«Наше» или «мое»?

Марксизм и постмодернизм.

Л. Науменко

Александр фон Гумбольдт, знаменитый естествоиспытатель, географ и путешественник записал в своем дневнике любопытную беседу с обитателем сельвы бассейна Ориноко, предположительно людоедом, на деликатную тему. Ученый задал вопрос своему собеседнику (назовем его «Пятница Без Комплексов») касательно следующего: верно ли говорят, что вы кушаете человеков? На что «Пятница Без Комплексов» ответил: «Верно, кушаем. Но все не так просто. Я, к примеру, прежде чем скушать свою жену, хорошенько ее откормил». Если бы моя память была фотографически точна, этот отрывок из дневника я поставил бы эпиграфом к своей статье. А вторым эпиграфом, опять-таки, если бы моя память была точна, взял бы отрывок из другого диалога, всем хорошо известного по фильму «Крестный отец»: глядя в глаза Карлеоне-младшего, убийца его отца (назовем его «Бизнесмен Без Комплексов») втолковывает: «Ты понимаешь, Майкл? – Ничего личного, бизнес, только бизнес». Примерно то же самое говорит и каннибал: «Ничего личного, кулинария, только кулинария»!

У меня однако (не знаю, как у Гумбольдта) есть сильное подозрение, что «примитив» оказался не так прост и отделался от любознательного европейца остроумной шуткой, переведя разговор в «кулинарную» плоскость. Если бы каннибалы действительно поедали своих жен в их вкусном возрасте, то каннибализм очень скоро исчез бы вместе с каннибалами, а еще вероятнее – и не возник бы. Это – во-первых. А во-вторых, …ну как, скажите на милость, в короткой беседе и в нескольких словах передать европейцу, едва понимающему самую простую туземную речь, сложную «семантику» и ритуальную «синтагматику» каннибализма, в котором есть, конечно, личное, очень много личного: съедая сердце или печень врага, каннибал делал его личную силу, мужество и доблесть своими. А как мог ответить Христос Пилату, хотевшему в двух словах получить ответ на вопрос: «Что есть истина»? – только пожать плечами. Не станешь же рассказывать ему о всем пути к будущей Голгофе, о которой знает Христос, о том, что каждая ступенька на этом пути – частица истины и только все они вместе и есть истина как восхождение.