III. АНАЛИЗ И ОБЗОРЫ 

Глобальный мировой экономический кризис

Международный саммит (совещание на высшем уровне)

по проблемам социального развития Копенгаген, март 1995

 

Мишель Шосудовский,

зкономический факультет Университета в Оттаве и Комитет по выплате долгов стран третьего мира, Брюссель

 

Введение на пороге двадцать первого века мировая экономика находится на опасном перепутье. В развивающихся странах процесс реконструирования (структурной перестройки) привел к голоду, к резкому обнищанию значительных слоев населения и одновременно способствовал превращению стран бывшего Восточного блока в страны третьего мира. Новый мировой финансовый порядок существует и жиреет за счет низкой заработной платы и разграбления природных ресурсов. На Юге, Востоке и Севере незначительная часть общества аккумулировала богатства огромных размеров.

Навязанные развивающимся странам МВФ (Международным народным валютным фондом) и Всемирным банком, начиная с первой половины восьмидесятых годов, программы "макро-экономической стабилизации" и "корректировки структуры" (как условие пересмотра их внешнего долга) привели к обнищанию сотен миллионов людей. Программа структурной перестройки, противоречащая духу Бреттонвудского соглашения, которые исходили из целей и принципов "экономической перестройки" и стабильности курсов основных валют, в значительной степени способствовала дестабилизации национальных валют и разрушению экономики развивающихся стран.

Покупательная способность внутри этих стран резко снизилась, разразила голод, лечебницы и школы были закрыты, сотни миллионов детей были лишены права на начальное образование. В некоторых регионах третьего мира эти реформы привели к возрождению инфекционных заболеваний, в том числе туберкулеза, малярии и холеры.

Начиная с середины 1980-х годов результаты структурной перестройки, включая ущемление социальных прав женщины и разрушительные для окружающей среды последствия экономической реформы были подробно документированы. Бреттонвудские институты признали "социальное влияние перестройки", однако никаких сдвигов в направлении политики не наблюдается. На Юге, на Востоке и на Севере привилегированное социальное меньшинство аккумулировало огромные богатства за счет подавляющего большинства населения. Этот новый международный финансовый порядок существует и жиреет за счет нищеты людей и разрушен природной среды. Он порождает социальный апартеид, поощряет расизм и этнические конфликты, подрывает права женщин и зачастую подталкивает страны к разрушительной конфронтации между нациями и государствами.

Более того, эти реформы (будучи осуществлены в более чем сотне стран) способствуют "глобализации нищеты", процессу, который подрывает возможность для людей иметь средства к существованию и подрывает основы гражданского общества на Юге, на Востоке и на Севере.

Это реструктурирование мировой экономики под руководством базирующихся в Вашингтоне финансовых институтов, все более явно мешает отдельным развивающимся странам возможности построения национальной экономики. Интернационализация макроэкономической политики превращает страны в открытые экономические территории, а национальные экономики - в "резервы" дешевых трудовых и природных ресурсов. Перестройка национальной экономики ослабляет государство, промышленность, ориентированная на внутренний рынок, подорвана, местные национальные предприятия обречены на банкротство.

 

Структурная перестройка в развитых странах неолиберальная программа проводится в жизнь и в развитых странах. Если макроэкономические реформы представляются менее жестокими, нежели реформы, навязанные странам Юга и Востока, то теоретические и идеологические основы имеют много общего. В Европе и Северной Америке меры по "стабилизации экономики" способствовали снижению заработной платы трудящихся и ослаблению роли государства в гражданском обществе; под влиянием монетаризма государственные расходы были урезаны, а социальные пргграммы повышения благосостояния остались не выполнены. Политика государства усиливает разрегулированность рынка труда: прекращение индексации заработной платы, неполная занятость, досрочный выход на пенсию и введение так называемого "добровольного" урезания заработной платы. В свою очередь, практика сжатия рынка труда (которая перекладывает социальное бремя безработицы на группы населения более молодого возраста) выбрасывает целое поколение с рынка труда.1 Правила управления персоналом в Соединенных Штатах гласят: "укрощать профсоюзы", настраивать ("натравливать") более пожилых работников против молодых, "призывать на помощь штрейкбрехеров", урезать заработную плату и сокращать оплачиваемое компанией медицинское страхование".2

С крушением на Западе государства всеобщего благоденствия высокий уровень безработицы среди молодежи все больше превращается в источник социальной напряженности и гражданского неповиновения. Меняется характер городской жизни, перестройка экономики ведет к тому, что западные города приобретают черты третьего мира. Атмосфера крупных городов пропитана "социальным апартеидом", городской пейзаж четко разделен по социальным и этническим признакам. Параллельно с этим процессом происходит и другой: государство в странах Запада, с его полицейским, разведывательным и сыскным аппаратом приобретает все более жестоким при регулировании разногласий в обществе и подавлении общественных беспорядков. Нищета в гетто и трущобы американских (и все чаще европейских) городов во многих чертах сопоставимы с чертами, характерными для третьего мира.

По завершении Уругвайского раунда переговоров в Маракеше в 1994 г., в соответствии с их итогами, регулирование международной торговли должно было быть прекращено. Система прав на интеллектуальную собственность (пересмотренных вновь созданной Организацией мировой торговли) позволит мультинациональным корпорациям проникать на местные рынки и распространять свой контроль практически на все сферы национальной экономики: обрабатывающую промышленность, сельское хозяйство и услуги.

 

К новому финансовому порядку

 

Поскольку рецессия (спад - Л.В.) углубляется, над мировой экономикой повисла тень горстки международных банков и мировых монополий. Интересы этих могущественных промышленных и финансовых организаций во все большей степени противоречат интересам гражданского общества; модель макроэкономической политики, разработанная центральными банками Большой семерки и базирующимися в Вашингтоне международными финансовыми институтами, ревностно защищает эти финансовые интересы. В Европейском сообществе и Северной Америке государственные власти прислушиваются к ведущим финансовым воротилам и санкционирует развитие частных монополий, крупный капитал разрушает мелкий капитал во всех его формах...

Сложилась новая финансовая среда: волна корпоративных слияний и поглощений, прокатившаяся во второй половине 1980-х годов, проложила путь консолидации нового поколения финансистов, группирующихся вокруг инвестиционных банков, трастовых компаний, международных брокерских фирм, крупных страховых компаний и т.п. Однако, финансовая элита (которая играет ведущую роль на главных биржах мира) все дальше отходят от предпринимательских функций в реальной экономике. Ее деятельность (которая зачастую находится вне пределов государственного регулирования) включает спекулятивные операции с капиталами и ценными бумагами, товарные фьючерсные сделки, махинации на валютных рынках, манипуляции с вкладами "горячих денег" (извлеченных из разницы в курсах валют), и с "высокорисковыми" портфельными (в ценных бумагах) инвестициями спекулятивного иностранного капитала в "возникающие рынки" Латинской Америки и Юго-Восточной Азии, не говоря уже об отмывании грязных денег и расширении сети (специализированных) "честных банков" ("которые дают советы богатым клиентам") под крышей многочисленных офшорных банков.3 В этом процессе легальный и нелегальный, "законный" и "незаконный" бизнес все теснее переплетаются. В свою очередь, интересы могущественных сил, которые составляют основу нелегальной экономики, оказывают влияние на политический процесс, включая формирование экономической и социальной политики.

Наличие мирового кризиса отрицается; доминирующая точка зрения среди представляющих отрицательную точку зрения экономистов-конформистов состоит в том, что в мировой экономике отмечается "временный циклический спад", и что "свободный" рыночный механизм в конце концов обеспечит экономический подъем.4 Невзирая на волну закрытий заводов, растущую безработицу и нестабильность мировых финансовых рынков, прогнозисты от бизнеса на Западе (демонстрирующие, как обычно, свой профессионализм в арифметическом искусстве) недвусмысленно и безапелляционно заявили, что "спад завершился", указывая со знанием дела на процесс устойчивого подъема мировой экономики: "Вновь наступили счастливые дни... чудесная возможность устойчивого экономического роста, который все более становится глобальным, сама плывет в руки и словно ждет, чтобы ею воспользовались...".5

Нынешняя депрессия является глобальной, мировой, она не концентрируется в каком-либо одном регионе мира; национальные экономики взаимосвязаны, как звенья одного механизма, производство товаров интернационализировано, есть коммерческих банков и бизнес с его системой собственности не знают экономических границ и с легкостью пересекают их, торговые и финансовые рынки интегрированы. Этот мировой кризис затрагивает как реальную экономику, так и манипуляции международного финансового сектора.

Нестабильность рынков иностранной валюты, банкротство крупнейших коммерческих банков, "отмывание грязных денег" и криминализация экономической деятельности, - очевидно, что налицо вполне реальная опасность глобального финансового кризиса, особенно если учесть отсутствие эффективного регулирования деятельности финансовых институтов и крупных бирж государством и обществом. После "черного четверга" 19 октября 1987 г., когда, по мнению финансовых аналитиков, Нью-Йоркская биржа находилась на пороге полного краха, чрезвычайно неустойчивая ситуация. Она была отмечена частыми и все более серьезными конвульсиями на основных валютных рынках. Это драматическое падение курса фунта стерлингов в сентябре 1992 г., крах национальных валют в Восточной Европе и Латинской Америке, не говоря о стремительном разрушении новых "периферических финансовых рынков" (Мехико, Бангкок, Каир, Бомбей), ускоренное "изъятием прибылей" и внезапным уходом крупных институциональных инвесторов...

В самой сердцевине финансового кризиса находятся рынки государственного долга, где (в течение суток производятся операции с миллиардами долларов в виде правительственных облигаций, казначейских векселей и других ценных бумаг. В свою очередь, затруднения и сбои на рынке облигаций и других ценных бумаг сопровождаются (и эта взаимосвязь носит характер симбиоза) острым соперничеством между Америкой, Европой и Японией на мировых валютных рынках. Кризис 1994-1995 гг. на рынке ценных бумаг представляет собой драматическое отражение громадных и неуправляемых государственных долгов, операции по которым производились на главных биржах. Направленность социальной политики во все большей мере диктуется мощными финансовыми организациями и определяется их интересами. В журнале "Инститьюшнэл инвестор" (январь 1995 г.) приводятся следующие данные: "было снято со счетов (во время кризиса на рынке ценных бумаг 1994 г.) больше денег, чем в период любой другой рыночной катастрофы со времени кризиса 1929 г. и в последующие годы включая крах фондовой биржи 1987 г.".6 Только потери финансовых институтов в 1994 г. оцениваются в 1,5 триллиона долларов (что эквивалентно общей сумме внешней задолженности всех развивающихся стран в совокупности).7 Однако, кризис на рынке ценных бумаг только подошел к своей высшей точке: вслед за бедствием в Мексике недавнее падение курса доллара США по отношению к немецкой марке и к йене (в сочетании с высокой ставкой процента) обрушилось на европейский и американский (США) рынки ценных бумаг опустошительным ураганом. Слабость доллара США также является результатом того обстоятельства, что большой долей государственных долговых обязательств США владеют финансовые институты Японии и Германии.

Мировая финансовая система подошла к опасному перепутью. Джон Кеннет Гэлбрейт лет сорок назад ставил этот вопрос: «Действительно, недурно было бы знать, будем ли мы иметь однажды еще один 1919 год?..»8. Главный "выключатель" нью-йоркской фондовой биржи (введенный после кризиса 1987 г.), состоящий в "замораживании" сделок с компьютерными программами, поскольку падение индекса Доу Джонса более чем на 50 пунктов оказался малоэффективным, когда техника воцарилась на Уолл-стрит в октябре 1992 г. ...9. Более того, по контрасту с 1920-ми годами главные биржи по всему миру обязаны между собой системой прямой связи, и нестабильность на Уолл-стрит "переключается" на европейские и азиатские фондовые биржи, быстро распространяясь таким образом, на всю финансовую систему, включая иностранные товарные и валютные рынки ...

 

Мировая экономика дешевого труда Массовое снижение уровня жизни, явившееся результатом осуществления программы структурной перестройки, предполагает соответствующее понижение цены рабочей силы. Именно в этом и кроется "скрытая программа": снижение заработной платы в третьем мире и Восточной Европе способствует перемещению экономической активности из богатых стран в бедные страны. Глобализация нищеты, распространение ее по всему миру благоприятствует созданию экономики мирового масштаба, основанной на экспорте дешевого труда.

Возможности производства огромны при наличии массы дешевых обнищавших работников во всем мире. Создание этой мировой экономики дешевого труда представляет собой центральный момент в понимании Мирового социального кризиса.

Глобализация предпринимательства сводит к минимуму цену рабочей силы в масштабе всего мира. Реальная заработная плата в третьем мире и в Восточной Европе в семьдесят раз ниже, чем в США, Западной Европе и Японии, а причина в том, что возможности производства огромны при наличии массы дешевых обнищавших работников по всему миру.

Неолиберализм подчеркивает необходимость размещения "ограниченных ресурсов" общества, однако суровые социальные реалии резко контрастируют с доминирующей экономической догмой: увольняются тысячи профессиональных работников, целая армия безработной молодежи запрудила улицы западных городов; человеческий и физический капитал остается неиспользованным во имя "эффективности". Вся эта энергичная кампания ведется в направлении "эффективного" использования ресурсов общества на уровне каждой производственной единицы. Однако, при наличии крупных объемов неиспользуемых производственных мощностей и незанятого труда современный капитализм совершенно неспособен мобилизовать эти неиспользуемые человеческие и материальные ресурсы.

Государственная политика свидетельствует о сокращении вмешательства государства в регулирование рынка труда в интересах доминирующих корпораций.

 

Окончание холодной войны

 

Начало экономического кризиса относится к середине семидесятых годов в период, последовавший за войной Вьетнама. Пик его пришелся на суровый послевоенный период войны иного характера. После окончания холодной войны мировая рыночная система распространила свой контроль на территорию государств бывшего Советского блока. В мировой экономике, которая характеризуется наличием перепроизводства, вся система торговли между этими странами (СЭВ) разорвана, военно-промышленный комплекс демонтирован, центральное государство находится в состоянии кризиса, население всего бывшего Советского блока подверглось резкому обнищанию.

Взаимодействие и переплетение войны и долга явилось решающим фактором в перестройке экономики Восточного блока. В послевоенный (после холодной войны) период образование значительного внешнего долга позволило крупным западным инвестиционным компаниям и коммерческим банкам установить контроль над финансовой системой России, избыточный промышленный капитал был ликвидирован, наиболее прибыльные фонды приобретаются иностранным капиталом.

 

Экономика рантье

 

В богатых странах целые сектора обрабатывающей промышленности были стерты с экономического пейзажа, рабочие были выброшены за ворота, а фабрики и заводы - переведены в тихие гавани дешевого труда в третьем мире. Вывод из строя производства в развитых странах привел к консолидации экономики рантье, или экономики нетрудовых доходов, (полученных от ценных бумаг), сосредоточенной в секторе услуг, оптовой и розничной торговле, банковской системе, сфере недвижимого имущества и т.п.

Ужасающе низкая заработная плата сочетается с самыми передовыми методами производства, что вносит свой вклад в массовое снижение себестоимости продукции. В свою очередь, розничные цены (устанавливаемые крупными корпоративными дистрибьюторами-торговцами) все меньше связаны с фактическими издержками производства. Розничные цены зачастую более чем в десять раз превышают себестоимость товара, что ведет к тому, что большая доля прибыли попадает в руки тех, кто не имеет отношения к производству этого товара. В некоторых секторах производства (например, в производстве лекарственных средств) цены на продукцию превышают себестоимость не менее, чем в сто раз.

Каналы оптовой торговли все больше переходят под юрисдикцию сети крупных оптовиков и новоиспеченных торговцев, - при этом "блага" технологической революции совсем не попадают к потребителям в виде более низких цен. Этот увеличивающийся разрыв между различными ценами и заработками непосредственных производителей явился причиной беспрецедентного накопления финансового богатства.

 

Роль глобальной безработицы

 

Для нынешнего кризиса характерен новый могучий механизм: "безработица приобретает интернациональный характер", капитал перемещается из одной страны в другую в поисках дешевого труда. Рабочие разных стран втягиваются в открытую конкуренцию друг с другом. В данном контексте мировая безработица действует как "регулятор":10 избыточное предложение дешевой рабочей силы в третьем мире (примером может служить Китай с его, по оценкам, 200 млн. избыточных работников) и в бывшем Восточном блоке способствует снижению уровня заработной платы в развитых странах. Это во все большей степени затрагивает все категории рабочей силы, включая самых высококвалифицированных работников.

Несмотря на то, что производственные мощности огромны, эта мировая экономика дешевой рабочей силы обречена на высокий уровень безработицы и низкие заработки. Более того, процесс глобализации нищеты пришелся на время передовых технических достижений в сфере проектно-конструкторских работ, телекоммуникаций, компьютеров и биотехнологии.

Создаются новые роботизированные сборочные конвейеры в то время, как рабочие, обслуживающие существующее производственное оборудование, увольняются. Мировая система предпринимательства сводит к минимуму стоимость рабочей силы в мировом масштабе через возможность осуществить связь (или субконтракт) с местами, где имеется в наличии производство, основанное на дешевой рабочей силе, по всему миру, - в одной стране (с высокой заработной платой) работники увольняются, а производство переводится в другую страну (с низкой заработной платой).

Резко расширяя производственные возможности экономики, внедрение высоких технологий одновременно значительно сокращает суммарные потребности промышленности и сельского хозяйства в трудовых ресурсах. Поэтому рост нищеты не является атрибутом и следствием редкости экономические ресурсов.

 

Глобальный голод

 

Эта минимизация стоимости рабочей силы в масштабах всего мира приводит к сокращению потребительская способность общества. В каждой фазе кризиса происходило движение к глобальному перепроизводству и избыточному предложению и снижению спроса (в мировом масштабе). Это реструктуирование углубляет стагнацию производства необходимых товаров и услуг и одновременно переориентирует экономическую систему на капитальные вложения в "высокодоходную экономику потребления", на которой основан стиль жизни не более 15 процентов мирового населения.

В такой ситуации мировое сельское хозяйство впервые за всю историю способно удовлетворить потребности в производственных продуктах всей планеты. Однако, голод отнюдь не является следствием "нехватки продовольствия", в узком смысле, голод обрушивается на людей как прямой результат мирового избыточного предложения основных продовольственных продуктов массового спроса. Начиная с первой половины 1980-х годов, зерновые рынки выведены из сферы государственного регулирования под давлением и контролем Всемирного банка; избыток продовольствия Северной Америки и Европы используется для того, чтобы разорить независимое крестьянство развивающихся стран и дестабилизирует национальное сельское хозяйство, производящее продовольственные продукты. Более того, процесс "модернизации" сельского хозяйства (в том числе Зеленая революция) привел к полному разорению и лишению собственности крестьян, росту числа безземельных крестьян и деградации (ухудшению) окружающей среды.

"Национальное сельское хозяйство" подорвано во всех развивающихся странах, гарантированное снабжение продуктами питания разрушено, а независимое крестьянство подчинено требованиям мировых монополистов в сфере производства продовольственных товаров.

 

"Свободная торговля" против "Интеграции"

 

В то время, когда движение происходит в направлении поставленной цели формирования блоков как в Европе, так и в Северной Америке, корни предпринимательства регионального и локального уровня оказываются подорванными, городская жизнь трансформируется, мелкая индивидуальная собственность полностью ликвидируется. "Свободная торговля" и экономическая интеграция обеспечивают большую мобильность Мировому предпринимательству, хотя в то же время сдерживают (посредством снятия налоговых и институциональных барьеров) движение мелкого капитала локального уровня.11 "Экономическая интеграция" (при доминирующем положении мирового предпринимательства), внешне демонстрируя некое подобие политического единства, нередко способствует фракционности и социальной напряженности и столкновениям между национальными сообществами и внутри них.

В то время как в бедных странах внешние экономические границы разрушаются (перед лицом и по отношению к мировому рынку), устанавливаются "внутренние границы", которые сплошь и рядом затрудняют движение товаров и людей между регионами. Развивающиеся страны превращаются в открытые территории (резервы труда и сырьевых материалов) под контролем мировых экономических и финансовых институтов. На Юге и на Востоке экономическая перестройка под надзором МВФ и Всемирного банка способствует политической раздробленности и сепаратизму. Процесс национального строительства прерывается и остается незавершенным, постколониальное государство - нация демонтируется, национальные институты терпят крах...

Что это? Двойственность данной политической системы? С первого взгляда, кажется, что эта раздробленность и развал централизованного государства в бедных странах находится в резком противоречии и процессом "политической интеграции" в Европейском сообществе и Северной Америке. "Интеграция" на Севере и "политическая раздробленность" на Юге и Востоке представляют собой часть единого процесса переделки общественных институтов, осуществляемого под юрисдикцией и бюрократическим контролем финансового капитала вопреки интересам широких масс гражданского общества. Региональная "интеграция" в Европе и Северной Америке с трудом противостоят единству товарных и финансовых рынков.

 

Разрушение стран

 

"Официально финансовый кризис закончится", однако, восьмидесятые годы, получившие название "потерянного десятилетия", стали для многих стран-должников началом новой фазы экономического и социального бедствия. Мятежи в городах Венесуэлы, кастовое насилие в Индии, наблюдающийся последние годы подъем фундаментализма в Алжире, Тунисе и Египте, быстрая криминализация экономической деятельности в бывшем Советском Союзе...

Большая Семерка лицемерно оплакивает, проливает крокодиловы слезы по поводу нарушения основных прав человека, но при этом не видит ни малейшей связи между началом гражданской войны и предшествовавшей ему дезинтеграции государства под грузом обслуживания долга, ни глубинной причинной связи с установившейся практикой вмешательства западных кредиторов во внутренние дела государства.

Более того, западные средства массовой информации затушевали и старательно исказили внутренние причины политического и социального краха. Гражданская война в Сомали, Югославии и Руанде - хронология гуманитарной помощи и военных интервенций получает яркое отображение, подробно излагается полная программа "миротворчества" и "превентивной дипломатии" ООН на фоне кадров событий, происходящих по всему миру, на телеэкране, распространение голода и чумы среди мирного населения...

Нищета и безработица подпитывают общественные беспорядки, акции протеста, драматическое снижение уровня жизни, которое сопровождает "экономическую терапию", проводимую МВФ, обостряет социальную напряженность и рознь и ведет к кризису гражданского общества. Последующие разделы последовательно дают краткую иллюстрацию роли макроэкономической реформы в Югославии, Сомали и Руанде.

 

Югославия

 

В Югославии первая перестроечная программа, принятая незадолго до кончины маршала Тито в 1980 г., "обрушила на страну экономические и политические бедствия... Снижение темпов роста, накопление иностранного долга и, особенно, - расходов по его обслуживанию, - все это, наряду с девальвацией национальной валюты, привело к резкому снижению уровня жизни югослава со средним достатком... Экономический кризис явился угрозой политической стабильности... Он также был чреват обострением назревающих этнических распрей".13 Сепаратистские устремления в Словении и Хорватии получили подпитку в результате резкого снижения уровня жизни и ослабления федеральной системы в ходе осуществления программы структурной перестройки.

После десяти лет обнищания в результате проведения программы структурной перестройки югославские реформы достигли своего пика во второй половине восьмидесятых годов. Критической поворотной точки они достигли при проамериканском правительстве Анте Марковича. Премьер-министр федерального правительства отправился с визитом в Вашингтон на встречу с президентом США Джорджем Бушем осенью 1989 г., как раз накануне падения Берлинской стены. Был обещан пакет мер значительной двусторонней помощи в сочетании с обычной помощью МВФ и Всемирного банка в обмен на разорительные экономические реформы, включая очередную девальвацию югославской валюты, замораживание заработной платы, свертывание правительственных расходов и закрытие "убыточных" государственных предприятий.14 Новый раунд сокращений бюджета, изъятие федеральных доходов из других сфер и направление их на обслуживание долга повели к урезанию трансфертных (передаточных) платежей из Белграда местным региональным правительствам, подогревая, таким образом, процесс политической балканизации и сепаратизма. Правительство Сербии отвергло результат сделки Марковича - программу жестких мер экономии, вызвавшую выступления протеста примерно 650.000 сербских рабочих, которые были направлены против федерального правительства.15

Вторая фаза экономической реформы проводилась при содействии бреттонвудских институтов в июне 1990 г. и была отмечена дальнейшим сокращением государственных расходов и появлением программы массовой "оптовой" приватизации государственных предприятий.

На многопартийных выборах в 1990 г. экономическая политика находилась в центре политических дебатов, коалиции сепаратистов вытеснили коммунистов в Хорватии, Боснии-Герцеговине и Словении.

В 1989-1990 гг. жесткие меры экономии привели "де факто" к краху федеральной финансовой системы. Все это выглядело как "fact accompri" (франц. - свершившийся факт - примеч. перев.), предшествовавший формальной декларации о выходе из Федерации Хорватии и Словении в июне 1991 г. Политическое давление на Белград со стороны Европейского Сообщества в сочетании с проявлением устремлений Германии вовлечь югославский регион в свою геополитическую орбиту, еще более облегчило развитие процесса раскола. Однако, следует отметить, что в то время как условия МВФ и Всемирного банка открыто не затрагивали конституционных устоев, то обещание европейской помощи было тесно увязано с "принятием экономических реформ" и "уважением прав меньшинств".

 

Сомали

 

В Сомали развал государства явился, прежде всего, результатом осуществления программы мер жесткой экономии, которое началось в первой половине восьмидесятых годов. МВФ проводил эту программу в порядке выполнения своих обязательств перед Парижским клубом официальных кредиторов.

Приток американской (из США) продовольственной помощи и демпинг излишков зерновых также сыграл ключевую роль в дестабилизации сельского хозяйства Сомали.

Эти экономические реформы подорвали хрупкие отношения обмена между "кочевой экономикой" и "оседлой экономикой", то есть между скотоводами и мелкими фермерами, для которых (отношений - Л.В.) характерны денежные операции, так же как и традиционный бартерный обмен. Девальвация сомалийского шиллинга, навязанные МВФ, привели к резкому повышению цен на топливо, удобрения и фермерские расходы. Влияние этих последствий реформы на работников, занятых в сельском хозяйстве было самым быстрым и непосредственным, особенно в неорошаемом земледелии. Резко снизилась покупательная способность городского населения, правительственные программы развития были свернуты, инфраструктура рухнула, прекращение централизованного контроля над рынками зерна и наплыв "продовольственной помощи" привел к обнищанию фермерских сообществ.

Программа МВФ и Всемирного банка втолкнула экономику Сомали в некий порочный круг: уничтожение стад обрекло скотоводов-кочевников на голод, что, в свою очередь, нанесло удар по производителям зерна, которые торговали либо обменивались по бартеру своим зерном для скота. Социальная структура скотоводческой экономики была полностью уничтожена. Резкое сокращение доходов в иностранной валюте от снижающегося экспорта скота нанесло удар по государственной финансовой системе, что привело к краху правительственных экономических и социальных программ.

Мелкие фермеры оказались разоренными в результате демпинга (продажи по бросовым ценам - примеч. переводчика) на местном рынке американского зерна, производство которого субсидируется властями США, в сочетании с резким повышением цен на продукты, из которых складываются затраты фермеров. Обнищание городского населения также привело к сокращению потребления продовольственных продуктов. Кроме того, помощь государства в зонах орошаемого земледелия была заморожена, а производство продукции в государственных хозяйствах, сократилось. Последние подлежали ликвидации либо приватизации под наблюдением Всемирного банка.

Эти экологические реформы характеризовались прекращением осуществления программ здравоохранения и образовательных программ.16 К 1989 г. расходы на здравоохранение изменились по сравнению с их объемом 1975 г. на 78 процентов. Согласно данным Всемирного банка, объем постоянных расходов на образование в 1989 г. составлял около 4 долл. в год на 1 учащегося начальной школы по сравнению с около 82 долл. в 1982 г. За период с 1981 г. по 1989 г. контингент учащихся школ сократился на 41 процент (несмотря на заметное увеличение численности населения школьного возраста), из классных комнат исчезли учебники и учебные пособия, школьные здания обветшали, а почти четвертая часть начальных школ была закрыта. Заработная плата учителей снизилась до ужасающе низкого уровня.

Согласно оценкам Всемирного банка, реальная заработная плата в государственном секторе снизилась на 90 процентов по сравнению с серединой семидесятых годов. Средняя заработная плата в государственном секторе снизилась до трех долларов в месяц, что привело к неизбежному развалу гражданского административного аппарата.17 Всемирным банком была предложена программа восстановления ("реабилитации") заработной платы лиц, находящихся на гражданской службе (в условиях проведения реформы гражданской службы), но эта цель должна была быть достигнута на те же бюджетные средства за счет увольнения примерно 40 процентов служащих государственного сектора и отмены дополнительных к зарплате заработков.18 Согласно этому плану, гражданские службы должны были быть сокращены к 1995 г. до всего-навсего 25000 служащих (и это в стране с шестимиллионным населением!). Несколько "доноров" (жертвователей, дарителей ї примеч. переводчика) проявили живой интерес к финансированию расходов, связанных с уменьшением численности лиц, находящихся на гражданской службе...19

Перед лицом надвигающегося бедствия мировое сообщество доноров не сделало ни одной попытки восстановить экономическую и социальную инфраструктуру страны и объем покупательной способности, восстановить гражданские службы. Меры макроэкономической перестройки, предложенные кредиторами в том году, который предшествовал падению правительства генерала Сиада Барре в 1891 г., потребовали дальнейшего урезания государственных расходов, перестройки Центрального банка, либерализации кредита (который фактически ограничивал частный сектор) и ликвидации государственных предприятий либо вывода их из государственного сектора.

В 1989 г. облигации, обслуживавшие долг, составляли 194,6 процента экспортных поступлений. Заем МВФ был отменен по причине огромной просроченности выплаты долга Сомали. В июне 1989 г. Всемирный банк одобрил заем на цели структурной перестройки в размере 70 млн. долл., которые несколько месяцев спустя был заморожен из-за низких макроэкономических показателей экономики Сомали...20 Условием предоставления новых займов и переговоров о пересмотре сроков выплаты долга было погашение отсроченного долга кредиторам. На Сомали надели смирительную рубашку обслуживания долга и структурной перестройки, за этим последовали известные недавние события...

 

Руанда

 

В Руанде, которую считали, в определенном отношении, "удачной моделью" интегрированного развития сельского хозяйства, отказ от проводившейся правительством политики самообеспечения на местном уровне и гарантированного снабжения продовольствием (этого отказа потребовали бреттонвудские институты), наряду с резким снижением цен на кофе на мировом рынке в 1989 г., привел к массовому обнищанию мелких фермеров. Это разрушение экономической окружающей среды, а также проведение разрушительных реформ бреттонвудскими институтами, обострили возникавшие этнические распри и ускорили процесс политического краха...

Девальвация руандийского франка по указке МВФ проводилась шесть недель спустя после начала гражданской войны в октябре 1990 г. Она была представлена общественности как средство реабилитации экономики, опустошенной войной. Нет ничего удивительного в том, что были достигнуты прямо противоположные результаты, которые лишь обострили гражданскую войну. После ситуации относительной стабильности цен резкое снижение курса руандийского франка подтолкнуло к галопирующей инфляции и резкому снижению реальных доходов. Ситуация с балансом платежей резко ухудшилась, значительный внешний долг возрос за период с 1989 г. по 1992 г. на 34 процента. Государственный аппарат оказался дестабилизированным, государственные предприятия были доведены до банкротства, а система общественных услуг была разрушена.21 Система здравоохранения и образования развалилась под напором введенных мер жесткой экономии, навязанных МВФ.

Экономический кризис достиг высшей точки в 1992 г., когда руандийские фермеры в состоянии безысходности выкорчевали приблизительно 300000 кофейных деревьев.22 Несмотря на стремительное повышение цен внутри страны, правительство "заморозило" цену продажи кофе "от ворот фермы" на уровне 1989 г. (125 руандийских франков за 1 кг), согласно условиям соглашения с бреттонвудскими институтами. Этот кризис производства кофе отразился на производстве традиционных продовольственных продуктов первой необходимости, привел к существенному спаду производства, кассавы, бобов и сорго... Система сберегательно-кредитных кооперативов, которая обеспечивала мелким фермерам получение ссуд также была разрушена. Более того, либерализация торговли и разрегулированность зерновых рынков из-за прекращения их централизованного регулирования государством, согласно рекомендациям бреттонвудских институтов, в Руанду хлынули дешевое (за счет крупных субсидий) импортное продовольствие и продовольственная помощь из богатых стран, в результате чего были дестабилизированы местные рынки.

В условиях системы "свободного рынка", - навязанной Руанде (в самом начале политического кризиса), сфера валютных доходов, производство продовольствия оказались экономически нежизнеспособными. Система сельского хозяйства полностью была доведена до кризисного состояния, государственно-административный аппарат был расшатан благодаря гражданской войне, а также в результате мер жесткой экономии и резкого снижения заработной платы работников учреждений гражданской службы...

 

Криминализация экономической деятельности

 

Перестройка реальной экономики (экономики в собственном смысле слова) по разного рода макроэкономическим программам реформ благоприятствует развитию незаконной деятельности. Иными словами, кризис, подрывая легальную или "законную экономику", как правило, создает условия, благоприятные для "криминализации экономической деятельности".

Во многих развивающихся странах производство, предназначенное для внутреннего рынка, разваливалось параллельно с развалом экспортной экономики, повергая всю национальную экономику в состояние хаоса. Государственные институты рухнули, - тут-то и развернулась во всю ширь нелегальная экономика. В бывшем Советском Союзе, в странах Андской группы в Латинской Америке, в Пакистане, Центральной Азии и т.д. незаконная экономика превратилась в доминирующий, "ведущий сектор", а также - в главный источник иностранной валюты. Вакуум, созданный в легальной экономике, в сочетании с массовой нищетой, способствует развитию процветающей подпольной экономики.

Это "замещение" легального экспорта незаконной торговлей, безусловно, ограничивается разного рода "треугольниками по торговле наркотиками", эта торговля охватывает очень широкий круг товаров (это драгоценные металлы, стратегическое сырье, оружие и т.д.). Ею охвачены практически все основные регионы развивающегося мира.

Далее, доходы от разнообразных видов незаконной торговли вкладываются в банковскую систему, что ведет к нарастанию массы ликвидных (превращаемых в деньги - примеч. переводчика) средств. Последние более не контролируются финансовыми органами государства, предложение денег "регулируются" в сфере международной коммерческой банковской системы. В свою очередь, "отмытые" деньги "рециклируются" в инвестиции в легальной экономике. В Соединенных штатах доходы от торговли наркотиками, по оценкам, составили сумму порядка 140 млрд. долл.23

Не только вывоз рынка за рамки государственного регулирования и макроэкономическая политика благоприятствуют развитию незаконного производства и торговли, но и разного рода реформы международной банковской и валютной системы направлены на облегчение прокручивания "грязных" и "черных" денег в международной банковской системе. По рекомендации МВФ, валютный контроль отменен, гарантирована тайна вклада в банке, переводы денег осуществляются с большой скоростью с помощью электронных средств связи.

Офшорные банки и отмывание "грязных" денег стали неотъемлемой чертой международной финансовой системы. Последняя проявляет заботу как об интересах корпораций (в сфере легальной экономики), так и об экономических интересах и устремлениях криминальных организаций. Во многих западноевропейских странах власти не предъявляют жестких требований и попустительствуют нарушениям законов, правовая и административная система не представляет никакого препятствия. Международные соглашения, так же, как и законы, направленные против "отмывания" денег, неэффективны.

Безопасные офшорные банки представляют собой кардинальные звенья мировой финансовой системы, которая позволяет "отмывать" грязные деньги. Крупные международные коммерческие банки через свои филиалы осуществляют свое присутствие в различных офшорных финансовых гаванях (например, на Багамских островах, в Люксембурге, на Нормандских островах, на острове Кипр и т.д.). На тех территориях Багамских островов, которые представляют собой владения Соединенного Королевства (например, на Каймановых островах), банковское законодательство находится под юрисдикцией Британского правительства.

Во многих отношениях спад в легальной законной экономике способствовал подъему системы незаконных операций с основными международными коммерческими банками, используемых в качестве лазеек для отмывания денег. Возникли определенные противоречия между честными инвестиционными банками, которые размещаются в офшорных гаванях, и коммерческими банками. Известно, что многие из этих специализированных частных банков занимаются отмыванием денег. Крупные же коммерческие банки зачастую имеют контрольные пакеты акций в этих частных банках.

Агенты нелегальной торговли используют банковскую систему для финансирования своей деятельности. Этот процесс "работает" в общих направлениях: криминальные организации приобретают банковские и производственные ценные бумаги в легальной экономике; и наоборот, деловые круги, представляющие легальную экономику и финансы, имеют свою долю в филиалах незаконной торговли. Криминальные организации также осуществляют контроль над банками. В свою очередь, последние в ряде случаев выступают в роли кредиторов государства и государственных организаций. Иными словами, оборот грязных денег пропитывает весь процесс организации кредитно-денежных отношений в рамках банковской системы.

Как в развивающихся, так и в развитых странах, органы государственной власти оказались причастными к процессу криминализации экономической активности и его результатам. Известно, что в нескольких странах Латинской Америки (в том числе в Венесуэле, Мексике, Боливии, Колумбии и Перу) видные политические деятели и высшие официальные лица в правительстве имеют связи с наркокартелями. С другой стороны, различные криминальные мафии все заметнее образуют могущественное тайное лобби, действующее как на национальном, так и на международном уровне.

 

Мировой долг и оборот грязных денег

 

Деятельность преступных организаций и отмывание грязных денег имеют глубокую внутреннюю связь с долговым кризисом. Налицо свидетельства того факта, что определенная доля государственного долга на Западе находится в руках финансовых институтов, имеющих связи с организованной преступностью. Более того, в Латинской Америке наркокартели также играют ведущую роль в формировании наркоэкономической политики. Грязные деньги отмываются путем приобретения государственных ценных бумаг в программах приватизации, спонсором которых является Всемирный банк. В этом процессе криминальные организации способны получить контроль над финансовыми средствами в реальной экономике. В свою очередь, прибыли от этих операций направляются министерством финансов на обслуживание внешнего долга.

Недавние скандалы в Италии, Испании и Японии подтверждают тот факт, что этот процесс не ограничивается развивающимися странами: криминализация экономической деятельности поразила фундаментальные структуры национального государства. Это искажение политических и социальных отношений оказывает прямое воздействие на формировании политики, включая проблему государственного долга.

 

"Консенсус" по вопросу о макроэкономической реформе

 

По всему миру общественность введена в заблуждение как в отношении глобального кризиса, так и в отношении социальных последствий экономических реформ. Несмотря на нарастающий общественный протест, макроэкономическая реформа является предметом необычайного консенсуса (согласия, единодушия), которое простирается на весь политический спектр и поддерживается одновременно более чем в сотне странах.

В Соединенных штатах консерваторы и либералы и консерваторы взялись за руки, в Западной Европе социалистические правительства стали сторонниками "сильного экономического лекарства"...

Политические цели как в развивающихся, так и в развитых странах, механически подаются с помощью использования одинаковых стилизованных экономических лозунгов, например: "мы должны сократить дефицит, мы должны бороться с инфляцией"; "экономика развивается слишком быстро, она перегревается - надо снизить темпы развития!" Программу, построенную на неолиберальной парадигме, редко ставят под вопрос политики, уже будучи избранными в государственные органы, ее редко сопоставляют с экономическими и политическими реалиями. Неолиберальные рецепты принимаются без споров и обсуждений как "единственно возможное решение", для "штамповки" нужных законов используется парламентский процесс. Шаблонные политические заявления и доказательства многократно повторяются престарелыми государственными деятелями по всему миру, предлагаемое лекарство - "свободный рынок".

Необычайный "консенсус по вопросу о макроэкономической политике" поставил демократическую систему в трудное положение. Парламентский процесс превратился в ритуал: избирателям не предлагается никакой альтернативы, о чем свидетельствуют президентские выборы 1995 года во Франции. Как и в однопартийном государстве, результаты голосования практически не оказывают никакого политического воздействия, ибо параметры экономической и социальной политики все в большей мере определяются "deus ex machina" "необходимостью сократить дефицит" кредиторами государства. Практически во всех западных демократиях (независимо от того, какая партия находится у власти) запущены программы, которые сознательно ставят своей целью снижение темпов экономического роста и усиливают экономический спад.

Говорят, что меры макроэкономического регулирования и сдерживания роста сокращают и обеспечивают подъем, "запрограммированная стагнация" и есть предложенное "решение". Свертывание промышленности, прекращение регулирования рынка труда, высокие ставки процента, отказ от идеи создания государства всеобщего благосостояния выдвинуты в качестве средств "борьбы с репрессией". Реальная экономика ввергнута в состояние застоя. Предприятия-должники не платят налогов, как и их бывшие работники, оказавшиеся безработными. Финансовый кризис не был результатом "избыточных расходов", как заявляют экономисты ортодоксы, а прямым следствием политики стабилизации экономики. В большинстве стран Запада система сбора и регулирования государственных доходов рухнула, а дефицит возрос: "решение" проблемы финансового кризиса становится "причиной".

 

К новому интервенционизму

 

Идеология "свободного" рынка принимает новую форму государственного интервенционизма, предназначенного для произвольного манипулирования рыночными силами. Неолиберализм использует эту риторику для обоснования шаткой и сомнительной законности тех, кто восседает в креслах политической власти. В свою очередь, интеллектуальная близорукость официальной соглашательской экономической теории не позволяет понять реальные деяния мирового капитализма.

Политики становятся пешками; те из них, кто избран на высокие посты, все чаще ведут себя, как типичные лоббисты бизнеса, орудующие в коридорах законодательной власти, то есть в манере "ad hoc" (к этому (лат.) "к случаю", специально - примеч. переводчика). Консенсус по вопросу о макроэкономической реформе объединяет бюрократический аппарат ключевых правительственных органов, в том числе, центральных банков, государственных корпораций и министерств, межправительственные организации и бреттонвудские институты.

Крупнейшие коммерческие банки мира привлечены к периодическим консультациям по вопросам, связанным с экономической реформой и обслуживанию государственного долга, видные персоны из ведущих коммерческих банков Америки включены в число членов Министерства филиалов США и банков Федеральной резервной системы и т.д. Более того, те же самые коммерческие банки, в конечном итоге, определяют направление политики займов развивающимся странам, проводимую МВФ и Всемирным банком, а также пересмотр условий выплаты внешнего долга (например, по Плану Брэди).

 

Кончина денежной политики

 

В результате изменения своего статуса центральные банки становятся все более "независимыми" и "надежно защищенными от политического влияния". Согласно главному тезису неолиберализма Центральный банк не должен быть подотчетен ни правительству, ни законодательной власти. Более того, правительство не должно иметь права использовать Центральный банк для вмешательства в деятельность денежных рынков. Иными словами, теперь уже правительство не может без согласия Центрального банка использовать денежную политику для мобилизации ресурсов, финансировать социальные программы либо создавать новые рабочие места и тем самым сокращать безработицу. "Независимость" Центрального банка, в конечном счете, означает, что финансовый капитал, а не государство, выступающее от имени, и во имя гражданского общества, во все большей мере диктует направление денежной политики, в том числе, определение ставок банковского процента. Помимо этого, в большинстве развитых стран доля правительственного долга, финансируемого Центральным банком, заметно снизилась за период с первой половины 1980-х годов. Так, например, согласно Маастрихтскому договору (ст. 104), государство более не контролирует предоставление кредита правительству.24 В то же время, частные кредиторы государства, используя свое влияние на политику Центрального банка, обладают способностью вводить такие ставки процента (либо манипулировать ими), которые ведут е немедленному росту бюджетного дефицита и нарастанию государственного и частного долга. Последний, далее, обращается в государственный долг. Следует заметить, что во второй половине двадцатых годов та же самая традиционная и общепринятая премудрость требовала, чтобы Совет управляющих Федеральной резервной системы США не осуществляла активного вмешательства в регулирование нью-йоркской фондовой биржи...

 

Нарастание мирового долга

 

Процессы образования и обслуживания долга усиливают недоиспользованность реальных производительных ресурсов. В развитых странах экономический кризис (начиная с первой половины двадцатых годов) совершенно заново и по-иному определяя взаимоотношения между государством и гражданским обществом. Нарастание беремени долга (то есть постоянное создание долгов) представляет собой движущую силу, стоящую за этой перестройкой государства. Государственный долг нужно не только обслуживать, требуется, чтобы создавались новые долги для того, чтобы выплачивать долги по прежним займам. Отношения, связанные с обслуживанием долга, воспроизводятся, долг нарастает, государство все больше подчиняется интересам частных кредиторов и финансовым институтам, которые являются держателями большой доли государственного долга в виде казначейских билетов и государственных ценных бумагах. В свою очередь, кредиторы (совершающие свои операции на финансовых рынках) начинают играть центральную роль в формулировании экономической и социальной политике. Находясь под опекой крупных коммерческих банков и финансовых институтов, сменяющие друг друга, правительства не способны сформулировать и предложить новый вариант макроэкономической модели во имя интересов гражданского общества.

Характерной чертой кризиса стало массовое превращение долгов корпораций в государственные. Щедрые подачки бизнесу и снижение налогов в эру Рейгана-Буша внесли свой вклад в обострение бюджетного дефицита. Помимо этого, бремя корпоративных долгов было переложено на государство с помощью приобретения обанкротившихся предприятий, которые могли быть закрыты, а имущество их списано в долги. В развитых странах безвозвратные займы крупных коммерческих банков были списаны и трансформированы в предналоговые потери, что имело своим результатом заметный рост государственного долга. Подобным же образом, многочисленные "выкупы", операции по спасению от банкротства, "пакеты", или комплексы операций для рисковых ситуаций, в которых оказались корпорации, испытывающие затруднения, в большой мере способствовали превращению частных долгов в государственный долг.

В период, начавшийся в первой половине восьмидесятых годов, тот же самый механизм "превращения долга" позволил коммерческим банкам превратить "плохие" долги развивающихся стран в многосторонний долг либо в облигации, гарантированные Министерством финансов США (например, по плану Брэди). Иными словами, обслуживание долгов с участием коммерческих банков, потребовало предоставления новых займов бреттонвудскими институтами и двусторонними "донорами". Долги были "рециклированы", "разоблачение" коммерческих банков свернуто (а долги переведены на государство), и бремя государственного долга увеличилось... К примеру, большая доля резервного (предоставляемого в случае особой необходимости) займа в размере 7,6 млрд. долл., предоставленного МВФ Мексике вместе с 40 млрд. долларовым "рисковым" пакетом, гарантированным Министерством финансов США в период, последовавший за резким падением песо в декабре 1994 г., была предназначена для того, чтобы позволить Мексике обслуживать краткосрочный долг в тезобонах, держателями которых являлись ее коммерческие кредиторы.

 

Сеть офшорных банков и финансовый кризис

 

Создание сети офшорных банков явилось важным фактором сокращения базы государственных долгов и увеличения государственного долга. Доходы корпораций, исчисляющиеся миллиардами долларов, были направлены по каналам офшорных налоговых гаваней на Багамы, в Люксембург и т.д. К примеру, Каймановы острова являются пятым их крупнейших банковских центров мира (по размеру вкладом, большая часть которых принадлежит анонимным компаниям). Интернационализация собственности и производства еще больше облегчает движение "черных денег", финансовый кризис государства напрямую связан с "взлетом" прибылей корпораций.

Финансовый кризис государства напрямую связан с процессом уклонения от налогов. Мировые промышленные и финансовые круги используют международную банковскую систему и разного рода налоговые гавани по всему свету для того, чтобы систематически уклоняться от уплаты налогов государству. Миллиарды долларов "черных денег" (которые избежали налогообложения) положены на счета дочерних и фиктивных предприятий в налоговых гаванях. Отсутствие эффективного контроля и межправительственной политики регулирования, в соединении с новой банковской технологией нацелено на облегчение расширения сети офшорных банков.

 

Имеется ли какая-нибудь альтернативная экономическая политика?

 

Каковы же перспективы на XXI столетие и каков будет выход из кризиса?.. Для ответа на этот вопрос необходим исторический подход. Капитализм испытал в прошлом две "великие депрессии"; это депрессия 1873-1896 гг. (начало которой положил крах венской биржи в 1873 г. и банковских банкротств в Германии) и депрессия тридцатых годов нынешнего столетия.25 Однако, современная мировая экономика гораздо более сложна: беспрецедентен уже сам по себе объем перепроизводства. Техническая революция (вместе с перестройкой корпораций) привела к впечатляющему снижению издержек производства, и одновременно - к обнищанию миллионов людей. Иными словами, силы глобального спада значительно более глубокие и оказывают более широкое влияние (одновременно нанося удары во всех основных регионах мира) и более разрушительны, наносят больше ущерба, чем в тридцатых годах. Экономическая политика и производственные решения интернационализированы: крупные корпорации обладают мощью достаточной, для того, чтобы перемещать целые отрасли промышленности из одной страны в другую "макроэкономическая хирургия" способна ввергнуть целые регионы мира (например, регион Африки, расположенный к югу от Сахары, или бывший Советский Союз) в состояние глубокой нищеты...

Можно ли предотвратить глобальную катастрофу путем "реформирования экономической системы изнутри?" - Трудная задача... Монетаризм внедрился, и занял прочные позиции и представляет собой опору ведущих финансовых и промышленных кругов и их интересов. "Экономическая наука в университетах и научно-исследовательских институтах не допускает ни расхождений во взглядах, ни критики неолиберальной парадигмы, и политические лидеры Большой семерки продолжают слепо принимать монетаристскую догму и следовать ей.

Международное сообщество должно проникнуться осознаньем возрастающей опасности ситуации. Недостаточно того, чтобы правительства и финансовые институты были сделаны "подотчетными" гражданскому обществу. Объектом пристального изучения, регулирования и реформирования должна также стать дестабилизирующая деятельность глобальных финансовых "актеров". Далее, геополитический аспект и применение современной экономической политики в интересах безопасности должны быть пересмотрены и направлены в русло интересов мира во всем мире. Эти предпосылки и выводы являются далеко идущими, особенно если имеется в виду разрушительные последствия макроэкономической реформы в бывшем Советском Союзе.

Необходимы фундаментальные реформы в деятельности мирового капитализма, в том числе - изменения в структуре и поведении крупных корпораций и финансовых институтов, новые правила в сфере международной торговли, прав интеллектуальной собственности и направлении потоков капитала между богатыми и бедными странами, "демократизация" центральных банков Большой Семерки и общее преобразование глобальных институтов, включая институты Мировой торговли и бреттонвудские институты... Кроме этого, макроэкономическая политика должна установить источники и определить структуру мирового перепроизводства и разработать стратегию стимулирования спроса (необходимого объема потребления), поддерживать социальные программы и "смягчать" нищету как в развитых, так и в развивающихся странах. Более того, требуется разработка механизма списания долга стран третьего мира, а также уменьшения бремени государственного долга в развитых странах... Альтернативная политика, по-видимому, должна адресно и разумно направлять распределение дохода и богатства (как между странами, так и внутри них), - например, "демократизация потребления", в частности, стратегия свертывания расточительной западной экономики производства товаров, являющихся предметами роскоши и направление ресурсов из этих отраслей на производство необходимых потребительских товаров и общественных услуг,.. является ли подобная программа политически осуществимой?

По мере углубления экономического кризиса остается все меньше и меньше доступных направлений политики. А при отсутствии фундаментальных реформ, экономические, социальные и политические противоречия между странами и внутри них будут обостряться. Наблюдающаяся эластичность мировых финансовых рынков может быть лишь временной. Глобальное финансовое "растворение" уже более не управляемо.

 

Примечания

 

1. В Соединенных штатах большая часть рабочих мест, созданных в восьмидесятых годах, - это работа неполный рабочий день и временная работа по контракту. См. Сери Алими. Кто же финансирует создание миллионов рабочих мест в Соединенных штатах. - "Монд дипломатик", март 1989. (Le Mond diplomatigue, Mars 1989).

2. См. Эрл Силбер и Стивен Эшби UAW [UAWU - United Automobile Workers Union - профсоюз работников автомобильной промышленности США - примеч. переводч.] и поражение "кота". - "Against the Current". July/August 1992, p. 26 (журнал "Эгейнет де каррект"), июль-август 1992, с. 26.

3. Шестьдесят миллиардов долларов портфельных инвестиций, направленных в Латинскую Америку в 1994 г., - в 1995 г. были изъяты. См. Financial Times, 7-8 January 1995, p. 8 ("Файнэншл таймс, 7-8 января 1995 г., с. 8").

4. Убеждение в том, что экономический спад имеет "циклический", а не "структурный" характер подкреплялось разного рода частными и официальными (поквартальными) прогнозами экономического роста. Эти прогнозы неизменно базировались на экстраполировании прошлых тенденций.

5. Да продлятся добрые времена. - "Finaneial Times", December 31, 1992, January 1 st, 1995 No 6. - редакционная статья с комментарием экономических прогнозов ОЭСД (ОЭСД - Organization for Economic Corperation and Development - Организация экономического сотрудничества и развития) - примеч. переводч.). Газета "Файнэшнл таймс" 31 декабря 1994 и "Файнэшнл таймс" 1 января 1995 г., с. 6.

6. См. Сюзанна Эндрюс. После краха облигаций, - Уолл-стрит становится отвратительным. New Jork, 13 February 1995, p. 68.

7. (Ibid). Там же. С. 68. 8. Джон К.Гэлбрейт. Великий кризис 1929 года - Изд-во Пенгвин

букс, Лондон, 1954. 9. См. Скоро пять лет, а эхо кризиса все еще слышится. - "Фай

нэшнл таймс", 19 октября 1992 г. (Financtal Times, October 19, 1992).

10. В сопоставлении с национальными уровнями безработицы на каждом из национальных рынков в отдельности.

11. Так, например, крупные межнациональные предприятия имеют полную свободу передвижения внутри североамериканской зоны свободной торговли, в то же самое время, ограничения на беспошлинные операции не дают возможности мелкому местному капиталу одной из провинций Канады распространить свою деятельность в другой канадской провинции.

12. Осуществление макроэкономических реформ в Сомали и Руанде явилось объектом социального исследования автора, опубликованного в работе "Третье возрождение мира" (декабрь 1994 г.).

13. Син Джурвази. Германия, США и югославский кризис. - "Covert Action", No 43, Winter 1992-93. ("Каверт экшп", No 43, зима 1992-1993 гг.).

14. Там же, с. 44. 15. Там же. 16. Объем ассигнований на оборонные расходы оставался высоким в

процентном выражении, но снизился в реальном выражении. 17. Объем расходов на заработную плату в 1989 г. составил все

го-навсего 0,5 процента ВНП. 18. Экономия на работниках государственных учреждений за пятилет

ний период (1991-1995 гг.). 19. 40-процентное снижение занятости в государственном секторе за

пятилетний период (1991-1995 гг.). По данным Всемирного банка, численность занятых в государственных учреждениях к 1995 г., вероятно, сократится до 27000 чел.

20. Первый транш (часть - примеч. перев.) кредита МАР (Международная ассоциация развития - примеч. переводч.) [ASAR-II] был выплачен, второй транш был заморожен в 1990 г. Кредит был отменен в январе 1991 г. после падения правительства Сиада Барре.

21. "Таблицы мирового долга", 1993-1994. Публикация Всемирного банка, Вашингтон, с. 383. (World Bank, World Debt Tables, 1993-94. Washington DC, p. 383. Огромный долг Руанды за период с 1980 г. возрос более чем на 400 процентов (со 150,3 млн. долл. США в 1980 г. до 804,3 млн. в 1992 г.).

22. Эта заниженная цифра. Выпуск экономической информации. - County Profile, Rwanda Burundi, 1993/94, London, 1994, p. 10. Портрет страны. Руанда, Бурунди, 1993/1994 г., Лондон, 1994, с. 10.

23. См. журнал "Фютюрибль" ["Футуристы], март 1994, с. 41. (Futuribles, mars 1994, p. 41).

24. Так, например, по статье 104 Маастрихтского договора, "Кредит Центрального банка правительству является полностью дискреционным ("предоставленным на усмотрение" - примеч. перев.), Центральный банк не может быть принужден предоставить такой кредит". См. Карло Коттарелли. Лимитирование кредита Центрального банка правительству. Публикация Международного валютного фонда, Вашингтон, 1993, с. 5. (Carlo Cottarelli, Limiting Central Bank Credit to the Gorevmment. International Monetary Fand, Washington, 1993, p. 5).

25. См. Мишель Бо. История капитализма, 1500-1980. Издательство Сей. Париж, 1981, гл. 4. (Michel Beand, Histoire du Capitalisme, 1500-1980. Editions du Senil, Paris, 1981, ch. 4.).