понимании Марксом и о понимании В.М.Межуевым, о ценностях и прочем мы еще выскажемся ниже. Но сначала о том, что мне представляется не столь уж важным. Это реноме словосочетания «духовное производство». Межуев подчеркивает, что он первый извлек это словосочетание из текстов Маркса и позднее оно стало общеупотребимым. Ни в упомянутой моей статье, ни где либо еще я не высказывался уничижительно ни о понятии «духовное производство», ни о самой проблеме. Межуев, читая поверх строк, увидел в моей статье покушение именно на понятие и проблему и приписал мне то, чего у меня нет. Можно было бы и не затрагивать честь словосочетания «духовное производство», тем более, что им не брезговал и Маркс. Но дело в том, что с этим словосочетанием оказался связан один существенный нюанс, который как раз и составляет предмет моей озабоченности. Вот этот «нюанс».

В издательской рецензии на книгу В.М.Межуева «Культура и история» еще в 1977 г. я писал: «Нам представляется убедительной критика концепции культуры как производства духовных ценностей и как совокупности продуктов духовного производства. Главное в культуре, ее ядро, ее суть, субстанциональную основу составляет «производство человека» как деятельного существа во всем объеме его актуальных и исторических общественных связей. Именно такое понимание позволяет автору связать воедино и историю культуры, и историю философии культуры, и проблемы ее современного развития». Как видите, за три с лишним десятилетия я не изменил ни себе, ни Межуеву, ни Марксу, чего, по-видимому, нельзя сказать о моем нынешнем оппоненте. Следовательно речь идет о понятии, о ядре, о сути идеи «духовного производства». Изменилось ли у В.М.Межуева представление об этой сути или нет? Я полагал, что не изменилось. Поэтому-то и не «задел» его в своей статье. Если же оно изменилось, то сказанное мною о «производстве удовольствий» Вадим Михайлович может принять на свой счет. Однако, если это ядро, суть, субстанциональную основу изъять из произведений Межуева, т.е. вычесть Маркса из Межуева, то что, скажите на милость, останется? (К этому остатку мы ниже еще вернемся).

Обратимся теперь к Марксу. (Не забудем, что у нас речь идет именно о стилистике, о словосочетании). Речь о «духовном производстве» у Маркса идет в контексте экономическом. И поскольку в экономике мы имеем дело с массовыми процессами, с производством продуктов, с тиражированием, а Маркса интересует связь духовных явлений с процессами экономическими, он и духовные подводит под ту же категорию «производства», т.е. приводит к единому основанию. Этого требует логика. В противном случае его намерение было бы сродни попытке устанавливать связь между бузиной в огороде и дядькой в Киеве. В этом контексте нас не коробит и словосочетание. Не коробит же нас словосочетание «живая сила», «рабочая сила» и т.п. Есть и такие контексты, где допустимо говорить даже о «детопроизводстве». Но то, что уместно в отчете военачальника о потерях в живой силе, будет кощунственным, диким в похоронке, написанной тем же военачальником матери «погибшего под Ржевом». А как вам понравятся, к примеру, такие словосочетания: «Рафаэль занимался производством художественных ценностей», «Рублев – производством икон», «Толстой производством романов» и т.п. Такое конечно тоже бывает, но в этих случаях духовное производство, поставленное на поток, и оказывается «производством удовольствий». Такова «предпринимательская деятельность» некоторых «успешных» детективщиков. Будет ли в этом случае «производство духовных ценностей» отличаться от производства колготок? Да и без всякой теории ясно, что «попса» производит не «что», а «кого» — дебилов, конечно. — Клондайк! Маркс отчетливо видел эту разницу: в тех случаях, где речь идет о массовых процессах и «продуктах», следует говорить о производстве, где об уникальных – о творчестве. А соединить эти противоположности можно только одним единственным способом, приведя их к одному основанию – к человеку, творцу и массовых, отчуждаемых продуктов и уникальных шедевров. Только это и позволяет говорить о духовности. А если уж говорить о производстве, рассматривая его как универсальную категорию, то следует говорить о «производстве человека» во всем противоречивом разнообразии его репродуктивных и креативных способностей. Что же касается стилистики, то мне не очень верится, что сам В.М.Межуев не испытывает дискомфорта, выражаясь так: «производство ценностей» — не материальных, нет, самых настоящих духовных. Если есть духовное производство, то должно быть и духовное потребление. Если есть «производство ценностей», то должно быть и «потребление ценностей». Что такое, к примеру, «производство» справедливости, свободы, добра? И что такое «потребление» того же самого? Межуев настаивает на рыночном понимании «духовного производства», я – на гуманистическом.

Разве духовность синоним церковности и даже религиозности? Механическое бормотание пономаря или столь же механическое распевание псалмов – это «духовное»? Да что там псалмы! Один и тот же кусок хлеба для меня – благо материальное, протянутый голодному – духовное. Любая музыка, захватывающая всего человека – духовная. А «духовная музыка», оставляющая и исполнителя и слушателя холодным – не духовная, а духовая, «воздуходуйство». Ну да бог с ней, со стилистикой! Досадно лишь, что такая мелочь вызвала такой гром ex cathedra.

 

  1. Вернемся к вопросу об «идеологии».

Идеология – объективное социально-историческое явление. Было время, когда идеологии не было, настанет, когда ее не станет. Почему? – Потому, что функция идеологии интегративная. Там, где нет существенного различия между коренными интересами больших социальных групп (прежде всего – классовых) и где различия не перерастают в конфликты, идеология не нужна. Нет необходимости интегрировать то, что уже интегрировано. Потребность в идеологии возникает там и тогда, где и когда возникает необходимость представить особые, частные интересы (как правило господствующих классов) как интересы всеобщие, интегральные. Для этого требуется не отражение объективной реальности, а соответствие особым, не зависящим от реальности, самодостаточным универсальным «сверхчувственным» сущностям – «идеям». Познание «эмпирической» реальности к искомой интеграции не приведет, там все наоборот. Приходится постулировать особый, не зависимый от реальности фактор. Это идеи, выступающие не как знание, а только как «ценности». Именно такой и была псевдосоциалистическая и псевдокоммунистическая идеология. Ее назначение состояло в том, чтобы представить желаемое и должное как сущее и данное, представить ценности как знания, выдать то, чего еще нет, за то, что уже есть. Общенародная собственность, советская власть, общенародное государство, единство партии и народа – все это и многое другое не истины, а именно ценности, причем — ценности для одних и звонарство, риторика, «брехня» для других, ибо ценности, не соответствующие реальности, – обман.

Поясним сказанное.

Знание констатирует то, что есть, отражает сущее. Ценность констатирует не сущее, а должное, она отнесена не к тому, что есть, а к тому, что не есть, но лишь должно быть, что желательно. Налицо не только различие, но и противоположность между теоретическим знанием и ценностями. Эту разницу все мы видим не хуже Межуева. Ценности тоже не из воздуха берутся. Они тоже отражают реальность, но не фотографически, а диалектически, они не позитив, а негатив, рефлекс не грядущего рая, а нынешнего ада, они – негативная тень сущего. Поэтому они тоже знания. А если эти знания отражают не только то, что есть, но и тенденцию сущего, то это научные знания, что не мешает им быть одновременно и ценностями. То же самое и идеал. Он подпитывается не своим позитивным содержанием, а негативным потенциалом реальности, рефлексом которой является, и в которой он неодолимо возрождается из пепла. В противном случае он ничем не отличался бы от царства Божия на земле, где текут молочные реки сквозь кисельные берега. Иными словами, он порождается не соблазнительными картинами прекрасного будущего, а отвратительными картинами безобразного настоящего. Вот почему он неистребим, вот почему он не утопия, а «действительное движение», вот почему он отражение. Различие между ценностями и знаниями не содержательное, не субстанциональное, а функциональное: одно и то же, а именно знание, выступает в одном случае как теоретическое, в другом – как практическое отношение к миру. У Канта, например, разум в теоретической функции – это наука, а в практической – мораль. Но именно разум, одна и та же способность, а не две несоизмеримо разные. (Межуев не вправе даже упоминать имя Канта, если он не знает этой азбуки).

Формулу «Единая Россия» можно рассматривать и как нечто, подобное знанию, и как ценность. Если эта формула отнесена к будущему, то она ценность, даже «идеал». То же самое следует сказать и о формуле «Справедливая Россия». Тут нет еще никакой идеологии. Но если формулы отнесены к настоящему и выдаются за констатацию того, что есть, то идеология тут налицо. Следовательно, существует различие не только между знанием и ценностями, но и между ценностями и идеологией. Вот этого-то В.М.Межуев и не видит. По его мнению идеология была, есть и будет. Поэтому нападать на идеологию как таковую не следует, есть идеология плохая, а есть и хорошая. Плохая – это идеология научная, хорошая – ценностная. Пафос его статьи – критика официальной советской идеологии. Именно научность и есть, по его мнению, главный порок этой идеологии и причина злоключений социализма. Будь эта идеология ориентирована не на знания и разум, а на «ценности» и иррациональность, бед можно было бы миновать. Межуев настолько последователен и категоричен, что упоминает даже «Горе от ума» и при этом толкует мысль Грибоедова буквально: горе «реального социализма» именно от большого, излишнего ума «руководящей и направляющей силы общества», от избытка знаний. Сам-то он верит в это? Повторю то, что мне уже доводилось писать: «Если бы нашелся исследователь, который взял бы на себя труд вычислить и вычертить две кривые: одну роста образованности, интеллигентности, профессионализма в стране в целом и другую – падения тех же качеств в высшем руководящем слое, то сопоставление этих кривых было бы красноречивее любых словесных ”дискурсов”. Чем просвещеннее становилась страна, тем темнее ее руководство». Горе от ума тому, кто живет в краю дураков. Об этом Грибоедов.

 

3. Упомянутая мною выше способность Межуева читать поверх строк – не обидная полемическая «шпилька», а простая констатация факта. Он сумел увидеть в моей статье то, чего в ней нет и не заметил то, что в ней есть.

Прежде всего он увидел в моей статье проблему «идеология и наука», тогда как у меня эта проблема вообще не ставится и тема эта не обсуждается. В тексте моей статьи объемом в полтора листа само слово-то «наука» употреблено лишь шесть раз (включая и «доктор философских наук») и ни разу в сопряжении с идеологией. Нет у меня этой проблемы – «идеология и наука», нет, Вадим Михайлович! Нету! А на нет и суда нет. Межуев судит не меня, а кого-то другого. Если кто-то валяет какого-то дурака, то почему этим дураком должен быть я?1 Черт – свое, а поп – свое? Похоже, что кроме пары абзацев о словосочетании «духовное производство» Межуев ничего и не прочел, посчитав это достаточным основанием для того, чтобы, вообразив себя Юпитером, начать метать анемичные академические молнии. Но есть другая проблема – идеология и общество, которую критик умудрился не заметить. О ней сказано выше.

Оставим лежать этот литературный персонаж с присвоенным ему чужим именем, «невнятными рассуждениями» и отождествлениями всего и вся. Послушаем самого литератора.

«Но ведь, осмелюсь заметить, существуют и иные, чем только наука, формы духовного освоения мира». Категорически согласимся с В.М.Межуевым и получим общий тезис № 1: наука – форма духовного освоения мира, (наряду с «иными»). Абзацем ниже находим: «разделение культуры на интеллектуальную и духовную» — «не прихоть и блажь», «а объективная реальность». Получили тезис № 2:духовная культура – не интеллектуальная форма. Но если вы уже включили науку в духовное освоение мира, то по правилам школьной логики вывод должен быть один: наука  — не интеллектуальная форма. Следуя этой логике, можно было бы утверждать, что люди делятся на европейцев, французов и парижан. Осмелюсь заметить: «Гроссмейстер, так конь не ходит!»

Описка, оговорка? Нет, не похоже. Ценности – объективная реальность, а не блажь. Уважаемый коллега, да не отрицаю я «объективную реальность» ценностей! Только у Вас-то как раз наоборот: ценности – субъективная реальность. Вот в чем беда! А что же еще, если они есть, но объективную реальность не отражают? А если они – только объективная реальность, то получается, что ценности – это то же самое, что камни, деревья, автомобили – вещи, предметы, которые, понятное дело, не истинны и не ложны. Они просто есть. Но речь-то идет о людях, а не о булыжниках. А «человеку свойственно заблуждаться» — errare humanum est. Когда это было сказано?

В.М.Межуев делает вид, что он будто бы не понимает, о чем идет речь. А речь идет о том, что «различения и разделения» бывают разные. Мы имеем в виду такие «разделения и разграничения», при которых получается дуализм. Речь-то ведь не о том, что печенка отличается от селезенки. Речь у Межуева идет об отделении духа от материи, души от тела, сознания от бытия. Рассеките живое пополам, и вы получите с одной стороны  — «утопший труп мертвого человека», а с другой – бессмертную душу. И если вы не хотите размещать ее в шишковидной железе, то придется искать ей пристанище на небесах. Я вовсе не призываю на голову Межуева кары небесные за «отступничество» от материализма, марксизма и т.п. Развивайте какую угодно теорию, но уж выберите какой-нибудь один стул, а не усаживайтесь на два, разъезжающиеся в разные стороны. Стройте свой собственный теоретический особняк, но не выдавайте его за общий дом. Поменяйте вывеску. Марксизм в философии без материализма и идеи отражения – то же самое, что и физика без закона сохранения энергии. С тем, кто этот закон отрицает, ни один физик и разговаривать не будет.

Вернемся к тому, чего в моей статье нет и что в ней есть.

Нет в моей статье отождествления науки и познания вообще, нет и отождествления теоретического разума (научного) и практического, того, что «работает» в науке и того, что «работает» в морали, нет отождествления теоретических знаний и ценностей, как нет у меня и детской надежды на то, что можно устранить идеологию исключительно силой научного знания. Но нет у меня и бессмысленного противопоставления истины и ценности. Не писал я и о том, что разделение материального и духовного производства «основано на чистом недоразумении». Нет у меня и «науки, вобравшей в себя весь мир», мне не «претит всякое разделение, различение и разграничение», нет и намерения уложить «сложность и разнородность духовного мира человека» «в прокрустово ложе одной науки». Нет и «оправдания претензии науки на духовную монополию в сфере сознания». Все это просто померещилось В.М.Межуеву, как померещилось и понимание монизма как повального отождествления всего и вся, как некой ночи, в которой все кошки серы. Мне «претит» как обездуховленный интеллект, холощеный рассудок, так и иррациональный, бессмысленный «дух». Я писал о том, что гносеология без аксиологии стоит не больше, чем аксиология без гносеологии. Еще раз повторю: не судьба науки и ее место в духовном мире человека меня волнует, а судьба разума и знания в нынешнем «духовном» мире – и в науке, и в искусстве, и в морали, и в политике, и в экономике, и в философии. То, что действительно мне «претит», так это «потрошение» со-знания, удаление из него знания и неизбежное отождествление духовности с иррациональностью. Если сознание и дух не синонимы, то синонимы дух и бессознательность. Об этом моя статья и именно поэтому она резюмируется критикой постмодернизма.

«Похоже, — читаем мы в статье В.М.Межуева, — Л.К.Науменко всерьез думает, что все, что в сознании не является научным (курсив мой – Л.Н.) знанием, то от лукавого». Нет, не похоже. «От лукавого» Вадима Михайловича как раз вот эта «невинная» вставочка: «научным». Я же говорю о знании. Докажите, что, например, искусство не содержит знания. А вера не включает познание. Если от «духа» отсечь знание и интеллект, то он и станет духом иррациональности. «Все дело в том, — пишет В.М.Межуев, — как понимать сознание – как только познание или как нечто несравненно большее». Если из со-знания и по-знания убрать знание, то «несравненно большее» – это иррациональность. Какому же богу молится В.М.Межуев? «Большее» в сознании – это, конечно, бессознательное. Вот и получается у нашего автора «бессознательное сознание». Не лучше и «дух», из которого вытравлен интеллект. Что хуже: обездуховленный интеллект или бессмысленный дух? По-моему – оба хуже. Вопрос на засыпку: «Чем отличается «бессознательное сознание», иррациональный «дух» от коленного рефлекса? Внедрить в духовную сферу иррациональность – это и есть «сверхзадача» В.М.Межуева. Вот это и есть идеология, проще говоря – навешивание лапши на уши путем оправдания иррациональности. Вам мало, Вадим Михайлович, немотивированных убийств, рефлекторных преступлений, механических ошибок хирургов, управленцев, слесарей…Вам симпатичны «реформаторы» с фанатизмом безумцев варганившие «шоковую терапию» и угробившие великую страну? Вам нравится физиологический экстаз «элиты», попершейся в «Хромую лошадь»? – «Господа! Горим!» Идеология это, Вадим Михайлович, идеология, то есть иррациональность на службе у рыночной рациональности.

 

  1. В связи с идеологией коротко об «идеях». Будто бы следуя Марксу, В.М.Межуев утверждает, что в трактовке Маркса «идеи являются не знанием человека о мире, а его отношением к другим людям и к самому себе». «Отношение, — цитирует он Маркса,  — для философов равнозначно идее». И добавляет уже от себя: «Наука производит знания, идеология – отношения людей, но в форме не вещей (товаров), а идей».

Ошибаетесь, Вадим Михайлович, ошибаетесь и вводите читателя в заблуждение (может быть бессознательно?): не все и не всякие идеи имеет в виду Маркс, но идеи особого сорта. «Нормальные» идеи есть и в математике, и в физике, и в технике, и у самого Маркса. Это те «узы, от которых нельзя освободиться, не разорвав своего сердца» (Маркс). Это вам не «производство ценностей»! И не всех философов имеет в виду Маркс, но тоже философов особого сорта – тех, кто полагает, что идеи правят миром, т.е. создают, творят все общественные отношения и исторические процессы – философов–идеалистов, мастеров «немецкой идеологии». Не могу допустить, чтобы Межуев этого не знал. Это тоже азбука истории философии. (А может быть просто забыл, уступая давлению «новых ценностей»?)

У Маркса речь идет не об идеях вообще, а именно о тех, которые господствуют над людьми. Именно совокупность таких идей и составляет содержание идеологии. Маркс и разъясняет, что господство идей и есть выражение господства над людьми их же собственных отношений. Стало быть, отчуждение идеи от реальности (а ценностей от знаний) есть результат отчуждения людей от их же собственных общественных отношений. Просто и ясно. Собственная же «теория идей» Межуевым за волосы притянута к Марксу. – «Маэстро, так конь не ходит!». Вспомним, что это деловое замечание «гроссмейстеру О.Бендеру» прозвучало немного позже его вступительной лекции о шахматной идее.

Что же касается идей, которые творят отношения, то это смотря какие. Если они творят идеологические отношения (политические, правовые…), то это утверждение верно, но оно просто тавтология. А если экономические, то это стопроцентный идеализм, причем не «умный», а тот, что не лучше «глупого материализма» (Ленин). Вы что же, полагаете, что капитализм сотворили ученые-экономисты и философы-просветители?

 

  1. Однако хватит об идеологии. Поговорим о святая святых – о ценностях.

В статье «Свобода как ценность» В.М. Межуев писал: «В качестве ценности свобода впервые была открыта философами».2 (Где открыта? Если ценности «не отражают», то открыты они в «субъективной реальности», хотя уже было сказано, что они – объективная реальность». Что-нибудь тут понять можно?) Ну если их «открыли» философы, то они же могут и «закрыть». Однако закрыл их не я, а сам В.М.Межуев и сделал это следующим образом.

Прежде всего он отделил «ценности» от «знаний» и противопоставил их друг другу. Затем он отделил от ценностей также и разум. Следующим шагом он вывел их из под юрисдикции «гносеологии» (здесь – теории отражения) и на место гносеологических категорий истинности и ложности поставил новую категорию – «значение». Впрочем, лучше это процитировать: «О ценностях не судят по шкале истинности или ложности. Они, как известно, — не знание человека об объекте, а значение объекта для него, которое само по себе не истинно и не ложно». «Как известно» здесь – контрабанда. Известно это только В.М.Межуеву, М.С.Кагану и другим проповедникам той же «лиги». Это просто устрашающий «пасс» для слабонервных. Ни Платону, ни Фоме Аквинскому, ни Спинозе, ни Канту, ни Гегелю, ни, тем более, Марксу это не было «известно». Мне же вместе с классиками хорошо известно, что это и есть credo иррационализма. Не истинен и не ложен, как уже было сказано, — булыжник. С человеком же дело посложнее, если конечно, человека не рассматривать как «сумму» физиологических «технологий».

Путать ценности и знания – это, по Межуеву, то же самое, что и смешивать божий дар с яичницей. Мне он эту «перепутаницу» великодушно прощает: «Просто Л.К.Науменко этими сюжетами всерьез не занимался, и, похоже, не очень ими интересовался». (Вадим Михайлович это точно знает?) Сам же Межуев занимался и интересовался этими сюжетами почитай всю сознательную жизнь. Оценим теперь его результаты.

Верно ли, что о ценностях не судят «по шкале истинности или ложности»? Правда ли, что значение объекта для человека не требует познания этого самого объекта? Природа, пища, одежда, жилище «сами по себе» и в самом деле «не истинны и не ложны», ибо они объекты, для них достаточно просто быть. Но речь-то идет о человеке, разве он не может ошибаться, оценивая значение этих объектов для себя? Истинно ли, что на «значение» объекта человек реагирует с той же непосредственностью, с какой собака выделяет слюнку? Вот эта «реакция» действительно «не истинна и не ложна», как и кусок мяса, дразнящий собачку. Научный спор предполагает вменяемость. Если тебе заданы прямые вопросы, то сколь неудобными они не были бы, на них надо отвечать. А делать вид, чтот эти вопросы не существуют, не есть хорошо. Зададим их еще раз. Простые вопросы «профана» «профессионалу»: значение объекта для человека объективно или нет? Улавливает ли он это «значение» печенкой или селезенкой или все же как-то иначе? Разве его оценки объекта как «имеющего значение», равно как и оценки самого себя, не могут быть ложными? Ошибался ли Сократ, призывая человека: «Познай самого себя»? Наконец, главный вопрос: предполагает ли ценность свободный выбор или нет? Если нет, то ценностное поведение не предполагает «ценностную ориентацию». Среди чего прикажете ориентироваться, если ценность просто есть, точно так же, как у хищника есть когти и зубы, и он даже при большом желании и уважении к гуманистическим ценностям стать травоядным просто не может – у него нет выбора. А если есть, то как предпочесть один выбор другому? Бросить жребий? Но тогда «свободное решение» примет не Цезарь, а монета. Как отличить плохой выбор от хорошего? Хочешь не хочешь, а придется опереться на знание и объекта и самого себя. Ничего другого в руках у человека просто нет. Одно из двух: или он запрограммирован раз и навсегда на одни и те же действия в разных объективных обстоятельствах, или же он способен научаться и менять и стратегию и тактику своих действий. В первом случае он просто детерминированный автомат, т.е. вообще не человек. Во втором – субъект, способный действовать одинаковым образом в разных обстоятельствах и разными способами в одинаковых обстоятельствах. Возможно ли это без «отражения», т.е. без познания этих обстоятельств? «Ценности» потому и ценны для человека, что они не препятствуют этой способности, а способствуют ей, развивают ее. Следовательно, они тоже знания, но примененные не в теоретической, а в практической области – в области действия, деятельности. Тем, кто «всерьез интересуется» этой проблемой, не вредно было бы почитать не вымученно философическую, а научную книгу, чтобы выбраться из клетки «аксиологических» ограничений. (В.М.Межуев тоже ограничивает знание, чтобы дать место вере, то бишь – «ценности»). Хотя бы книгу Акоффа и Эмери «О целеустремленных системах».3 В ней как раз и идет речь об отличии человека от автомата.

Все это значит, что хороший выбор – это истинный, а плохой – ложный. А истинный тот, который согласуется не только с субъективным «хочу», но и с объективным «могу», т.е. тот, что не противоречит объективному миропорядку и опирается на знание и себя самого и этого порядка. Моим «свободным выбором» может стать и наслаждение  — чем не «ценность»? Но это ложная ценность и она сулит мне целую кучу болезней. Разве не об этом толкует вся античная и последующая классическая философия? И не только она. «Древо познания добра и зла – это что такое? А добро и зло без познания – что такое? Естественная «склонность» к добру? Тогда овца – прирожденная святость, а волк – воплощенное зло. Разве не об этом так доказательно и темпераментно писал Кант в «Критике практического разума»? Наконец, если ценности не истинны и не ложны, то нет и морального прогресса. Все системы морали равноценны, ибо ценности просто есть.

 

  1. Теперь о том, что мне «претит всякое разделение, различение, разграничение».

В.М.Межуев пишет: «…различие между верой и знанием, религией и наукой не удалось пока преодолеть никакой науке». Что верно, то верно. Странно было бы, если бы наука взяла на себя труд преодолевать различия между собой и религией: (хотя пытались неоднократно, тот же Аквинский, например). Что хотел сказать здесь Межуев абсолютно не ясно. «При некоторой невнятности всего этого рассуждения его можно было бы стерпеть», — скажем словами Межуева в мой адрес, если бы не продолжение этого «рассуждения», которое абсолютно ясно: «Ибо граница между ними – это граница не между истиной и ложью, как думает Л.К.Науменко, а совсем другая – между истиной и ценностью…».

Получается, во-первых, что в религии нет ничего ложного, одни «ценности», а в науке – одни истины, но никаких ценностей. Если, скажем, кто-либо верует в Велеса или Перуна, а кто-либо в сотворение мира за 6 дней и в непорочное зачатие, то тут нет ничего ложного. Это просто «ценности», которые нисколько не хуже, чем истина (которая однако же тоже ценность). Так что у шамана свои ценности, а у ученого свои. У олигарха – свои, у шахтера – свои. Все хорошо в этом лучшем из миров. – Yedem das Seine, каждому свое? Межуев отдает себе отчет в том, что он говорит? Или его речь тоже просто ценность?

Во-вторых, разве я где-нибудь говорил, что на стороне науки только истина, а на стороне веры только заблуждение? И в науке заблуждений хватает, и в религии есть очень ценные истины. Почему В.М.Межуева не устраивает то, что написано у меня: абсолютно ложных идей не бывает, каждая, даже самая абсурдная, содержит в себе частицу истины, как и частицу заблуждения. Это не я придумал, это – Спиноза. Истина конкретна (или это тоже дань научному ригоризму?) Так и давайте смотреть: где истина, а где заблуждение и каков их «удельный вес» в науке и в религии.

Теперь о различиях и разграничениях. В.М.Межуев ломится в открытую дверь и тратит силы на доказательство того, что ясно и без всяких доказательств. А именно, что наука отличается от религии, миф — от логоса, вера – от знания, научные знания – от ценностей. Да кто же эти различия отрицает? Тут не нужна ни мозгодробительная теория, ни логика, ни даже простая сообразительность. Проблема в другом – как понять эти различия?

Простейшее условие таково: сравнивать и различать можно только тогда, когда явления сопоставимы, соизмеримы, т.е. когда они представляют собой различия внутри единства. Пусть В.М.Межуев ответит: чем отличается метр от килограмма? Метр – единица длины, килограмм – единица веса. Логически вопрос о различии между знанием и ценностями абсолютно такой же. Что они «разные», то это и ежику понятно. А вы попробуйте ответить на вопрос – в чем эта разница? Не получается? Ну тогда и не судите, не судимы и будете. Сам язык наш выдает суть проблемы: в чем разница? Укажите то тождественное, внутри которого только и можно искать различия.

Чем отличается красный цвет от голубого, нота «до» от ноты «фа»? Ответ прост: они различаются как части единого спектра цветов и единого спектра звуков. Эти различия не трудно конкретизировать и в единой шкале и выразить единой мерой: длиной волны и числом колебаний в секунду. Вот вам и «монизм». Или будете различать, не отождествляя? – Попробуйте. Чем отличается нота «фа» от кислого вкуса, вкус – от веса, вес от красоты и т.д.? Ну-ка, не отождествляя. Не получается?

Средневековые схоласты решали подобные вопросы так: «Опиум усыпляет потому, что имеет усыпительную природу». Точно то же самое и в истории науки: для каждой особой группы явлений – своя особая, автономная, суверенная «сущность». Это теплород, флогистон, электрическая жидкость, эфир… Как отличить ценности от знаний? Ценности имеют, говорят нам, особую, ценностную, «аксиологическую» природу. Знания – свою, «гносеологическую», «отражательную». Отождествлять их нельзя. Это то же самое, что отождествлять метры и килограммы или мерить аршины пудами. Ну а как их различать, не отождествляя? Вот и получается ровно то же самое, что и с опиумом. Я не вижу никакого различия между событиями двухсотлетней давности в науке и событиями в « современной» теории ценностей: ценности отличаются от знаний тем, что они не знания, а знания отличаются от ценностей тем, что они не ценности. И это можно серьезно обсуждать?

Я задал очень простые, детские вопросы. А вот посложнее: а можно ли мерить аршины пудами? – Спросили бы у Эйнштейна. От ответил бы : можно! В общей теории относительности гравитационные свойства соизмеряются со свойствами пространства – искривленного. Никакой особой «силы тяготения» тут и не требуется. Вот вам «аршины» и «пуды». Отождествил! А самая знаменитая научная формула ХХ века: E = mc2. Это что такое? – Энергия приравнивается к массе! Это формула отождествления. И чтобы вы тут делали со своим опиумом и усыпляющей природой? А заодно и с «опиумом для народа». Сначала отождествите, а уж потом различайте и разграничивайте. Иначе вернетесь в «темное средневековье». Похоже, что В.М. Межуев никогда «всерьез не задумывался» об этом самом монизме. Но если это так, то и задумываться о чем-либо – попусту тратить энергию нервных клеток. Мышление-то и есть отождествление и различение. Это тоже азбука.

И последняя задачка: а как отличить более ценные ценности от менее ценных? Удовольствие – ценность? – Ценность. А здоровье? – Тоже. А богатство, власть, слава? Можно ли ответить на эти вопросы, не различая ценности по критерию истинности и ложности? А ведь именно с этих вопросов и началась философия как «любовь к мудрости». Мудрость для античных греков – это не просто знание, но знание, отнесенное к человеку, к его целям. Подлинные, истинные, разумные цели – это те, что согласуют мое «хочу» с «могу», субъективные цели с вселенским целым, с миропорядком, с Логосом. Это и есть ценности. Если для тебя высшей целью является удовольствие, понимаемое как раздражение вкусовых и всяких иных рецепторов, будь уверен, что твоя глупость вернется к тебе в облике целого букета болезней, что докажет неистинность, ложность твоих целей. Философия и была мудростью, т.е. испытанием всякого рода ценностей на истинность, на соответствие целей законам универсального целого. Именно по шкале истинности и ложности.

 

  1. Постмодернизм в искусстве с шокирующей наглядностью продемонстрировал различие между бессознательным и сознательным поведением и предметно показал, что такое иррациональность, превратившаяся в ценность – не в теории, а именно на практике.

Чем отличается инстинктивное хамство от хамства «из принципа»? Рефлекторное свинство от свинства «по убеждению», механическая клептомания Шуры Балаганова от идеологически осмысленного воровства «жирного кота»? – Тем, что скотское стало ценностью. Конвергенция бессознательного с сознанием состоялась. Скотство уже не стыдится, а кичится, «эпатирует». Бессознательный червяк выел все содержимое сознания и выставил теперь на всеобщее обозрение «новое сознание», то самое «бессознательное сознание», которому наплевать на «шкалу истинности и ложности».

Я приглашаю Вадима Михайловича и Вячеслава Жановича поразмышлять вместе над таким вопросом: чем отличается одна и та же гадость в быту и на картине, куча дерьма в подъезде и точно такая же куча на сцене театра? Я-то думаю так, что в подъезде это просто дерьмо, а на сцене – метафизическая сущность, дерьмо, превратившееся в ценность, sublime, как выражаются авторы, близкие к изящной словесности. Оно превратилось само собой или ему помогла «идеология»? Идеология, как было сказано выше, появляется там, где возникает потребность частное, т.е. вкусы, образ жизни, ценности какой-либо одной страты не только оправдать, но и превратить в пример для подражания, в образец для всех, в универсальную ценность. Многие еще не забыли пророческий фильм «Сладкая жизнь» — осуждающий гротеск. Здесь вещи названы своими именами. Сегодня тот же гротеск подается иначе, как образец для подражания, глямур высокой пробы. Что произошло, что изменилось? Фактическое содержание осталось тем же самым. — Произошла переоценка ценностей. Виновато ли в этом «духовное производство»? – Нет, не виновато. Оно просто добросовестно отражает то, что произошло с человеком, откликнувшимся на призыв «возвратиться в дураки». Поэтому по большому счету не рефлекторное превратилось в ценность. Выше мы несколько упростили дело. Животным ценности неведомы. В ценность превратилось человеческое качество – глупость. Это она куражится на экранах и вербует все новых и новых прозелитов в «лигу дураков». Ценности сами по себе не спасают от глупости. Глупость сама стала ценностью. От глупости может спасти только знание, снова ставшее ценностью.

В чем я не прав?

«Жирный кот» подгребает под себя все, что плохо лежит, ни на минуту не задумываясь о ценностях в том самом, «высоком», философском смысле. Ценности и не нужны там, где правит бал стоимость, «цена», эгоистический интерес и сила. Но для «4кота» не лишне, если тут же появится философ-идеолог с готовым набором косметики и переоденет потрепанную ложь под молодую истину. За это «кот» не против и заплатить. Если для него достаточно одного – «хочу!», то идеолог это его «хочу» представит как акцию во славу свободы личности, т.е. вознесет вульгарное и банальное в сверхэмпирические выси, превратит в нечто сверхчувственное, духовное, отнесет к «высшим смыслам», превратит в общечеловеческий идеал, «смастырит» из заурядного эгоизма ценность. Но за эту сублимацию надо платить. Такого рода «философия» заранее смирилась с ролью интеллектуальной обслуги и напрасно надеется, что «кот» пригласит ее из передней в «апартаменты». Место ее именно в передней. Ну как тут удержаться, чтобы не сказать обо всем этом вместе с Гоголем: «Он, бачь, яка кака намалевана!». Такое вот sublime.

В заключение сошлюсь на мнение еще одного профана – Аристотеля. Это ведь он сказал, что «Платон – друг, но истина дороже». Все-таки истина дороже наших личных обид. Стало быть истина – ценнее дружбы, а дружба – ценность. Следовательно и истина – ценность, причем не только для философа. А нам говорят, что ценности не истинны и не ложны. Почему же тогда Джордано Бруно взошел на костер, а «упрямый Галилей» настоял на своем: «А все же она вертится!»? Да и чего бы стоили «ценностные ориентации», если бы в них не было того, что Э.Ренан метко назвал «перцепцией истины»? Вот я и делаю вывод, что если философы открыли ценность, то философ Межуев закрыл ее, оценив не выше коленного рефлекса. Это и есть конечный результат всех операций по вычитанию знания из сознания, разума из духа, истины из ценности.

Выше я пообещал показать, что останется от идей В.М.Межуева, если вычесть из них идеи Маркса и Ленина. Сделать это не трудно. Просто надо порекомендовать читателю прочесть очень доказательную работу Мих. Лифшица «Бессистемный подход».5 То, что утверждает В.М.Межуев, один к одному совпадает с утверждениями М.С.Кагана. Мы не будем вмешиваться в спор о приоритете – смысла нет. Жаль лишь одно: потратить столько сил, драгоценных сил на опровержение «системной» галиматьи. М.С.Каган уже сделал вклад в то самое «разрушение разума», о котором писал Д.Лукач, осмысливая философские предпосылки и исторические последствия игры нацистов с иррациональностью. И если уж «сон разума рождает чудовищ», то что же рождает его разрушение? Тут как с шахматами: «Для игры – много серьезности, а для серьезности – много игры». А может быть следует, наконец, сказать так: «Поиграли со спичками – и будя!» Очень уж страшненьким веет от этой «игры».

P.S.: Щедрость, с какой В.М.Межуев повесил мне на шею целую гирлянду благоглупостей, меня просто изумляет. Уж не в расчете ли на то, что читатель просто поверит ему на слово? Иначе почему он разместил свою критику не там, где помещена моя статья, а в другом издании, лишив читателя возможности сравнить карикатуру и оригинал? При нынешних тиражах это почти невозможно. Я поэтому попросил редакцию «Альтернатив» опубликовать в одном номере статью Межуева и мой ответ. Любезное согласие редакции сделать это – свидетельство того, что в личном все же прозвучало общественное. Уверен, что есть альтернатива постмодернизму.

1 Говорят, что однажды Пикассо сказал портретируемому индивиду, конечно же изувеченному им: «Теперь постарайтесь быть похожим на мой портрет». Мне что-то не хочется. К тому же В.Межуев все-таки не П. Пикассо.

2 Альтернативы, 2009, № 4, с. 6.

3 Акофф Р., Эмери Ф. О целеустремленных системах. М., Советское радио, 1974 г..

4 Лифшиц Мих. В мире эстетики, М., 1985, с. 97-189.

vote_story: 
Vote up!
Vote down!

Points: 0

You voted ‘up’

Комментарии

 


Статья умная, глубокая и весёлая.


 


Взять хотя бы характеристику идеологов, которые любое желание  „жирных котов” представят „как акцию во славу свободы личности, т.е. вознесет вульгарное и банальное в сверхэмпирические выси, превратит в нечто сверхчувственное, духовное, отнесет к «высшим смыслам», превратит в общечеловеческий идеал, «смастырит» из заурядного эгоизма ценность…»


 


Идеологов, чья идеология есть «иррациональность на службе у рыночной рациональности»


 


Саду цвесть, когда такие люди в стране российской есть.


 


Спасибо автору Науменко Л.К.


 

 


Статья умная, глубокая и весёлая.


 


Взять хотя бы характеристику идеологов, которые любое желание  „жирных котов” представят „как акцию во славу свободы личности, т.е. вознесет вульгарное и банальное в сверхэмпирические выси, превратит в нечто сверхчувственное, духовное, отнесет к «высшим смыслам», превратит в общечеловеческий идеал, «смастырит» из заурядного эгоизма ценность…»


 


Идеологов, чья идеология есть «иррациональность на службе у рыночной рациональности»


 


Саду цвесть, когда такие люди в стране российской есть.


 


Спасибо автору Науменко Л.К.


 

Borisov Eduard


Статья Науменко хороша, конечно, умна и весела, да вот во всем ли верна?!


Всегда ли идеология — ложь и лишь попытка выдать чьи- то частные интересы за общие? А разве не сохраняются, например, в  современном социальном государстве глубокие противоречия между наемными работниками и предпринимателями, но есть и важное единство, достигаемое…борьбой и одновременно, ролью государства. Они должны со-существовать вместе, и тогда 


есть шанс успешного развития экономики на благо всем классам. И идеология это разъясняет, помогая относительной интеграции…Может ли не быть некая общая система идей, которая охватывает основы такого общества..?! Хотя бы как объяснение правил политической корректности и соблюдения законов.


Или идеология и основанные на ней правила мирного сосуществования различных стран и народов в мире?! Как без них прожить? Конечно, одной идеологии и правил недостаточно, надобно и пушечкки с ракетами иметь, но и без идеологии не обойтись! И она может быть вполне научной — шарик -то у нас один, и у марксистов, и у либералов, и у клерикалов и у …националистов.  


Может кто пояснит поглубже?


 


 

Borisov Eduard

Аватар пользователя chiara54

(Владимир Королёв). Эдуард, то что предлагаете Вы для идеологии, абсолютно не приемлемо. Попытка осуществить очередную дивергнецию антагонистических классов в современной политической системе, это нонсенс. На месте Науменко Л.К. я бы не стал отвечать Вам на детсадовские рассуждения. А он и не стал это делать, и правильно сделал. Что тратить время на абсолютно бесперспективные и абсурдные прожекты. Что касается возможности научной идеологии, то почему бы и нет. Что такое идеология? Это учение о существующей (существующих) идеях общества. Если идея собственным основанием имеет науку, то и учение об этом также будет научным, а следовательно не ложным. Идеология марксизма, если она основана на диалектической логике, материалистическом понимании истории, то такая идеология будет истинной. Просто учение о марксизме и есть сам марксизм, поэтому его не надо ничем разбавлять или чем-либо подменять, как это сегодя (да и не только сегодня) модно делать. Помните, как один герой фильма, заказывая мороженое, предупредил официантку: «Да, только прошу Вас, в мороженое, кроме мороженого ничего не кладите». 

Владимир Королёв

Borisov Eduard


Из Вашего ответа, тов. Королев,  следует, что идеология все-таки может быть научной, даже и в «неинтегрированном» (термин Науменко) обществе. Конечно, скажете Вы, но лишь идеология пролетариата может быть научной…А буржуазная идеология — ненаучна. Хорошо. Но вот берем ситуацию НЭПА или современного Китая — общество уже не расколото на непримиримые классы, оно направляется к социализму мощной пролетарской рукой. НО буржуазия (или класс предпринимателей…, если хотите) сохраняется и ее уничтожение на десятилетия не предполагается. И тем не менее идеология  в таком обществе возможна и нужна, и это не будет идеологией уничтожения класса предпринимателей…, так как интересы большинства населения и предпринимателей уже не  антагонистичны.


К сожалению, немало марксистов мыслят лишь в черно — белых тонах, забывая, что


марксизм — это, прежде всего, диалектика и учет конкретно — исторической ситуации.  И кстати, что такое идеология? От определения многое зависит.


Насчет неответа Науменко — это ничего, я не обижусь. Но и не удивлюсь, если ответит. Потому что и у Науменко есть явная склонность к фиксации противопложности при забвении (иногда) единства этих противоположностей.

Borisov Eduard

Аватар пользователя chiara54

Владимир Королёв. Из всех трех форм классовой борьбы, самая сложная — это идеологическая. Идеология класса нарождающегося — это, по-сути, попытка обосновать истинность и общезначимость данного класса для развития общества. По отношению к феодальным идеям, конечно же идеология буржуазных философов более передовая. Ведь что утверждает в идеологии класс правящий? Что его господство единственно возможное, разумное и, естественно, вечно. Что нужно доказать классу, который стоит в антагонизме к господствующему? Что последний лишь временный, преходящий, что возможны иные формы общественного бытия. Действительно, очень трудно доказывать и то и другое, но особенно трудно доказывать как должно быть устроено человеческое общество, не разделенное на антагонистические классы. Развитому уму второе и доказывать-то не надо, а вот обывателю это объяснить трудно. Вот Вы, Эдуард, киваете головой на якобы позитивный опыт Китая. Да там нет социализма и нет сознательного движения к нему. Вот как раз там идеология не может быть научной. А от того, что в Китае друг друга товарищами называют, это не показатель. У нас и президент РФ тоже товарищ, если речь о нем идет, как о главнокомандующем всех вооруженных сил РФ, по уставу положено. Но какой же он товарищ в реальности? Я бы и Зюганова поостерегся бы называть товарищем. О неантагонистичности большинства населения и предпринимателей… . Слишком расплывчаты понятия «большинство население» и «предприниматель». Эта расплывчатость связана с тем, что современное классовое общество всегда структурно будет состоять из социальных групп, границы между которыми не имеют жестких перегородок. Индивидуальный предприниматель, у которого нет наемных работников, внешне похож на труженика. Но он эксплуатирует самого себя, его это устраивает. А то, что в этой самоэксплуатации он добровольно отчуждает от себя свои человеческие качества, ему догадаться трудно. Он, видимо, еще их и не обрел, не прочувствовал, что это такое, когда он может иногда стихийно поступать как целостная личность, так сказать, собравшись в кучку, сгруппироваться и сделать бескорыстный поступок, не требуя за это даже морального одобрения только потому, что ему и так от этого поступка было комфортно. А вообще-то человеческий поступок, человеческий способ жизнедеятельности не требует идеологического обоснования. И в этом смысле Науменко прав. Сколько было спекуляций по поводу Павлика Морозова. И не важно, был ли в реальности такой мальчик и описанная ситуация или нет, он стал идеологическим символом. А суть символа его в том, что этот мальчик во благо общественных интересов поднялся над интересами ближайшего рода. Предположим, занимая высокий пост в иерархии политической структуры, Вы Эдуард, кого будете тащить во власть прежде всего? Думаю, что земляков, родственников, знакомых, любовниц, и, наконец, просто авторитетных людей, имеющих регалии, звания, а не толковых людей, которые действительно смогли бы на своих местах способствовать осуществлению общественного блага. Вот и получается, что Вы не поднялись бы до общезначимого всеобщего уровня бытия, а утонули бы в кровно-родственных, родовых, сословных и т.п. связях. А под это подвели бы очень простую идеологию, типа все так делают, так легче властвовать и т.п. и т.д. И попробуй против этого поспорить, пойти против большинства населения, заклюет твое же ближайшее окружение. Не то что работать во благо всего общества, просто жить не дадут, спокойно есть и пить. 

Владимир Королёв

Аватар пользователя Сергей Корягин

Повесть о том, как поссорились Вадим Михайлович со Львом Константиновичем. Поссорились два друга, два однокурсника. (1951-1956 годы, философский факультет, МГУ). Они выделялись в группе своим талантом, как и Генка Батищев – в дальнейшем известный советский философ Генрих Степанович Батищев (умер). Вадим и Лев сделали неплохую карьеру, стали докторами, профессорами, видимо, потому, что послушно служили режиму и не уходили далеко от буквы марксизма. Иначе они и не могли – в этом их трагедия. 

Иван Иванович и Иван Никифорович жили по соседству и ссорились. Один из них  подпиливал столбы, на которых держался забор, чтобы навредить. Писали жалобы, которые отправляли… нет не в журнал, а мировому судье. И философы-марксисты «подпиливают» друг другу «столбы»,  философские понятия. Я внимательно прочитал статью Льва Константиновича Науменко, в которой автор резко  отвечает на статью Вадима Михайловича Межуева, якобы «залезшего в чужой огород».  О каких понятиях идет речь? «Марксизм», «духовное производство», «знание», «истина», «вера», «наука», «мораль», «философия», «идея», «идеология», «идеал», «объект», «субъект», «ценности». Грубовато  Лев ответил Вадиму, мог бы и поделикатнее.  Остроумно, но грубовато. Приверженность марксизму – тоталитарной идеологии – дает о себе знать.

Как я понимаю затронутые в статье проблемы? Духовное производство. Это все то, что производит дух –интеллектуальные продукты, нравственные, художественные, сюда же следует включить религиозный миф.  «Духовное производство» – здесь есть некоторая натяжка, лучше говорить – «духовное творчество». Лев прав, когда разделяет «духовное производство» и «творчество». Но он слишком категоричен, говоря о «попсе». Дешевка нужна массам, ее потребность надо чем-то ублажать. Иначе… иначе она просто начнет петь блатные песни. Воскресит «Мурку». Народу надо дать хлеба и зрелищ – эта истина не устарела.

Может ли духовное производство перевернуть или усилить реальное производство? Говоря словами Маркса, – способ производства материальных благ? Думаю, может, если в сознании народа (тем более – элиты) утвердились новые понятия о способе жизни и способе производства, – о свободе, равенстве, братстве. Разумно предположить, что в общественной жизни ведет духовная сторона – сознание, но и вместе с ним – нравственные представления.  Народ всегда решался на штурм бастионов власти лишь тогда, когда в голове его созревала мысль: так жить нельзя. И коммунизм наш рухнул по Гегелю: реальный предмет перестал соответствовать своему понятию. Но если понятие свергло тоталитарный режим, то оно сможет помочь и режиму демократическому. Разумеется, не с помощью «разведения демагогии», как это в течение десятилетий делали советские вожди, а с помощью внедрения справедливых законов и подтягивания до уровня справедливости экономических отношений. Свобода, равенство и братство в их современном понимании должны быть реализованы. И они будут реализованы, я в это верю. Не возвращаться же нам снова к террористическому и застойному режиму!

 Поможет ли духовное производство сохранить целое, по имени Россия, организовать его, мобилизовать? Здесь Лев излишне категоричен. Он рисует страшную картину жизни в современной России. Сейчас многие этим занимаются, многие из тех, кто потерял реальную власть, а также тех, чей духовный комфорт был разрушен. А свободу получили все. «Жирные коты подгребают под себя все», «голод», «скотское стало ценностью», «духовное животное царство» (из Гегеля) – эти выражения «полноценный марксист», критикующий «неполноценного марксиста», применяет в своем лексиконе. Они бросаются в глаза, запоминаются. Хочется сказать автору: «Молодец!», но язык не поворачивается. Что-то задерживает. Посмотрел в «Феноменологию духа», чтобы узнать, в какой связи употребляется «духовное животное царство», и бросились в глаза другие интересные слова великого немца, духовного отца Науменко и Межуева.

Вот, например, параграф «Закон сердца и безумие самомнения». Нет, лучше – «Добродетель и круговорот мировой жизни».  Процитирую: «Таким образом, круговорот жизни оказывается победителем во всем том, что добродетель предпринимает против него в противоположность  ему; он побеждает ее, так как ее сущность складывается из лишенной сущности абстракции. Он побеждает пышные речи о благе человечества, о притеснении его. Подобные идеальные сущности и цели, в общем, оказываются пустыми словами, которые возвышают сердце, но оставляют разум пустым, назидают, но ничего не создают. Индивидуум, выдающий себя за деятеля в пользу таких благородных целей и произносящий такие прекрасные речи, считает себя превосходным существом; это самовозвеличение кружит ему голову, но кружит ее лишь вследствие пустой надменности».

Да, «абстракции», «самовозвеличение», «надменность» — в  известном смысле, эти слова Гегель сказал о статье «Идеология и общество». Я не сомневаюсь, Лев, что ты добродетелен и хочешь добра своей стране. Но тебя захватила идеология, из которой нельзя вырваться, не разорвав своего сердца. Мы все «наглотались» марксизма, как «ликвидаторы» – радиации на Чернобыльской АЭС. И Межуев не «излечился», но он, думаю, в «излечении» продвинулся дальше, чем ты. «Круговорот жизни» – кто возьмется им управлять? «Есть такая партия!» Да, была такая партия, но испарилась. «Круговорот» победил, и сегодня его называют рыночной экономикой. А кто возьмется управлять погодой? Так надоела жара!  Я не исключаю, что найдется герой, типа Григория Грабового, Владимира Жириновского, Геннадия Зюганова, который еще раз прокричит: «Есть такая партия!»

Знание и ценность. (Разум – применение знания.)  Ценность более широкое понятие, оно включает в себя теоретическое знание, знание практическое, художественное. У Канта категории практического разума стоят на практическом разуме. (О материальных ценностях умолчим). Истина – специфическая категория знания. Специфическая. Однако она применима и к практической сфере, где она взаимодействует с категориями добра, справедливости, и к художественной сфере, где она  близка понятию красоты. Религиозный миф – ложь? У Гегеля религиозный миф – способ познания истины в форме представлений. Не в форме понятий науки, а способом более чувственным, более низким. Здесь возникает разлад: ученый говорит, что Бога нет, потому что я его не вижу ни оком, ни разумом, а верующий отвечает: я его  чувствую, переживаю, представляю. Может быть, попытка Гегеля – приблизить религию к истине – не очень удачна. Здесь есть над чем подумать. А чем лучше Кант?..

Идеология. Я согласен, что в идеологии выше степень субъективности, чем в знании. Правящая элита создает идеологию под себя. Но  я не согласен с тем, что идеологии исчезнут. И прежде всего потому, что не исчезнут группы с различными и даже противоположными интересами. В экономике противостояние труда и капитала является основным стимулом экономического развития. Общество не может отказаться от развития. Влияние «жирных котов» власть поставит в рамки, и все прочие предприниматели рано или поздно научатся жить по цивилизованному закону.  Что касается политической элиты, то ее попытки противопоставить себя общей массе народа, думаю, неистребимы. События будут элиту свергать, снимать, переизбирать, учить – и конца всему этому не видно. «Добренький» Маркс спроектировал для человечества «добренький» общественный порядок. Наивных, поверивших в учение, которое якобы всесильно и верно, нашлось много. А в России организовалась настоящая банда для реализации Марксова проекта.  

Иррациональность. В идеологию политики нередко привносят иррациональность. Вспомним Гитлера и германский нацизм. Немцы поверили в чудо. Но чуда не случилось. Простая арифметика войны победило безумие. Сложились политические силы, которые в сумме превосходили германскую силу. Даже умение германских генералов воевать не помогло. В Советской России политики по видимости опирались на разум. Но только по видимости. А в сущности, они верили, верили в чудо. Они убедили себя и нас в том, что марксизм, тем более – ленинизм, гарантируют им вечную власть.  Но марксизм не был кем-то (Лениным, например) «помазан», он от рождения имел харизму, он от рождения нес в себе зерно иррациональности, зерно мистики. Верую, потому что абсурдно. Хотя и был задуман как наука, строгая наука.

«Сон разума порождает чудовищ», – и я часто цитирую эти слова.  Он породил нацизм, большевизм, современный терроризм. Собственно, засыпал разум народов, зато политические головорезы возбуждались и  впадали в бешенство. Они и захватывали власть, даже приходили к власти законным способом, как нацисты в Германии. Какие «чудовища» нами управляли, Лев хорошо написал в одной из статей. Но он не все сказал. Я же считаю, что разум русскому народу усыпила идея Маркса о  ликвидации классов, о равенстве, о распределении по потребностям, о всеобщей гармонии, о всеобщем мире и т.д. Идея по видимости  благостная, а по сути реакционная и опасная.

5 августа 2010 г.

Borisov Eduard


Владимир! Вы почти правы…Я даже пропускаю личный выпад, ничем, кажется, не


спровоцированный.  Но ведь Вы не говорите, что такое социализм. А без этого все разговоры и теоретизирования об идеологии, противоположности интересов, Китае и т.п. некорректны. Поэтому и неправ Науменко, сколь бы остроумен он ни был. Если Вам социализм видится как полная ликвидация частной собственности и замена ее  государственной, то мне он видится иначе. Тот социализм уже сыграл свою позитивную историческую роль и вряд ли возвратится. Новый социализм — это социально-ориентированная экономика или что-то очень близкое к ней. Суть — в господстве интересов общества и соответствующем регулировании, политической и экономической свободе тружеников,  а не в уничтожении частной собственности. Правда, она при этом перестает быть «совершенно частной», так как ее движение вынужденно подчиняется интересам общества (через регулирование и демократические политические процессы).


И в таком обществе нет анттагонистической противоположности интересов трудящихся и предпринимателй.


Так что, давайте определимся с определениями. Желательно, на научной основе, с учетом понимания экономических законов современной стадии развития производительных сил. И уйдем от крайнего, необоснованного утопизма!


 

Borisov Eduard

Аватар пользователя chiara54

Владимир Королёв.

Эдуард, я кое-что в этом плане здесь писал, когда комментировал статью «Диктатура пролетариата как социалистическое соревнование». Вы тоже в этом участвовали, поэтому можете внимательно прочитать там мой большой комментарий. Но было бы крайней нескромностью с моей стороны определять (давать определения, пределы) понятиям, тем более таким как частная собственность и социализм. Увы, не могу пока похвалиться глубокими познаниями в обществоведении, политической экономии и материалистического понимания истории. Поэтому попробую лишь высказать свою точку зрения, полагаясь на авторитеты. В конце восьмидесятых годов у Межуева В.М. опубликована достаточно интересная статья в журнале «Вопросы философии», где как раз и затрагивались темы социализма и понимания собственности. Меня о ней известил в письме Мареев С.Н. (я тогда жил в Душанбе). Насколько правомерно отождествлять понятия «социализм» и «коммунизм», не берусь судить. Но, по-моему разумению, это одно и тоже. Да суть-то и не в названиях. В любом случае общий «предок» их латинское слово, обозначающее «общество». Слово «коммунизм» имеет французский оттенок по понятным причинам. Думаю, что не следует их редуцировать к латинской основе «ко», обозначающее «со», т.е. с- чем-то, в частности со-вместно. Я все же повторюсь, что человек из природы выделился только благодаря тому, что он стал осуществлять свою жизнедеятельность способом, природой не предусмотренным, т.е. посредством предметного преобразования мира вещей в мир культуры. Поэтому способы, которым можно пользоваться очеловеченными (окультуренными) вещами являлись и всегда будут являться всеобщими формами  человеческой деятельности. Ложка, она и в Африке ложка, гвозди ею никто не будет забивать, так как это будет уже некультурным способом пользования окультуренным предметом. Другими словами, человек изначально обречен быть существом общественным, а не индивидуальным, стадным, корпоративным, сословным и т.д. и т.п. Но на известном этапе его развития, когда одна часть человечества стала превращать другую часть в «говорящие» орудия труда, т.е. когда произошло разделение труда на умственный и физический, произошло расслоение общества. Используя себя в этом качестве (в качестве неживой функции, в качестве части орудия труда), человек не прерывал процесс познания и себя и природы. Правда он до сих пор не может понять, когда он вещь (часть вещи, ее придаток), а когда он живая общественная функция, личность. Но, не разъединив, не разорвав себя, он не мог начать процесс понимания и соединения себя в одно целое. Эту форму деятельности (соединения частей, хотя Гегель верно высказался, что «части только у трупа») в нечто целое за него никто (ни Бог, ни царь, ни джин и ни герой) сделать не может, иначе тогда это понимание целого у него никогда и не возникнет. Вот почему такой индивид, если он наделен властью (т.е. деньгами), прогибает мир под свои частные интересы. Но часть никогда не может собою подменить целое, это, по-моему, аксиома, оспаривать которую может только сумасшедший. Идя вслед за Спинозой, можно сразу сказать, что это целое не столько сам человек, сколько вся Природа, в своем бесконечном совершенстве выраженная самим человеком сначала как Бог. Сегодня он все чаще стал понимать, что сам человек и есть этот самый Бог, всемогущий, вездесущий, т.е. он (человек) и есть это ВСЕ. А ВСЁ границ не знает, точнее здесь антиномия конечного и бесконечного, поэтому выразить бесконечное, как непрерывное движение по восходящей спирали, невозможно. Социализм, коммунизм, это и есть сознательный процесс соединения разрозненных частей в целое в каждом индивиде, превращая его в полноценного (полноцельного) представителя вида. Что такое две с половиной тысяч лет по сравнению со всей предшествующей и всей последующей историей? Один только миг, миг вынужденного рассыпания целого на кусочки. Пора себе уяснить очень простую истину, что социализм и коммунизм это не общество, которое необходимо установить, а сам сознательный (а потому и очень трудный) процесс собирания камней, ранее разбросанных, чтобы из них слепить цельную мозаику, картину человека, не растасканного по профессиям, семьи, национальностям, расам и т.п. Для этого и требуется устранить противоречие между умственным и физическим трудом, когда думает голова одного человека, а реализуют надуманное руки другого человека, а результаты (что еще хуже) потребляет «задница» третьего индивида, на выходе у которого и полноценного-то дерьма для удобрения не соберешь. В связи с этим и надо различать две стороны одной медали, т.е. частную и общественную собственность. Но, поскольку собственность рано или поздно будет упразднена, диалектически снята, то не будет и этих двух сторон. Что такое частная собственность? Это все то, что можно поделить на части (поэтому и частная). Это результат деятельности, выраженный в продуктах человеческого труда, включая сюда и такой продукт, как сам человек, приспособленный к строго определенным формам предметно-преобразующей деятельности (слесарь, вор-карманник, академик, политик, музыкант, русский, немец, таджик, семьянин, убежденный холостяк и т.д. и ничего сверх того). Что такое общественная собственность? Это такой продукт человеческой деятельности, который поделить-то и нельзя именно в силу ее собственных свойств. По Марксу это, прежде всего наука, ставшая основной производительной силой. Когда в производстве не надо будет управлять людьми, а нужно будет управлять только замкнутыми технологическими циклами. Следовательно, и само управление здесь может быть только в виде автоматизированной системы управления. Идею научную поделить нельзя, раздав ее по частям разным индивидам, при этом определить стоимость каждой части. Абсурд, да и только. Но без научной идеи в развитом обществе не возможно будет ни одно производство. Социалистические революции, это лишь попытки  (удачные или нет, это уже другой вопрос) обобществить в руках государства средства производства, чтобы постепенно из них выдавить человеческий фактор, человека как элемент производительной силы. Но тогда и государство должно быть в руках тех самих рабочих, которые больше всего заинтересованы перестать быть вещью, винтиком в машине, конвейере. Именно это обрыгшее ему состояние (положение в обществе) и поднимает рабочего на низвержение существующих в обществе порядков. Свергать-то он научился, а вот что дальше делать, после революции мог понимать только один человек – это Ленин, и то, только потому, что было необходимо постоянно менять курс, который был необходим лишь на какой-то короткий промежуток времени. Не рабочего должен нанимать директор или инженер, а рабочий должен их нанимать, ставя перед ними вот эти самые задачи. И обучать он должен их за свой счет, а значит и спрашивать с них может только он сам. Общество самоуправления в этом и заключается, что свои ближайшие потребности соизмеряются с потребностями всего пролетарского государства. Но знать эти ближайшие потребности может только кухарка, поэтому-то она по Ленину и должна была учиться управлять (а не управлять) государством. Ее положение в семье не меньшая рутина, чем у рабочего в  конвейерном производстве. Сталин первый и нанес удар по Советской власти, заменив производственно-территориальный принцип формирования власти на административно-территориальный. Т.е. когда субъектом власти стало все население страны, оно-то и растащило по своим каморкам власть, показав в итоге рабочим кукиш.  А ЦК КПСС в последней редакции Конституции СССР это идиотское положение закрепило в виде фразы, что коммунистическая партия является партией всего народа. Вот в этом народе она и растворилась, как кот в соляной кислоте. Но, как говорится, еще не вечер. Это только начало, которому будет закономерный конец. После коммунизма настанет эра самого человека, без всяких там измов.

Владимир Королёв

Статья Льва Науменко безусловно великолепна. И не только аргументацией, но и остротой стиля. Он близок и к Салтыкову-Щедрину и к Власу Дорошевичу.


Обращаюсь Эдуард к Вам по вопросу о социализме. В своей статье «Революция и частная собственность» я выдвинул следующий тезис:


 »Из всего сказанного, как следствие, можно предложить такую формулировку отличия  капитализма  от  социализма:


 Коренное отличие между капитализмом и социализмом заключается в следующем. При капитализме частная собственность продолжает функционировать в полном объёме, и объединившиеся индивиды (например, профсоюзы, муниципалитеты) не имеют  реальной  возможности  присваивать  производительные  силы  и  регулировать, труд и производственные отношения. Политическая организация буржуазного общества  не  допускает  такой  возможности.


При социализме частная собственность упразднена (функционирует в строго ограниченном объёме), и объединившиеся индивиды имеют реальную возможность  присваивать  производительные  силы  и  регулировать  труд  и  производственные  отношения. Политическая  организация  социалистического  общества  предоставляет  такую  возможность.»


Идеология, идеалы, ценности - всё это надстроечные инструменты и феномены. Но давайте посмотрим из какого базиса они возникают !?


 

Карасёв Вячеслав

Borisov Eduard


Спасибо!


Очень интересно. Правда, Ваше определение социализма и коммунизма достаточно абстрактно, чтобы  на его основе принимать какие-то конкретные решения и делать


определенные теоретические и  практические выводы. Я имею в виду следующее Ваше положение:


 социализм и коммунизм это не общество, которое необходимо установить, а сам сознательный (а потому и очень трудный) процесс собирания камней, ранее разбросанных, чтобы из них слепить цельную мозаику, картину человека, не растасканного по профессиям, семьи, национальностям, расам и т.п.


НО с тем, что социализм — это процесс, проходящий некоторые стадии, я. конечно, целиком согласен. И он уже, по моему, идет во многих странах, хотя и не в России сегодняшней, скорее в Белоруси…или все же в Китае. Но , конечно, и там не идеал. Но для существоания этих стадий небоходима идеология как система идей, объясняющих и скрепляющих общество. Она


вполне может быть научной! ДО той степени, до которой наука познала общество.


Еще раз спасибо, Вы очень глубоко копаете!

Borisov Eduard

Borisov Eduard


Ваше определение социализма:



 



«При социализме частная собственность упразднена (функционирует в строго ограниченном объёме), и объединившиеся индивиды имеют реальную возможность  присваивать  производительные  силы  и  регулировать  труд  и  производственные  отношения. Политическая  организация  социалистического  общества  предоставляет  такую  возможность.»


Первый недостаток этого определения: производительные силы включают, как известно, и тружеников, работников, а их присваивать уже при капитализме «не положено». Речь идет, видимо, о присвоении материальных результатов труда.


Второй недостаток: надо говорить, видимо, об индивидах, объединившихся в масштабе всего общества, так как иначе мы получим частные объединения. 


ТОгда мы получим более или менее приемлемое определение…для обсуждения.    Но реальное упразднение частной собственности и ее обобществление в форме государственной  собственности дает существенный экономический эффект, как показал опыт СССР, Китая, Кубы


 и т.д. лишь на начльных стадиях, когда надо быстро индустриализироваться, догонять и т.д. НО лет через 20-30 начинаются проблемы с ростом эффективности, внедрением научно-технического прогресса и т.д. И никакие системы государственного стимулирования эти проблемы не решают, как показал опыт.  Потому что при централизованном планировании и плановом присовении в плюс работает инициатива


 и знания нескольких тысяч плановиков и начальников, а при частной собственности, то есть свободе выбора того, что производить, по какой цене и кому продавать — работает инициатива десятков миллионов людей.


И это намного эффективнее на развитой индустриальной стадии. Поэтому  от централизованного управления был вариант отступления к децентрализованному, когда колллективы сами определяют, что и почем производить. Это, по существу, вариант югославский, вариант рыночного  социализма. Он на какое-то время лучше планового централизованного управления экономикой, но в итоге создает более слабые стимулы, чем частная собственность. При капитализме частная собственность практически не органичена. Бал правит капитал. Но при социализме частная собственность (то есть право на доходы от нее и на решания) должна быть ограничена системой прогрессивного  налогообложения, регулированием в интересах общества, институтами , непосредственно представляющими основные слои трудящихся (а не только парламентом и партиями) и т.д.


То есть, социализм — это прежде всего демократическая система, сохраняющая, но органичивающая частную собственность, расширяющая масштабы общественной собственности до владения ключевыми ораслями,  подчиняющая развитие экономики интересам всего общества (с учетом, размееется, определенных компромиссов между классами с приоритетом интересов трудящихся, в том числе интересов устойчивого экономического развития и социального развития). 


Социальная  рыночная экономика — это на 95% — социализм в масштабе одного государства. Но задача — построить его в масштабах мира. 

Borisov Eduard

Рекомендую посмотреть статью «Краеугольный камень социализма».


Тяжело будет , но это наука.


Шаг in.

Аватар пользователя chiara54

Владимир Королёв. А где прочитать статью «Краеугольный камень социализма?» Дайте ссылку.

Владимир Королёв

http://www.alternativy.ru/ru/node/589 статья «Краеугольный камень социализма».

Эдуард, есть разъяснения по Вашему комментарию.


1. О присвоении производительных сил.                                                                                                                                                                                «Присвоение всей совокупности производительных сил объединившимися индивидами  уничтожает  частную  собственность.»                     ( Маркс К., Энгельс Ф. Избр. произв. в  3-х  т. М., 1979, т. 1, с.71). 


Что касается работников, то имеется в виду, что они сами присваивают свою рабочую силу посредством своих объединений, ассоциаций, кооперативов.


2. Объединение индивидов в масштабе всего общества — это одна из форм объединения индивидов: как политическая, так и экономическая. Но эти объединения могут быть также и другого масштаба, размера и количества (область, район, АО, кооператив, трудовой коллектив). Естественно, часть из них являются частными предприятиями. Тот факт, что не все предприятия частные, а только часть — это и есть элемент социалистического ограничения капитала.


Есть ещё соображения, но неудобно их обсуждать на территории Льва Науменко. Поэтому приглашаю на соответствующую страницу -


http://www.alternativy.ru/ru/node/1267


  

Карасёв Вячеслав

Borisov Eduard


Пока бегло посмотрел ссылку на г. Твердохлебова, но…экономика,где основная часть коллективов по 20-25 чел, будет крайне неэффективной. Основа, хребет  современной экономики — это не мелкие и средние предприятия, а большие предприятия. Без них нет, например, эффективной промышленности, строительства и т.д.


Так что, очередная утопия, господа - товарищи…!

Borisov Eduard

1. Ссылка на Твердохлебова  совсем не относится к сути статьи «Краеугольный камень социализма», то что она влезла  впереди статьи есть сбой в системе регистрации и не более.


2. Возращаясь к идеологии- рекомендую  определение  идеологии  из книги «Социал»:


Идеология — это классовая составляющая системы управления богатством государства.


Шаг in

Аватар пользователя chiara54

Владимир Королёв Из книги «Социал», а ссылка?)))

Владимир Королёв

Книгу  «Социал»  можно скачать  здесь :  http://narod.ru/disk/107828000/soz27.doc.

Аватар пользователя Сергей Корягин

Эдуард: «То есть, социализм — это прежде всего демократическая система, сохраняющая, но органичивающая частную собственность, расширяющая масштабы общественной собственности до владения ключевыми ораслями»

Это неплохо. Вместо ублюдочной диктатуры пролетариата и тотально обобществленной собственности.

Дорогой Лев Константинович! Я, Ваш ученик — Ивакин Алексей Аркадьевич,   поздравляю Вас с днем рождения и желаю Вам долгой, здоровой и творческой жизни! Я открыл свой блог в «Альтернативах» как раз в день Вашего рождения и назвал его «Читая и размышляя о будущем человечества (Из моего философского дневника). Пока что я записался под прозрачным псевдонимом aivakin , но готов предоставить редакции все свои подлинные данные. Просто пока еще не знаю, как и где это сделать. Не скрою, что именно чтение Ваших публикаций, как всегда, — ярких и глубоких, подвигло меня к открытию своего блога. Читая Ваши работы, я слышу Ваш голос (есть у меня такое свойство) и радуюсь, тому, что он заставляет прислушиваться к себе  совершенно разных людей.  Мой адрес: aivakin@gmail.com. Если Вы захотите, пошлите мне короткую весточку с Вашим адресом: мне хотелось бы послать Вам свою книгу с автографом, как это сделали Вы по отношению ко мне в далеком 1968 году. Всего вам доброго! А.Ивакин.