ПРАКТИЧЕСКИЕ ПАРТИЙНЫЕ ЗАДАЧИ, ВЫТЕКАЮЩИЕ ИЗ СЛОВА «СОЦИАЛИЗМ»

(выступление на I Международном социалистическом форуме "Решение социальных проблем XXI века - социалистическая альтернатива" (28.11.07))*

Сергей Шаракшанэ

Дискуссия по теме «социализм» неизбежно вязнет в повторении азбучных истин из советских учебников, разве что все единодушно добавляют признание рынка и частной собственности. Между тем, нового и неосмысленного в этой теме много. Взглянем на «социализм» в двух ракурсах:

- внесла ли жизнь изменения в учение Маркса?

- как то, что называется словом «социализм», осуществлять в партийной практике?

Привнесла ли жизнь поправки к Марксу? Да, за полтора века в марксизме обнаружилось то, что, первые полвека-век никому из ученых и революционеров было не видно. Наметим несколько позиций.

1. Так, оказывается, марксизм в его изначальном виде вызывал к жизни демона: делил общество тех времен на «наших» и «не наших». Причем этот угол зрения, как сам собой разумеющийся, марксизм распространял на всех, кто к нему примыкал. Деление это по мере развертывания революционной борьбы дошло до кричащих форм (вспомним нашу коллективизацию, усиление классовой борьбы в тридцатые годы и т.д.) и обернулось миллионами напрасно загубленных жизней. В итоге: мы сегодня, как бы не были привержены марксизму, чрезвычайно сожалеем о том «черно-белом» видении мира, который был присущ марксизму изначально.

Кстати, современная европейская практика дает массу примеров, когда ни много, ни мало «классовый враг» - предприниматель во множественном числе - вследствие убеждений спонсирует не правую, а именно социал-демократическую партию на выборах, т.е. спонсирует будущие социалистические преобразования в своей стране в интересах людей наемного труда. По сравнению со временами Маркса на всех социальных этажах и во всех социальных группах общества выросла культура соблюдения социальной справедливости как некий «евростандарт» позиции личности. Поэтому любой оттенок деления общества на «наших» и «не наших» нами, социал-демократами, должен сознательно изживаться из современных идеологических построений.

Между прочим, это указывает на невежественность идеологов «Единой России», которые своей молодежной организации дали название «Наши» - повторять такие ошибки с запаздыванием в полтора века нельзя!

2. Далее, жизнь довольно неожиданно обязывает социал-демократов нести ответственность за то, что никому и в голову не могло придти полтора века назад: ответственность за благополучное развитие бизнеса в своей стране! Речь идет о знаменитой доктрине Блэра-Шредера, расколовшей современные социал-демократические партии Европы на жарко спорящие стороны. А вопрос прост. Оказывается, давно и серьезно находящиеся у власти социал-демократы могут «пережать» с социальной нагрузкой на прибыль бизнесменов и те в итоге «убегают» делать свои предприятия куда-нибудь в Индонезийский архипелаг, где есть дешевая рабочая сила и нет правящей социал-демократической партии, а иначе, в родной Европе, бизнесу грозит полная потеря мотивации. Но если капитал уходит, то в экономике застой, а, следовательно - безработица, т.е. бумерангом это оборачивается лишениями для тех самых людей наемного труда.

В России, быть может, социал-демократам рановато об этом думать,  но идейно надо быть готовым: отечественный бизнес - поддерживать, заботиться об условиях его динамики.

3. Еще об одной поправке к марксизму. Защита людей наемного труда - это совокупность совершенно конкретных профсоюзных требований. Если же попытаться все эти требования выразить обобщенно - мы приходим к слову «достоинство»: защита достоинства людей наемного труда. И вдруг сегодня происходит нечто неожиданное: рынок труда всех цивилизованных стран быстро накачивается миллионами людей наемного труда, которые отнюдь не настаивают на своем достоинстве, т.е. буквально подписываются под тем, что они и без достоинства могут прожить. Это - иммигранты. Они вместо того, чтобы в своих странах бороться за социал-демократические идеалы и преобразования, едут туда, где эта борьба по итогам полутора веков дала плоды в виде пакета социальных благ. Они едут «на готовенькое» и не скрывают этого! Как марксизму защищать этих людей (которые этой защиты часто не ждут или понимают ее совершенно превратно)? Или «сконцентрироваться» только на «белых»? Увы - теоретическая дыра и европейские социал-демократы уже больно обожглись о нерешенность этой проблемы.

4. Хотелось бы подробнее остановиться и на таком отличии, как атрофия классового сознания и классовой позиции у людей труда. Впечатление, что им все равно - эксплуатируют их или нет. Они не только сами не возмущаются, но и не реагируют на разъяснения, которые до них доводят принципиальные социал-демократы. Фото- и кинопленки конца XIX века запечатлели, какие жаркие баррикадные, вооруженные и кулачные бои разворачивались в европейских городах - так тогда проявлялась сила классового сознания трудящихся. Что же мы видим сегодня в России? Со стороны властей тотальное наступление законодательного процесса на те социальные права, что остались людям труда от советского строя, а со стороны трудящихся - тишина. Только по 122 закону перегораживали дороги, но кто - пенсионеры! С такой атрофией классового сознания трудящихся у социал-демократов нет шансов эффективно защищать интересы людей труда в условиях парламентской борьбы - они на выборах в парламент получат минимальные результаты.

Может быть у этой атрофии есть объективные предпосылки? Увы, природа явления еще ждет своего Маркса. А вот субъективные причины очевидны. По Конституции власть в стране определяется на выборах большинством голосов. Следовательно, текст Конституции указал капиталу путь превращения конституционной нормы в свой выигрыш. Надо научиться манипулировать личностью, которой дано право делать выбор - и будет выиграна большая эпоха! Получается: баррикадные формы борьбы невозможны, поскольку на дворе парламентская демократия, а на выборах капитал выигрывает вчистую. «Пионерский» мат в два хода. Если во времена юного Маркса капитал вел наступление на физическое существование людей труда, то сегодня - на истребление личности. На электорат обрушена лингвистическая контрреволюция. Изучено все, что может волновать или интересовать электорат, и на уровне риторики это же ему предложено в качестве аргумента - почему надо голосовать за интересы капитала. Может ли личность распознать - где правда, а где фальшь - если ее ресурсы распознания исчерпаны? На кону выигрыш в триллионы, поэтому капитал платит пиар-наймитам такие гонорары, чтобы отдельному избирателю нечем было защищаться, поскольку он не профессионал и поскольку его мировоззренческая база этими же самыми наймитами в предыдущие годы и была сформирована.

Советский фильм 70-х годов «Мертвый сезон» оказался пророческим: мы получили того самого человека-ткача, человека-шофера, который имеет похлебку и на ночь женщину и полностью доволен своим существованием. Выходит, у социализма XXI века противовес не столько капитал, сколько эта самая атрофия личности, атрофия сознания у людей труда. При любом пробуждении классового сознания трудящихся у социалистов будет полная парламентская победа, но именно поэтому-то никто и не допустит этого пробуждения, люки задраены.

Отсюда вывод: будучи последователями Маркса, мы должны искать ответы на непонятные вопросы может быть даже не у его учения (время изменилось и  мы многое не можем приложить к действительности), а у того исходного импульса, который побудил Маркса к созданию учения. И - точно! Младогегельянец Маркс еще до всех своих творений был удивлен сугубо антропологическим (философским и даже почти естественнонаучным) феноменом - как же так: человек, созданный трудом, вроде «обреченный» получать наибольшую радость именно от процесса труда, наоборот отчужден и от труда, и от продукта труда. Отчужден вплоть до крайних степеней ненависти и отторжения. Все, что мы можем прочесть под именем Маркса - это его попытка ответить на свой юношеский вопрос.

Выходит: строго следуя Марксу, мы обязаны в первую очередь удивиться и крайне встревожиться также сугубо антропологическим вопросом: почему это человек труда готов добровольно отказаться от своей личности, от мировоззренческой цельности, от права выбора, от усилий что-либо понять, в чем-то разобраться?

Если это так, то социализм XXI века - это практическое (организованное партийным образом) движение по восстановлению экологии человеческой личности, по восстановлению мировоззренческого иммунитета. В противовес капиталу, естественно.

В этом магистральном курсе выделим четыре практические задачи.

Задача первая - реанимационная. Природа человека живуча и весь человек не уничтожен, у пиар-контрреволюции, во-первых, не бесконечные возможности, во-вторых, полно субъективных ошибок и недоработок. У социал-демократов (в отличие от КПСС в советское время) нет институтов типа марксизма-ленинизма, но можно и в рамках системы круглых столов сформулировать и собрать в особый перечень то самостоятельное в мировоззрении современного человека труда, что не поддается оболваниванию со стороны ТВ и предвыборной риторики. Бастионы личности, оставшиеся не взятыми. Это - «печка», от которой нам надо плясать, это дальнейшее пространство работы социал-демократов, а иначе они заведомо проиграют риторике капитала.

Делу реанимации послужит и само существование сильной социал-демократической партии. Человек - существо социальное, и без социал-демократической партии, действующей в обществе, его сущность ущербна. И наоборот, наличие в обществе сильной социал-демократической партии практически тождественно наличию в социальном бытии личности важного компонента, установлению важного баланса  мировоззренческого здоровья. Даже если человек сам себе не отдает в том отчета. Поэтому подъем в обществе здравомыслящей, живой и здоровой социал-демократической партии - это трубный сигнал к пробуждению личности.

Задача вторая - блокировка оранжевой революции. Мировоззренческая беззащитность человека - это прямая угроза для государства. Заботясь о своей узкой выгоде и в этих целях успешно оболванивая народ, капитал роет себе яму - так подготовленным народом может воспользоваться капитал не отечественный, а иностранный  в целях интервенции. Старая большевистская подпольная практика сегодня доведена до сетевой технологии оранжевой революции, хорошо проплачиваемой и почти всемогущей. Вот почему у социализма XXI века возникает парадоксальная задача - противостоять тому, что для него было родовым в начале века прошлого, XX-го: противостоять оранжевому нападению. Чуть-чуть в социальном протесте слышны анархические нотки, нотки стихийного бунта, сразу смотри внимательно - не дирижирует ли этим протестом рука с дорогой заокеанской запонкой. Социализм XXI века - это полное размежевание с бунтом и анархией, это  поднятие социальной ответственности самого протестного движения на новый качественный уровень.

Задача третья - приобретение социализмом XXI века черт высокой технологии. Находясь в народном восприятии только как противовес капиталу, социалистическая идея многое теряет в сознании граждан. Дело в том, что большая часть этого сознания находится вне противостояния «капитал-социализм». И именно такая ситуация сейчас в нашей стране. Во-первых, ресурсы страны разжигают все большие аппетиты силовых центров мира и угроза извне ощущается уже не дипломатами только, а обществом в целом. Во-вторых, мы быстро превращаемся в маленькую (по численности) страну. Даже если для сопоставления не брать Китай и Индию: в США 300 млн. человек, в Индонезии и в Бразилии - по 250 млн. человек, в Нигерии (еще не все укажут на карте, где она находится) - численность населения такая же, как и в России. И так далее. Причина, почему социал-демократы не могут достучаться до сознания своих граждан, может быть, лежит в очаге тревожности: россияне подспудно беспокоятся за будущее страны.

Вместе с тем, страна, даже уступая другим по численности населения, может гарантировать свое достойное будущее, если будет приобретать черты конкурентоспособности в сообществе государств. Эта конкурентоспособность имеет много составляющих, сюда относятся наука, образование, технологии, венчурные финансовые технологии и многое другое. Неожиданный вывод: социализм XXI века займет подобающее место в сознании людей, если, не ограничиваясь своей противоположностью капиталу, поможет стране в приобретении черт конкурентоспособности. Социалистическая идея, дееспособность социал-демократической партии, социал-демократическая практика - все это должно становится конкурентоспособным преимуществом страны на мировой арене, приобретать черты высокой технологии.

Задача четвертая - строительство партии. То, что человек наемного труда - не нечто вспомогательное и второстепенное, то, что на государственном уровне надо защищать достоинство человека труда - все это магистральная ось развития человечества, как популяции. Это - самоочевидный факт. Однако он перестает быть таким самоочевидным, когда социал-демократы оказываются в кругу неудач. Тогда опускаются руки не только у политического движения, а как бы у всего поколения. Выходит, что социализм XXI века - это действие, противоположное настроению капитулянства, это - «не опускание рук», это волевой импульс в соответствии с принципиальной  верой в ту самую ось человечества. Нет - унынию! Да - строительству партии с рабочим оптимизмом, с мастерством, организованностью, с опорой на богатство уставных возможностей роста партии, наконец, с учебой у «классового врага», т.е. у капитала - его организованности, результативности, динамике.

Из марксизма мы знаем, что не сознание, не чувства и не воля людей движут исторический процесс, а некий монстр, буквально некая надчеловеческая матрица из голливудского фильма - производство средств производства. Вместе с тем - и это гипотеза - впечатление, что за последние полтора века удельный вес влияния на ход исторического процесса человеческого сознания (носителем которого становятся партии, правительства, отдельные выдающиеся личности) - увеличивается. Если это так, то, значит, ответственность партии за то, что происходит в стране - возрастает, делать себе амнистию отсылкой на объективность процессов (и тем более препятствий) уже нельзя.

* Примечание. Данное выступление практически не прозвучало на Форуме вследствие того, что круглый стол №1 вышел за регламент по времени.