Вход на сайт

CAPTCHA
Этот вопрос задается для проверки того, не является ли обратная сторона программой-роботом (для предотвращения попыток автоматической регистрации).

Языки

Содержание

Последние комментарии

Счётчики

Рейтинг@Mail.ru

Вы здесь

ГЛАВНЫЙ ПОДОЗРЕВАЕМЫЙ

Русский
Авторы: 
Разделы: 

 Л.Истягин

ГЛАВНЫЙ ПОДОЗРЕВАЕМЫЙ

 

Вест Э.Первая мировая война.

Иллюстрированная история.

Пер. А.Колина, Я. Колиной. – М.: Изд-во Эксмо, 2005 -256с. Ил. – (Энциклопедия

военной истории)

 

Феномен массового сознания, в качестве одной из причин и предпосылок мировых войн ХХ столетия (в отличие от обстоятельств экономического, политического и дипломатического характера), все еще слабо изучен исторической наукой. Американский историк Э.Вест попытался подойти к проблеме с этой специфической стороны. Он представил и прокомментировал десятки иллюстраций  и фотографий, сделанных участниками и современниками событий Первой мировой войны. В то же время сведенный к популярному минимуму поясняющий текст в ряде случаев, особенно по вопросам, связанным с ходом военных действий, довольно содержателен.

Наибольший интерес представляют фотографии массовых сцен поддержки войны в ее первые дни. Оказывается, и в Германии, и во Франции, и в Англии, и в Австро-Венгрии публика просто ликовала по случаю войны (российских снимков нет, но мы знаем, что в Питере и Москве было то же самое). На одной из фотографий изображена запись добровольцев в лондонском Уайтхолле (здание военного ведомства). Люди давятся в очереди, боясь опоздать принять участие в боях, поскольку война ожидалась очень короткой, самое большее на несколько недель (с.23). Все думали, выражаясь тогдашними словами знаменитого российского поэта, что на войне будет «весело», и спешили повеселиться. Какие там пацифисты? Их и не слышно было, и слушать их никто бы не стал.

Если угодно, то именно в этом бесшабашно-легкомысленном отношении масс к предстоявшей войне, и заключалась главнейшая причина разразившейся катастрофы. Ведь политики и дипломаты, которых так потом утюжила историография, все-таки что-то делали для предотвращения войны, искали какие-то модусы, взвешивали несиловые развязки. А вот эти ликующие ребята и, что особенно удивительно, их близкие ничего не хотели сделать для мира; их очаровывала перспектива предстоящих красивых рыцарских успехов. Конечно, фанфаронистый германский кайзер кокетничал с идеей «наказать сербов». Но он, трус по натуре, скорее всего, предпочел бы ретироваться, если бы на улицу вышли противники войны, а рабочие, как они обещали, забастовали бы. Но ведь не вышли и не забастовали. Отчего было кайзеру не погромыхать, по своему обыкновению, «мечом»? Только на этот раз «меч» пошел в употребление всерьез, и события приняли бесповоротное течение.

Дальнейшие материалы издания, собственно, большая их часть, посвящены самому развитию событий в ходе войны, в том числе и ужасной, оборотной ее стороне. От романтики и упований на легкие и занятные приключения они, конечно, не должны были оставить камня на камне. Так оно кое-где и действительно произошло. Но для однозначно позитивной оценки перемен в психологии рядовых граждан под влиянием военного опыта оснований все-таки нет. Пережитое на войне может по-разному преломиться именно в массовом сознании, может породить очень неоднозначные политические следствия. Весть о мире в странах победительницах – снимки это наглядно показывают — воспринималась с радостью, хотя уже без легкомысленных восторгов, запечатленных фотоснимками четырехлетней давности. Впрочем, на этой почве возможен и перебор. Он сыграет потом свою отнюдь не позитивную роль во время мюнхенской сделки 1938г.

Но вот лица возвращающихся с войны немцев. Они насуплены и суровы (с.241). По словам комментатора, многие из этих лишившихся иллюзий ветеранов вступят потом в ультраправые формирования, а затем и в ряды гитлеровских штурмовиков. Для разжигания соответствующих эмоций их не обязательно должно быть сразу очень много. Но важен след в сознании, эдакая злобная борозда в нем. Она была. В издании специально портретирован один немецкий военнослужащий из нижних чинов, который, находясь в госпитале, рыдал, отвернувшись к стене, когда узнал о поражении Германии. Он был убежден, что Германию предали евреи и коммунисты. Экстремист мечтал «отравить газом пятнадцать тысяч евреев» (с.245). Став потом «фюрером германского народа», он намного перевыполнил первоначальную наметку. Возможно, таких ультрарадикалов было не так уж много среди демобилизованных немцев. Но потом, в благоприятной атмосфере веймарской неразберихи и борьбы против «позорного мира», эти злокачественные штаммы быстро разрослись. А началось все там, на полях сражений…

Очевидно (вывод, который автор работы вслух не делает), для утверждения мира нужна обязательная массовая психологическая профилактика. И вести ее следует заблаговременно. Например, и сегодня, когда в большую войну перестали верить, а к иракским и иным локальным кровопусканиям постепенно привыкают, опасность таких же небезобидных увлечений может стать вполне реальной угрозой.