О ЧЕМ ДУМАЛ СЛЕДОВАТЕЛЬ?

Горькие воспоминания и раздумья

Людмила Эльяшова

Тот вечер я помню до мельчайших подробностей, а ведь мне тогда было 16 лет, теперь же... Сколько прошло? Страшно подумать... 70 лет.

Я помню даже то, что мы с папой читали: он - «Севастопольскую страду» Сергеева-Ценского в толстом журнале, а я свою любимую газету «Кино» о сценарии фильма «Полководец Суворов».

А до этого мы всей семьей ходили в кино. В кинотеатре «Художественный» папа взял дорогие билеты - по 1р. 75коп. и мы смотрели фильм «Ленин в 1918 году» Папа объяснял нам с сестрой имена непонятных для нас персонажей. Как всегда, он все знал и мне было от этого приятно, гордо.

Придя домой, мы попили чай и мама с Марой легли спать. А я после болезни еще в школу не ходила и могла посидеть с папой в столовой, почитать.

Как я любила вот так сидеть рядом с ним на диване, чувствовать его плечо, вместе читать, говорить, задавать вопросы.

- Пап, я все-таки не могу понять, как ты смог в 17 лет - всего на год старше меня - уйти из своей семьи, жить один, самостоятельно?

Папа как всегда отвечает не сразу, сначала подумает, заглаживая при этом волосы назад, потом ответит.

- Тебе не бывает неприятно в школе есть вкусные бутерброды, когда другие ребята едят невкусные? - спросил папа.

- Очень даже бывает. Я стараюсь их есть незаметно.

- Тогда ты поймешь, что мне было стыдно жить богато, когда люди вокруг меня живут бедно, плохо, в том числе и мои друзья. А мой отец и другие в семье так не считали, я и решил уйти, жить отдельно и добиваться достойной жизни для всех людей.

- И зарабатывал репетиторством? Ты смог, если был отличником... А я бы не смогла...

- Перестанешь болеть и будешь хорошо учиться.

- Смогу? А знаешь, как мне хочется поехать воевать в Испанию... Но ведь я много болею и трусиха... Очень боюсь тараканов.

- Тараканы - не самое страшное...Да, в Испанию тебе явно рано. Подрастешь и еще повоюешь... Ведь человек - не застывший камень, а меняющееся растение. Как захочешь - если очень захочешь - так себя и изменишь. И свои недостатки изживешь... Так ведь?

В это время позвонили в дверь. Я встала, открыла и удивилась, что ВОШЛО МНОГО ЛЮДЕЙ: военные, дворник, женщина со смущенным лицом...

Низкорослый военный протянул папе бумагу. Лицо папы стало бледным, даже голубоватым, но он спокойно сказал мне и вошедшей маме:

- Не волнуйтесь, это ошибка, Во всем скоро разберутся.

Я сразу успокоилась и с любопытством стала смотреть, как невысокий вежливый военный и его помощники делают обыск - вынимают из шкафа бумаги, что-то откладывают. Даже интересно- довелось увидеть обыск. Ничего не найдут и наверно, уйдут, поймут, что это ошибка.

Мама заметила, что папа поглаживает сердце, как бывало, когда оно болело - у него был порок сердца - и стала капать лекарство.

- Не положено, - сказал военный.

- Как же не положено, если у человека болит сердце - не выдержала я.

И военный посмотрел на меня сочувственно, будто соглашался со мной. Но ничего не ответил.

- У меня ничего не болит, - сказал папа и перестал поглаживать сердце.

Военные аккуратно вынимали из книжного шкафа бумаги, почти все клали обратно. Отложили коробку из-под конфет с иностранной надписью.

- Эти конфеты мы недавно в Елисеевском купили, - сказала я.

Невысокий - он, конечно, был главный - внимательно, будто бы соглашаясь посмотрел на меня, хорошо посмотрел. И я поняла, что он добрый. Даже больше уверилась, что папу не уведут.

Но нет - главный военный посоветовал папе взять теплые вещи, мама смущенно вынесла безрукавку - ничего теплого больше не оказалось. Папа хотел взять часы.

- Зачем они вам ? - спросил главный.

- Чтобы ориентироваться во времени - сказал папа.

- Они с вами не будут.

Папа оставил часы на столе. Встал, надел свою шинель. Поцеловал нас, поколебался, попрощаться ли со спящей Марой, но решил ее не будить.

- Мы скоро увидимся. Произошло недоразумение, во всем разберутся.

И УШЕЛ. Я подбежала к окну и видела, как папа с военными подошел, поскользнувшись, к черной легковой машине, сел и уехал. .

К утру я заснула, проснулась под громкие праздничные лозунги, звучавшие по радио. В этот день - 20 декабря 37 года как раз исполнилось 20-летие НКВД и весь день говорилось об успехах наших органов. «Да здравствует НКВД - карающая рука советского народа» - кричало радио.

Каково это было слышать? Мара плакала - почему ее не разбудили, она не попрощалась с папой... Мы успокаивали ее - папа сказал, что это ошибка и он скоро вернется. Сестра приходила из школы с вопрошающим взглядом: «Не пришел?»

Мама писала письма Сталину, Ворошилову, Калинину, убедительно доказывала, что человек, отказавшийся от богатой жизни, от наследства, ушедший в революцию, защищавший нашу страну в Гражданскую войну, не мог быть ее врагом. Хорошо писала, доказательно.

Перестала писать после того, как увидела в окне, где принимали подобные письма, целую гору их на столе, они не помещались и падали на пол.

В один из дней почтальон протянул мне конверт с папиным почерком. Папа писал ОТТУДА и убеждал нас не беспокоиться, во всем скоро разберутся и мы увидимся. Давал маме советы о получении его зарплаты и что-то еще. Письмо просил уничтожить.

И еще пришло одно его письмо перед самым новым 1938 годом, мы поэтому встретили его радостно - скоро папа вернется!

Однако скоро нам сообщили, что папу приговорили к 10 ГОДАМ БЕЗ ПРАВА ПЕРЕПИСКИ. Как же так ?

Много позже я узнала, что арестом и обыском руководили обычно следователи. Значит, тот невысокий вежливый военный с добрыми глазами и был ПАПИН СЛЕДОВАТЕЛЬ.

Как же тогда он допустил это... 10 лет без права переписки.... Ведь он не мог не понимать что за человек был наш отец, ведь он узнал его жизнь и не мог не понять его невиновность... Как же так.?

Вероятно, именно он разрешил папе написать домой письма... Я больше не слышала о таком. И маму не арестовали, как жен наших соседей.

А в нашем подъезде дома Военно-политической академии на ул. Слуцкого (Таврической), 2, как потом выяснилось, из десяти живших там начальников кафедр, профессоров и руководящих работников не был арестован только один. Помню как папа, указав на дверь одного соседа, сказал: «Вот здесь живет человек, который пишет философскую главу в книгу по истории партии»

У нашего ближайшего соседа было трое детей. Даже двухлетних близнецов, названных Ромэном ( в честь Ромэн Роллана) и Анри (Анри Барбюса) отправили в разные детские дома детей изменников родины.

А нас не тронули. Как потом мы узнали, маму только выслали из Ленинграда. Возможно, что от всего, что выпало на долю наших соседей, нас спас тот человек с добрыми глазами.

Но почему же он не спас папу ?

Неожиданно приехала из Орши тетя Зоя, мамина сестра. Строгая, сосредоточенная, решительная. Она приехала забрать нас к себе. Ее муж тоже закончил Военно-медицинскую академию и работал в воинской части, на его иждивении были жена и дочь, он брал еще и нас с сестрой.

- Ваш папа в 21 году спас нас, четырех сестер и брата -сказала она - наступило время помочь нам.

И она рассказала, как он привез их в Старую Руссу, где служил, исхудавших, грязных. Их одежду пришлось сжечь и обрядить в перешитое военное. Папа был молодой, веселый и обращался к ним «Товарищи-братишечки». Но жить было с такой оравой трудно: тесно, голодно и когда в том году родилась я, у мамы не было молока, и я росла болезненной.

В ОРШЕ нам жилось тоже тесновато и скудновато. Но это мелочь. Главным была тоска по отцу, по Ленинграду, привычной жизни.

 Для меня самым важным стало стремиться делать все так, чтобы папа был доволен. Я лучше училась, занималась спортом, заслужила медали «Готов к труду и обороне», для чего пришлось долго, трудно идти в противогазе. Я даже получила значок «Ворошиловский стрелок». Но предстояло еще преодолеть свою трусость.

В саду отдыха возвышалась ПАРАШЮТНАЯ ВЫШКА. Я предложила своей смелой сестре прыгнуть с нее. «Давай» - сказала Мара с недоверием посмотрев на меня. И я прыгнула. И испытала удивительную радость победы над собой! Теперь я не трусиха, я изменила себя. Папа был бы доволен.

Сестра отчаянно тосковала о папе и, прочитав «Как закалялась сталь» Н.Островского поверила, что комсомол поможет ей добиться справедливости - освободить папу. Пыталась вступить в комсомол, но два раза ее не приняли. Из-за отца. Мара была мрачнее тучи. И я написала письмо в ЦК комсомола с вопросом: могу ли я вступить в комсомол, если мой отец арестован органами НКВД.

Вскоре получила ответ: да, можете, ведь тов. Сталин сказал- СЫН ЗА ОТЦА НЕ ОТВЕЧАЕТ. После этого и меня и сестру сразу приняли в комсомол.

Я не могла не удивляться - почему же Мару раньше не принимали, разве не знали этих слов Сталина?

Разве не знали этих слов в тех детских домах (детей изменников родины), в которых по ночам дети тайно, тихо плакали, не в силах сдержать свои запретные слезы.

Об этом я узнала много позднее из воспоминаний, изведавших все это дочерей «врагов народа» - академика Н. Бехтеревой и ректора ЛГУ Л. Вербицкой.

Прочла я в архиве указание царя Николая I о том, что дети декабристов не отвечают за преступления своих отцов. И почему-то это указание монарха, как нам известно, выполнялось без дополнительных писем по каждому отдельному случаю.

Окончив школу с аттестатом отличника, я поступила в ЛЕНИНГРАДСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ, на истфак. Я помнила, как папа сказал, что сейчас особенно важно хорошо знать историю, философию, экономику.

После моего отъезда из Орши становилось все труднее сестре. В комсомоле она разочаровалась, тоска по папе и несправедливость разъедали ее душу. Почувствовав свое бессилие, она, 16-летняя, решила уйти из жизни - УТОПИТЬСЯ В ПРОРУБИ. Спасло ее то, что прорубь в ту ночь замерзла.

А вскоре началась ВОЙНА. Она отодвинула в сторону все, кроме необходимости спасать страну. В первые же дни из горящей Орши мама, сестра и родные бежали с детьми соседей на руках.

«Не дня без помощи фронту» был, пожалуй, наш девиз, и я в Ленинграде, мама с Марой в Воронеже, так же, как множество других детей «врагов народа» обивали пороги военкоматов, стремясь идти на фронт. «У нас хватает мужчин» - отвечали тогда нам. Лишь в 43 году сестра попала в армию, топографом в артиллерию, воевала под Сталинградом и Старой Руссой, была тяжело ранена. Стала инвалидом Отечественной войны.

А я тушила «зажигалки» на чердаке Двенадцати коллегий, рыла окопы, шила маскировки и носила воду из Невы для раненых госпиталя. Перенесла голодные обмороки и эвакуацию через Ладожское озеро.

Мы выдержали, Университет жил, работал в Саратове. Мы слушали необыкновенные ЛЕКЦИИ ПРОФЕССОРА ВОЗНЕСЕНСКОГО, нашего «папы» ректора, крепко полюбившегося студентам в блокаду.

Оказалось, что политэкономия открывает, каким образом происходит преобразование жизни людей на земле. Что же может быть важнее, интересней этого? Я и не я одна перешла с истфака на экономический, с увлечением занималась у чудесных профессоров. И обрела свой надежный университетский дом во главе с ректором и профессором Александром Алексеевичем Вознесенским, которого считала и считаю идеалом человека.

Мы победили в войне, окончен университет, я - преподаватель, теперь сама читаю лекции, меня любят студенты. Вот-вот кончится, наконец, материальная нужда.

Наступает долгожданный 47 год. Для многих, в том числе и моей мамы и сестры. Но не для меня.

Еще в начале 38 года до отъезда в Оршу со мной произошло нечто СТРАННОЕ, ТРУДНООБЪЯСЕИМОЕ - я почувствовала, что папы не стало, я осиротела. Возникла страшная тоска, о которой невозможно было сказать близким. Как, что сказать ?

Но я перестала верить, что папа жив.

Как возможно это объяснить? Тем, что папа - невропатолог по специальности - гипнозом лечил головную боль у мамы и когда мы удивлялись этому, он говорил нам о том, что возможна даже передача мысли на расстоянии. На меня это произвело впечатление...

Моя полуфантастическая версия такова. Оказавшись в 37 году в Большом доме, прозванном впоследствии «домом на крови», папа все понял и, возможно, просил следователя об одном - избавить от репрессий семью. Это было сделано.

Сам же он использовал страшное время тюрьмы для передачи мне, слабенькой дочери, своих мыслей, а точнее - внушения мне силы, здоровья, энергии.

В пользу этой версии говорит не только то, что я резко и болезненно почувствовала отсутствие папы в мире, но прежде всего то, что определенно стала здоровей и энергичней. У меня изменился характер - появилась сила, настойчивость. Разумеется, это можно объяснить изменением условий жизни, чувством ответственности и т.д. Но все же... И каким образом я почувствовала исчезновение своего отца?

Много позже - через 50 лет в проклятый день папиного ареста 19 декабря я, как обычно, в горестном состоянии вышла из дома и будто услышала папин голос: « Так ты живи за меня». Голос веселый, я даже вспомнила его теноровый тембр. И он убедил меня снять эту страшную горечь, продолжать жить энергично.

Сестра меня называла «десять лошадиных сил», я действительно, много успевала. Не стремилась ли я интуитивно жить и за отца, выполняя его внушение? Как объяснить все странности?

А тогда в 47 году я молча смотрела на своих близких как на наивных детей, ожидающих возвращения отца..

Мара зачеркивает в календаре последние дни до папиного возвращения и в своей военной шинели идет в Большой дом.

«Когда вернется папа, как он узнает наш адрес?»

«Идите домой и никуда больше не ходите, мы все, что надо сообщим». Сообщений она напрасно ждала много лет...

Обман продолжался. Всесоюзная ложь стала государственной политикой.

В стране нашей шла ДВОЙНАЯ ЖИЗНЬ - открытая, явная и скрытая, тайная. На поверхности люди работали, учились, улыбались, ходили на демонстрации, пели «Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек».

А в «Больших домах», Лефортово, Лубянке и им подобных закрытых помещениях и подвалах шла тайная работа по оговору и осуждению особыми тройками или двойками множества людей к расстрелу или лагерю. Масштабы этой страшной тайной жизни были так велики, у стольких людей в открытой жизни исчезали родные, сослуживцы, известные деятели, что скрываемое, тайное пробивалось наверх, омрачая жизнь в стране.

Массированную ложь не удавалось скрыть и с годами она выявлялась все очевиднее. Слишком велики были ее масштабы. Неужели органы государственной лжи, делая надпись на делах убиенных «Хранить вечно», надеялись навечно утаить свои злодеяния ?

В ХРУЩЕВСКУЮ ОТТЕПЕЛЬ, в 1957 г. по моему запросу о судьбе отца меня вызвали в Большой дом. Суровый военный тоном вынесения приговора отчеканил: Эльяшов Леонид Евгеньевич, отбывая срок наказания в 1943 году умер от брюшного тифа. Место смерти неизвестно.

Как удар хлыстом по лицу - умер... наказание... Но почему тогда неизвестно место смерти, если известен диагноз смерти? Ответов нет.

Но я получаю в государственном органе - ЗАГСе официальное свидетельство о смерти, как потом выяснилось, ложное.

Через много лет в ГОРБАЧЕВСКУЮ ПЕРЕСТРОЙКУ по запросу о судьбе отца меня по телефону теперь уже ласковый голос пожилого особиста приглашает в Большой дом и там сообщает, что мой отец был расстрелян 22 января 1938 г.

Сколько можно вынести? Оказывается, папу расстреляли в день его 40-летия, точнее - в ночь после него.

И вспоминается, как за год до этого неожиданно для нас папа широко отметил свое 39-летие, пригласил своих лучших друзей . Обычно свой день рожденья он отмечал очень скромно, а тут...

Папа понимал слишком много. После гибели Кирова он очень изменился, стал задумчивым, редко улыбался. Он предвидел, и как оказалось верно, что эта встреча последняя. Его друзья - Боген, возглавлявший городской здравотдел, Имянитов - директор института повышения квалификации врачей и профессор Скобло, возглавлявший институт нейрохирургии, - исчезли еще раньше нашего отца.

В конце 80-х годов мне выдали другое свидетельство о смерти В нем сказано, что причина смерти отца - расстрел, место смерти - Ленинград.

Но на мой вопрос - где расстреливали, в подвалах Большого дома? - любезный человек зачем-то солгал, сказал, что у них нет таких подвалов. Видимо солгал по привычке, поскольку очень скоро по ТВ показывали именно эти подвалы.

Привычка лжи в годы большого террора въелась, расползлась, стала соответствовать морали слишком многих людей. Как иначе понять, что уже в XXI веке в передаче, которую ведет по ТВ по каналу Культура человек, связанный с этим министерством, ложь явно не осуждалась.

 А разве могут быть лгунами порядочные люди? Есть ли хоть одна мать - теперь, наверно, уже есть - которая бы не учила своих детей не обманывать?

Я же хорошо помню слова своего отца: «Никогда ничего не скрывай. Говори всегда правду». И тон его при этом, вопреки обычной мягкости был настойчивым.

Очевидно, что чем больше в мире лжи, тем меньше порядочности и путь к преступности тогда широк и прост. И главная нынешняя беда страны - коррупция основана на этих пороках, поразивших страну как болезнь еще в 37 году.

И тем не менее, я надеюсь, что большинство матерей и сейчас продолжают учить своих детей говорить правду.

Многие годы я ловлю себя на том, что веду молчаливый РАЗГОВОР С ТЕМ СЛЕДОВАТЕЛЕМ с сочувствующими глазами. И сегодня, 19 декабря 2007 года, когда мне уже 86, а его, вероятно, и нет в живых, я продолжаю с ним свой долгий, тяжелый разговор...

Понимали ли Вы, что первоосновой этой массовой лжи были именно вы, следователи? Кто вынуждал людей говорить неправду, клеветать на себя и на других? И таким образом искажать историю страны?

Вы, люди с добрыми или циничными глазами требовали в ходе дознания у подследственных не правды, а лжи.

Суть интересной профессии следователя - раскрыть преступление, распутать его - для чего необходим ум, интуиция, терпение, талант, образец чему - Шерлок Холмс. Но разве следователям 37 года требовалось чутье и талант Холмса, чтобы раскрыть преступление? Им надо было совсем другое - составить бумаги, что человек, назначенный сверху преступником, признал себя виновным.

Ведь признание было объявлено Вышинским - царицей доказательств преступления. К чему тут Холмсы ?

Набор преступлений был определен: шпионаж, диверсии, вредительство, антисоветская пропаганда... Существовало также покушение на Сталина и его соратников.

Делом следователей было заставить людей подписать составленные бумаги. И вы гнали спущенный вам сверху дьявольский план. В те годы существовали и такие планы.

Что же заставляло вас выполнять античеловечные требования вышестоящих, теряя при этом свою человеческую душу? Привычка бездумно подчинятся? Страх? Вы-то знали, что с вами будет при переходе из карателей в караемые.

Человеку с ласковым голосом в Большом доме я задала два трудных вопроса:

- В чем обвиняли отца ?

- В шпионаже в пользу Латвии.

Понятно, он же уроженец Латвии...

- Он признал?..

- Все признавали.

КАКИМ ОБРАЗОМ СЛЕДОВАТЕЛИ ДОБИВАЛИСЬ БОЛЬШОЙ ЛЖИ, лжи подследственных на самих себя мы узнали из доклада Хрущева в 56 году.

Но еще задолго до этого - в 48-49 годах в Кораблестроительный институт, где я с интересом работала, стали доходить тревожные сведения.

Будто в моем родном университете, особенно на экономическом факультете, происходит что-то невообразимое - громят лучших профессоров, обвиняют их, людей, прошедших проверку войной, во враждебности. Нелепое «ленинградское дело»... и я узнаю... Арестован наш декан, профессора... Соня Фирсова, а она ждет ребенка... И ... этого не может быть... арестован Александр Алексеевич Вознесенский. Все это было.

И тогда я поняла, не могла не понять, что арестовывают лучших, самых талантливых, самостоятельно мыслящих людей, преданных стране, а не кому-то.

Теперь я прозрела, что моего отца никто не запутал, как я думала раньше, мучительно пытаясь объяснить себе его арест. Он оказался в числе тех, кто, как и мои профессора, не угоден нашей власти, служившей не высокой идее разумного преобразования общества, а каким-то своим интересам, несовместимым с гуманной идеей и интересами людей. Я не выдержала этих тягостных известий и мыслей, заболела, попала в больницу.

А вскоре, как раз после того, как и студенты и преподаватели поздравляли меня с днем рожденья подарками, адресами и стихами, когда мой портрет красовался на доске почета, меня уволили с работы - дочь репрессированного не может преподавать общественные науки. А как же - сын за отца не отвечает?

Началось мое хождение по райкомовским и горкомовским мукам для восстановления на работу. Без нее мне пришлось бы голодать - не будь я к тому времени замужем.

У меня родился сын, ему, полуторамесячному, пришлось делать полостную операцию из-за болезни, полученной на почве расстройства нервной системы матери. А через четверть века точно такую же операцию делали его дочери - уже правнучке репрессированного.

Понимали ли Вы, следователь с добрыми глазами, что несете ответственность не только перед тем, кто сидит... или стоит перед Вами, но даже перед его внуками и правнуками? Да и перед всеми людьми своей страны.

Арест моего отца привел не только к его гибели - а сколько доброго он мог бы сделать, сколько вылечить людей - но и ко многим другим бедственным последствиям.

Ведь осуждение каждого невинного - это торжество несправедливости, разочарование людей, неверие в правосудие, что отталкивает многих от своей страны, от ее власти.

УМЕР СТАЛИН. «Мама, хуже не будет», - утешала я плачущую маму. Ведь люди, вконец перепуганные, боятся, даже ухода деспота - а вдруг будет еще хуже, еще страшнее.

Страшнее уже быть не могло, началась хрущевская оттепель. И сразу стало свободнее дышаться, упразднили позорное дело врачей-убийц, из лагерей стали возвращаться люди... лучшие люди. Вернулась любимица университета Соня, родившая в тюрьме сына , наши профессора. Не все. Одни погибли в тюрьме. Как? Александр Алексеевич расстрелян....

Сколько бы еще людей погибло, если бы не смерть тирана ?

На чтении ДОКЛАДА ХРУЩЕВА о культе личности люди сидели в оцепенении - впервые нам открывалась правда о нашем прошлом. Мы слышали осуждение очевидного - произвола единоличной власти и узнавали то, чего представить не могли.

Когда мы слышали шепот о том, что в тюрьмах бьют, мы с сестрой не верили. Пришлось поверить. Узнали, что в 37 году лично Сталин распорядился применять «методы физического воздействия», т.е. пытки на подследственных. В докладе приводились такие страшные письма из застенков, что у некоторых людей случались обмороки.

У меня обморока не было, но я много ночей не могла спать. Ничего не помогало. Мне вспоминалось письмо Эйхе о боли, которую он не мог вынести после того, как ему переломали позвоночник и он оклеветал себя и других. Позже он отказался от своих страшных показаний.

Мне мерещились на его месте... мой отец..., Александр Алексеевич... Я боялась сойти с ума.

Как же Вы... тот следователь с человеческими глазами, как Вы могли творить такое? Или такое вытворяли не следователи, а специальные мастера... заплечных дел... Следователи лишь подводили к физическим мерам воздействия...

Были и другие методы воздействия...

Недавно в телевизионной передаче о Тухачевском говорилось, что Маршал держался мужественно до тех пор, пока ему не сказали, что если он не будет давать показаний... нужных, приведут его дочку - фотография девочки лет пяти показали по ТВ - и в его присутствии ее изнасилуют.

Тухачевский стал давать показания.

Что же творилось в душах у вас, следователей, из тех, у кого еще сохранялись души? О чем вы думали, когда долгими ночными, бессонными допросами заставляли людей, чаще всего умнее и достойнее вас самих, признаваться в преступлениях, которые они не совершали?

Когда вы принуждали людей... таким образом оболгать себя, а часто и других, оклеветать, опозорить. Понимали ли люди, называвшиеся следователями, что они мучители, доставляющие невинным людям чудовищную двойную муку: физическую и нравственную, психологическую... Ведь вы вынуждали их на самое жуткое - страшнее не придумать - на оговоры, на жестокую и позорную смерть. Сколько же ужасных трагедий творили вы своими руками.

Впоследствии становилось известно, что, придя в себя, самые сильные отказывались от оговоров, зная, что этим подвергают себя новым мучениям. Так было с Эйхе, Кедровым, Мейерхольдом (его известное жуткое письмо Молотову). Так было, о чем мы узнали из тюремного дела отца, с неизвестным нам Гродисом. После двухмесячных допросов 10 ноября 37 г он дал показания, что Эльяшов . входил в латышский контрреволюционный центр во главе с Берзиным., но 21 декабря 37 г. героически отказался от этой клеветы.. Оказалось поздно - 19 декабря отец уже был арестован.

Недавно мне удалось узнать, что Юлий Иосифович Гродис был полковником, начальником Ленинградской разведки, ровесником отца.

Можно ли представить что-либо страшнее того, что пережили многие наши отцы? И это творили вы, следователи, выполняя свой зловещий план. Творили по всей стране. Сколько мучеников прошли через ваши руки в 37-38 годах? Миллионы... А были и другие подобные годы.

Незадолго до ареста папа почему-то часто вслух читал пушкинскую «Полтаву». Потом я решила, что он не случайно ее читал, ведь там говорится о клевете и напрасной казни Кочубея. Тогда же меня обжигали слова «Честь эту пытка отняла...»

У кого же отнимает пытка честь? У мученика или мучителя? Убеждена - у мучителя. Тысячи, а возможно, тысячи тысяч - их тогда требовалось много - тех мучителей, ведущих такие следствия становились людьми без чести, совести, сердца...

Но именно вы по приказу свыше насаждали в стране ложь и насилие.

Разве не прав Булат Окуджава в своих стихах?

Ложь и зло ... Посмотри, как их лица грубы.

А за ними идут - черепа и гробы.

Понимали ли Вы, что именно вашими руками приводился в исполнение зловещий человекоубийственный план?

Что выбитые вами показания погружали страну в бездну аморальности?

Уже в 70-е годы в Эрмитаже я услышала такое: «Я бы расстрелял этого художника». Мужчине не понравился поздний Пикассо.

А 28 августа 2006 года по ТВ из уст журналиста Правдюка я услышала и такое: «Сталин вырезал всю ленинскую гвардию и за это ему спасибо».

В какую же бездну бездумной непорядочности надо погрузиться, чтобы сказать такое? Но это - плоды и вашей, следовательской деятельности,

Как могли вы выполнять свою адскую работу? Знаю, что не все выдерживали - некоторые стрелялись, многие спивались. Уйти добровольно с вашего поста было невозможно - вы же свидетели этой адской кухни, которая тщательно скрывалась. Думали, навсегда.

Отец моей школьной подруги оказался тюремным врачом в 37 г. в Орше. Не в силах выдержать лечения окровавленных подследственных, он поехал в Москву за отставкой, но был арестован, расстрелян.

Но оказывались и такие, кто вошел во вкус этой «деятельности». Известно, что следователь Хват так начинал каждый раз свое «общение» с гениальным ученым:

- Вы кто ?

- Я академик Вавилов.

- Нет, ты - мешок с дерьмом.

И старался доказать это.

Недавно я узнала, что допросов Николай Иванович Вавилов перенес 400...

Подобные мучения, по всей вероятности, испытали и мой отец и его друзья: Боген, Имянитов, Скобло... А так же Бухарин и Пятаков... Туполев и Королев... Рокоссовский и Мерецков... академик Берг и Всеволод Мейерхольд... Братья Вознесенские... и многие-многие большие люди, светлые личности.

А.И. Берг мечтал о расстреле как об избавлении, но властители вовремя сообразили, что нужна его голова. А сколько тысяч подобных голов погибло?

Известно, что С. Королеву сломали челюсть, в результате чего он, уже создатель космических кораблей, впоследствии не смог выдержать несложной операцию, умер.

Братьев Вознесенских больше года истязали так, что сыну, Льву Александровичу Вознесенскому сказали: «Если бы вы узнали об этом, вы бы сошли с ума». И в виде невероятного исключения они стоически выдержали, не оклеветали ни себя, ни других. По словам следователя Соколова, Александр Алексеевич в ответ на нелепые обвинения находил силы смеяться в лицо мучителям.

Всю эту черновую - точнее чёрную работу делали следователи и их подручные. Приводили в действие БОЛЬШОЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕРРОР. Без вас он был бы немыслим.

Террор в России известен давно, но раньше он совершался одиночками или небольшими группами людей как месть отдельным, чаще властным лицам.

К подобным террористам следует отнести мою подругу Эллу Маркман, в конце 40-х годов входившую в молодежную организацию «Смерть Берии». Им в Грузии было хорошо известно о его злодеяниях, так же, как и о его слабости к женскому полу и ей, Элле, предназначалось убить его. Их выдали. Тюрьма, пытки. Вот ее написанные там стихи:

«Слушайте вы, инквизиторы! Все тюрьмы, взятые вместе,

Не остановят расплаты: он предрешен, ваш удел.

И мы, утопая в слезах матерей, по колени

Омытые собственной кровью, смотревшие смерти в лицо

Мы будем судить вас за наше обманутое поколенье,

За наших убитых и заживо сгнивших отцов».

Элла и ее друзья остались жить только потому, что сказался короткий период отмены смертной казни. Но освобождена из лагеря была через годы после казни Берии.

Очевидно, что с конца 20-х годов, в мирной стране массовый террор стало проводить само государство. Сначала - в виде раскулачивания и ссылки многих семей, часто на погибель. Как вымирали целые семьи, мне рассказывала испытавшая это моя подруга Таня Клопова. Затем пошли массовые расстрелы и лагеря 30-х и послевоенных годов. Проводился массовый государственный террор против своего народа...

Непосредственными исполнителями его стали органы государственной безопасности, прежде всего через механизм неправедных следствий и приговоров троек и двоек. Нормальный суд с работой такого масштаба не в состоянии был бы справиться..

ВО ИМЯ ЧЕГО тысячи следователей страны - их тогда требовалось много - совершали свою злодейскую работу?

Ведь большинство из вас не могло совсем не понимать, что творят

Что же заставляло вас нести свой жуткий крест? Привычка бездумно подчиняться вышестоящим? Страх. Уж вы-то знали, что при отказе вас ждет.

Многие, вероятно, убеждали себя, как и их убеждали свыше что делают это тяжелейшее дело, работают ночами РАДИ ВЫСОКОЙ ИДЕИ, ИНТЕРЕСОВ ПАРТИИ, СТРАНЫ, СОВЕТСКИХ ЛЮДЕЙ.

Во имя БЕЗОПАСНОСТИ нашей социалистической СТРАНЫ? Даже если вы очень старались не размышлять, вы не могли не понимать, каких «врагов» губите.

Вы верили, что Бухарин, Рыков, Пятаков и тысячи других людей, совершавших революцию, вдруг стали контрреволюционерами? Что около 70 процентов делегатов 17 съезда партии, названного съездом победителей, оказались вредителями, шпионами и диверсантами? Это правдоподобно?

И человек в здравом уме, не находящийся под гипнозом страха или иным гипнозом и давлением может в это поверить?

Какую же пользу стране вы принесли? Ту, что обезглавили ее руководство, науку, искусство, образование?

Обезглавили прежде всего тем, что снесли умнейшие головы.

Председателем Госплана в годы войны был Николай Алексеевич Вознесенский, которого сотрудники называли «глыба ума». Он доказал это, задумав и осуществив в 41-42 годах эвакуацию промышленности с запада на восток страны и создав там производство вооружения, благодаря чему мы смогли победить фашистов. Экономисты запада называют его «экономическим стратегом победы».

Как же отблагодарил его Сталин? Руками ваших коллег больше года его истязали и в 50 году расстреляли, выдумав с начала до конца абсурдное «ленинградское дело».

Как мог повлиять на ход войны предвоенный разгром генералитета страны? Вот сведения, приведенные генералом Тодоровским: сталинские репрессии вырубили из 5 маршалов - 3-х, из 5 командармов 1 ранга - 3-х, из 10 командармов 2 ранга - всех, из 186 комдивов - 154, из 456 полковников - 411

В результате, армиями приходилось командовать незнающим, неопытным и запуганным майорам и капитанам. Сколько тысяч лишних жертв стоил арест и убийство только одного толкового военачальника?

Пример - Рокоссовский, который прошел пыточные застенки и лишь случайно не погиб. Он был единственный командарм, не проигравший ни одного сражения, особенно сберегавший солдат.

Его уникальность заключалась в том, что вопреки всему его не смогли запугать и он возражал даже Сталину.

А среди расстрелянных, сколько было подобных?

Вы не только снесли лучшие головы, но запугали, сделали неуверенными, лишили природного ума многих способных руководителей, ученых, инженеров и врачей... Немало из них от этих комплексов теряли свои дарования, таланты.

Как выиграла наша страна от гибели Вавилова? Мейерхольда? Флоренского? Чаянова? Им подобных ? Не успевших до конца реализовать свои гениальные дарования, получить Нобелевские премии, принести колоссальную пользу своей стране...

А какой невосполнимый урон понес генофонд нашей страны? Возможно ли это определить?

Выиграла ли наша страна от гостеррора в Украине и в странах Балтии?

Я, девочка, собственными глазами видела в 33 году в Киеве на Крещатике множество детей, сидящих прямо на тротуарах... Я думала, что это просто нищие, а это были дети хлеборобов, лишенных хлеба, спасавших таким образом своих детей при голодоморе...

Могут ли украинцы забыть это и любить российскую власть? Они только напрасно отожествляют свою нелюбовь с москалями, которые сами от собственной власти натерпелись выше головы.

Стоит ли удивляться, что литовцы, латыши и эстонцы не могут забыть репрессии 40-х годов и всеми силами стремятся отгородиться от России. Польша не забыла расстрел в Катыни...

Помогли вы нашей стране?

Вы считали или вас убеждали, что вы делаете свое черное ночное дело ВО ИМЯ ПАРТИИ. Какой? Той, что совершала революцию и проводила НЭП, или той, которая уничтожала первую? Подлинные коммунисты имели собственные идейные убеждения, отстаивали их в дискуссиях, нередко оставляя в меньшинстве даже своего лидера. В вашей же партии иметь свое мнение стало считаться преступлением, за которое - высшая мера, а партийного лидера даже стали называть «хозяин».

Не удивительно, что старые коммунисты, сидевшие в застенках вашего Большого дома думали, что страну захватили фашисты, мучающие их.

В 30-е годы компартия переродилась до неузнаваемости, стала псевдокомпартией, а в 44 году и сменила свой гимн «Интернационал» на «Нас вырастил Сталин на верность народу». Рядовые коммунисты многого не понимали, не знали, в большинстве своем были людьми идейными и на войне зачастую первыми шли в бой.

Действия псевдокомпартии целиком определяла ее верхушка, партноменклатура, для которой идеи все более существовали лишь для лозунгов, а подлинный смысл их работы состоял в получении привилегий, материальных благ, во имя которых они в конце концов и предали как партию, так и страну - сдали СССР.

Не случайно я недавно услышала на одной конференции молодой голос, выкрикнувший: «91-й год - расплата за 37-й!»

Вы трудились В ИНТЕРЕСАХ СОВЕТСКОГО НАРОДА? Понимали ли вы, что, ломая позвоночники в своих застенках, вы ломали характеры, сознание, мораль людей страны. Вы хорошо приложили руку к созданию нынешнего менталитета российского человека.

Разумеется, не вы одни.

История нашего, несомненно, талантливого, пытливого, душевного, горячего народа драматична. Нельзя забывать, что деды следователей 30-х годов еще могли быть пороты на конюшне. А говорят, что страх, покорность передается генетически.

И недолго ваши ровесники читали в букварях МЫ НЕ РАБЫ и так же думали. Увы, наступили 30-е годы... Пришло новое закрепощение, когда стало необходимо говорить и даже думать только так, как предписывалось свыше. Иначе... окажешься у вас.

И наших отцов избивали теперь уже не на конюшнях, а в государственных учреждениях, формируя определенный человеческий тип, воспитанный на страхе, необходимости подчинения, покорности, пассивности. Ибо инициатива наказуема. Не высовывайся - это опасно.

Когда моя подруга Соня Фирсова выступила в защиту профессора Штейна, зал ей рукоплескал, ибо она поступила справедливо и смело. Но вскоре, когда она была арестована, ее обвиняли за это выступление следователи с прокурорами, а впоследствии даже некоторые близкие люди прямо говорили ей: «Не надо было высовываться».

Может ли «не высовываться» творческий человек? Какая самореализация возможна без свободы? Без нее инициатива гибнет и губятся таланты. Страх, осторожность, пассивность искажает природу человека разумного, ущемляет его дарования, которые остаются нереализованными. А человек, не реализовавший себя - несчастливый человек, зачастую находящий спасение в разного рода пагубных зависимостях.

На моей памяти было два коротких периода, когда вдруг ПРОБУДИЛАСЬ АКТИВНОСТЬ в наших душах - Хрущевская оттепель и Горбачевская перестройка.

Как изменились люди - стали оживленнее, дружелюбнее, изобретательнее, преобразились их лица. Мы не боялись высовываться: полная Дворцовая площадь митингующих! И откуда вдруг появились хорошие поэты, выступающие в огромных залах? И художники, ученые, изобретатели.

Страна вдруг стала подниматься, выделяться своими успехами - освоение космоса и Антарктиды, прыжок в науке! Новое мышление и новые писатели и книги. Тиражи толстых журналов взметнулись до миллионов.

И ведь в конце 80-х на выборах мы прокатили почти всех номенклатурщиков. Они не растерялись - пошли другим путем. Сменили «Капитал» Маркса на личные капиталы - ходит такая горькая шутка.

И Россия, по выражению Солженицына, оказалась в обвале. Экономическом, социальном, нравственном.

В результате - зловещая пассивность и равнодушие. (Разумеется, не в области личного самообеспечения). «Народ безмолвствует» (Пушкин). «Русь не шелохнется, Русь как убитая» (Некрасов).

Как, чем это объяснить? Думаю, прежде всего тем, что люди нашей страны оказались в конец ЗАПУТАВШИМИСЯ и забитыми. В прямом и переносном смысле.

Еще бы, если сначала долгие годы людям внушали, что жить надо в угоду Богу, царю и отечеству. Потом убеждали, что Бога нет, плохой царь свергнут, а отечество мы создадим такое, для которого главным станут - свобода, справедливость и интересы всех людей.

И очень многие поверили, почувствовали и возможность образования - сколько стало учителей, врачей и даже ученых из рабоче-крестьянских семей. А дальше - для детей и внуков ждали обещанного светлого будущего... Как это помогало выносить все трудности!

«Советская Россия имеет то преимущество, - говорил в свое время американский политик Генри Киссинджер, - что перед страной, людьми есть перспектива. Америка же довольствуется лишь статус-кво».

И вдруг - обвал в нищету и никакой перспективы. Вчерашний член ЦК партии, призывавший к ленинской скромности и борьбе с привилегиями, оказался в кремлевских дворцах и на шикарных дачах, так же, как и новая верхушка, а радио и ТВ разъясняют, что светлое будущее - утопия, справедливость - так же.

Прежние идеи пришлось менять. Одним-на веру в Бога, другим - на веру в деньги, добываемые любой ценой.

Красивые лозунги «ВСЕ ВО ИМЯ ЧЕЛОВЕКА» сменились рекламой: «БЕРИ ОТ ЖИЗНИ ВСЕ».

Как же изменилась страна! Магазины полны товаров... Но стало страшно ходить по улицам... решетки на дверях и окнах... Люди роются в помойках... Масса детей-беспризорников... проституция... даже детская... Но можешь ехать за рубеж, хоть на Канары... если есть средства... читать любую книгу... Ученые, инженеры торгуют в ларьках... Волна самоубийств... Справка милиции - «по причине социальной невостребованности». Открываются новые театры. Пива - море разливанное. Сексуальная революция. Чуть ли ни половина мужчин работает в охране.

Все ли могут выдержать такие перепады? Во что верить, кому верить? И очень многие разуверились во всем.

Тем более, что мощная стая обществоведов (преимущественно партийных) как по команде с прежним усердием стала убеждать в абсолютно противоположном. Им не привыкать «Служу... Кому? Кому надо в данный момент».

И люди, даже умные и порядочные так обескуражены, до такой степени дезориентированы и перестали что либо понимать, что зачастую искренне говорят нелепости.

Чего стоит, например, защита наших органов безопасности потому, что в них входила и героическая разведка. Да входила и почти на 90 процентов была истреблена не зарубежными врагами, а «деятелями» своего же ведомства. И когда? Все тогда же, накануне войны. Да, такое подлинное вредительство было.

И когда очередной глава внешний разведки Артузов понял, что происходит, он своей кровью на простыне писал о предательстве Сталина. Ян Берзин в 37 году уже не имел и этой возможности.

Этот год оклеветал миллионы людей. Но больше всего он оклеветал КОММУНИСТИЧЕСКУЮ ИДЕОЛОГИЮ, во имя которой якобы и творилось дело по истреблению людей. Под портретами ее основоположников.

«Философия Маркса оказалась искаженной до неузнаваемости, до своей полной противоположности... Только фантастическая ложь Сталина сделала возможным такое искажение. Свобода по Марксу несравненно выше, чем в представлении современных демократов, ибо у него человек - творческое существо, созидатель», - писал Эрих Фромм.

«В коммунистической идеологии существует «ядро истины», которое я изучил и глубоко проанализировал... Нужды, исторически обусловившие возникновение коммунистической системы, реальны и серьезны», - писал Иоанн-Павел II в 90-е годы.

Папа Римский понимал, а наши современные философы и иные неглупые люди, поверили в оклеветанный Сталиным коммунизм и стали петь ему похоронную.

«Пробил час коммунизма», - писал Солженицын. Но ведь похоронить можно только то, что жило, существовало, а коммунизм - лишь теория, которую как и всякую теорию можно опровергнуть лишь теоретически, что пока не сделано.

И, вероятно, поэтому теоретически капитализм должен существовать вечно. Получится ли?

Но поскольку под портретами основоположников коммунизма творились позорища человекоубийств, это оттолкнуло обездоленных людей мира от надежды на светлое будущее, возможно, на долгие годы.

Посудите сами: кто же захочет идти по пути страны, называющей себя социалистической, строящей коммунизм путем массовых убийств? Опорочено само это слово. Мир, поверивший, что сталинская партия есть коммунистическая, отшатнулся от него.

«Вы - могильщик великой идеи», - успел написать в письме Сталину разведчик Игнатий Рейсс, тоже ваша жертва.

В свое время ОКЛЕВЕТАН БЫЛ И ХРИСТОС, проповедующий «НЕ УБИЙ». Но его именем инквизиторы Лойолы сжигали на кострах много тысяч «ведьм», случалось и ученых, например, Джордано Бруно.

Но у христиан со временем хватило ума отвергнуть эту клевету. А у понтифика Иоанна-Павла II - даже мудрости покаяться за грехи инквизиции, как и за другие грехи.

Почему же современные коммунисты не оказались на подобной высоте? Когда при Ельцине на суде по поводу запрещения компартии в ее защиту выступил подлинный коммунист, просидевший годы в Сталинских лагерях, Петр Абовин-Егидес , он привел пример с инквизицией и христианами, но ему не дали досказать, лишили слова.

Увы, современные псевдокоммунисты возлагают цветы на могилу Сталина. И не только они. Напрасно Элла Маркман считала: «Мы будем судить вас за наше обманутое поколение». Празднуется 90-летняя годовщина тех самых органов.

Кто они? Либо несведущие люди, либо те, кто каким-то образом связан с погубителями миллионов людей и не хотят давать их в обиду, в том числе их дети, внуки. Как внук Молотова, по всей вероятности, хочет забыть, что именно его деду написал Мейерхольд свое отчаянное письмо, после которого был расстрелян.

Можно ли быть порядочным человеком и защищать палача, да не того, кто по служебной обязанности приводил приговоры в исполнение, а тех, кто эти приговоры выносил. И не преступникам, а людям невинным. И не единицам, а сотням тысяч своих соотечественников.

То, что у нас такие люди есть и их немало - свидетельство того, что наше общество больно. Больно тяжелой нравственной болезнью. Начало ее положил тот проклятый год...

Не теряем ли мы разум ? Разве разум заключается только в интеллекте, в умении рассчитать как получить большую прибыль или иной эффект? Видимо, историк Филиппов считает так, и в своем учебнике отнес Сталина к эффективным менеджерам, которому для успешного развития страны пришлось провести целесообразные репрессии. Всего-навсего удалить из жизни сотни тысяч нехудших людей...

Нет, составляющей разума непременно является нравственное чувство, дающее возможность человеку разумному видеть весь мир и способствовать интересам всех людей. Свободному развитию каждого. Иначе судьба нашей земли и всего живого на ней может быть катастрофической.

Неплохо сказал Чарли Чаплин «Я хочу всеобщего счастья, а не всеобщего несчастья.»

НИЧТО НА ЗЕМЛЕ НЕ ПРОХОДИТ БЕССЛЕДНО. Это подтверждено неоднократно.

Могла ли бесследно уйти в прошлое «деятельность» следователей типа Хвата?

В открытых газетах времен «оттепели» и «перестройки» я с удивлением узнавала о том, что этот тип дослужил до полковника, пользуется льготами, не чувствует себя виновным и спокойно расхаживает по московским улицам.

Не поэтому ли преступления, опускающие человека ниже животных не ушли в прошлое? Да - ниже зверей. Все ли задумывались над тем, что самые кровожадные звери смертельно борются за корм или самку, но никогда но измываются над себе подобным - этого они не знают. Пытки придумали только люди, хотя людьми этих изобретателей и исполнителей называть нельзя. Это нелюди. Исчезли ли они?

К нашей беде, они ходят с нами по одним улицам, ездят на машинах, заходят в учреждения и действуют не по-людски и по сей день.

О том, что это так, мы можем узнать из СМИ, а недавно я услышала по Российскому радио о протесте адвоката подследственного по делу об убийстве Анны Политковской, которому отбили почки. Но так, что на теле не осталось следа. Какая высокая квалификация, усовершенствованная.

Чудовищно, что это происходит в XXI веке по делу одной из самых высоких личностей нашего времени, журналистки, которая как раз боролась против жестокостей и пыток. Ее убили, и при расследовании этой подлости применялись подлые методы.

Видимо, и поныне «царицей доказательств» у нас является признание подследственного. А уж как его добиться - хорошо разработано, есть, как видим и усовершенствования.

Похоже, что нам, как и раньше, не нужны при расследовании дел ум, чутье, проницательность, воля и абсолютная порядочность, свойственные Шерлоку Холмсу. Требуются способности и опыт Хвата.

Когда я узнаю о подобном, перестаю радоваться, что родились мои правнуки. Их трое, они совсем маленькие. Одного, как и его прапрадеда, зовут Леонид. В каком же мире им предстоит жить?

Нет, я так крепко воспитана отцом в духе веры в разумного человека, что вопреки всему продолжаю надеяться на светлое, гуманное будущее наших правнуков. Если этого не произойдет, тогда  наука ошиблась и напрасно отнесла людей к виду ХОМО САПИЕНС.