По итогам 2008 года Россия занимала шестое место в списке крупнейших экономик мира, но в прош­лом году скатилась на седьмое, пропустив вперед Великобританию. Таковы свежие данные, опубликованные МВФ 21 апреля. С учетом паритета покупательной способности1 российская экономика почти одного размера с французской и почти на две трети больше канадской.

Менее радостная картина получается, если проранжировать страны в соответствии не с абсолютным размером ВВП, а с его величиной на душу населения. Россия заняла в этом рэнкинге 52-ю строчку с $14,9 тыс. - сразу за Литвой и перед Аргентиной. Разумеется, годы нефтяного благополучия не прошли даром: в 2000 году среднедушевой показатель ВВП не превышал $7,8 тыс., что ставило Россию лишь на 66-е мес­то - ниже Турции, Чили, Венесуэлы и других развивающихся стран. Всех их удалось обогнать за "нулевые". Партнеров по БРИК Россия в рэнкинге также заметно опережает: Бразилия на 76-й строчке, Китай - на 100-й, Индия - только на 129-й. Правда, Поднебесная наращивает эффективность своей экономики быстрее всех, прежде всего благодаря массивным инвестициям, в том числе в технологии и инфраструктуру. Ее среднедушевой ВВП вырос за десять лет в 2,8 раза.

Печально, но догнать и перегнать Португалию, как того хотел некогда советник президента Андрей Илларионов, не получилось. Ее ВВП на душу населения все еще в полтора раза больше, чем у России. Правда, отставание удалось сократить: в 2000 году оно было более чем двукратным.

Удвоения не вышло. Другая давняя мечта российского руководства также не сбылась: с 2000-го по 2009 год российский ВВП увеличился примерно в полтора раза в абсолютном значении. Примерно схожим, судя по данным МВФ, был результат таких стран как Литва, Киргизия и Румыния. Призрачность надежды на выполнение задачи, поставленной в 2003 году Владимиром Путиным, стала очевидной еще года три назад: уже тогда выяснилось, что успех принесут только двузначные темпы роста. Кризис же окончательно развеял все иллюзии: в 2009 году российская экономика упала на 7,9%.

Между тем в некоторых странах мира, где удвоением ВВП вряд ли кто-то озадачивался, фокус более чем удался. Наиболее заметным, разумеется, стал бум в Китае, где экономика почти все докризисное время росла темпами, превышающими 10%, и даже кризис внес в эту производственную машину лишь временный незначительный сбой. Однако данные МВФ показывают, что вовсе не китайцы совершили самый большой рывок за "нулевые" годы. Так, лидер нашего рэнкинга - Катар - нарастил ВВП в 2,5 раза. Наряду с Экваториальной Гвинеей и Анголой он выжал максимум из роста цен на энергетическое сырье. Интересно и другое. В число "сверхскоростных" стран попало немало соседей России по постсоветскому пространству: от нефтегазовых Азербайджана (рост в 3,6 раза) и Туркмении (в 3 раза) до Таджикистана. Удвоение последним своего ВВП особенно парадоксально, если учесть несметное число гастарбайтеров, трудившихся все эти годы на российской территории. В остальном же список самых динамичных экономик выглядит не очень привлекательно: в нем доминируют отсталые представители африканского континента. К этому, впрочем, надо отнестись со здоровым скепсисом. Оценки ВВП в таких странах не вполне надежны из-за большой доли неформальной и теневой экономики (см. "Светлая альтернатива ВВП").

Хитрости лидеров. В чем же секрет высокой производительности экономик, попавших в самую верхнюю часть рэнкинга? Ведь, чтобы достичь их уровней, России пришлось бы не удваивать, а как минимум утраивать свой показатель среднедушевого ВВП. Довольно простое объяснение - малочисленное население в таких странах, как Катар, Люксембург и Бруней, - не назовешь удовлетворительным: ведь и во второй сотне рэнкинга много стран, где живут 1-2 млн человек и даже меньше. На самом деле разгадка кроется не столько в численности населения, сколько в доле иностранцев в рабочей силе. По некоторым оценкам, в Люксембурге и Брунее она может быть около половины, а в Катаре - и вовсе 90%. Гастарбайтеры принимают самое активное участие в создании ВВП этих стран, но не учитываются (или учитываются лишь частично) в статистике их населения. Это характерно и для других стран Ближнего Востока, живущих нефте- и газодобычей. Возможности больших стран, в том числе России, пользоваться таким преимуществом объективно невелики.

Другой, более очевидный секрет успеха кроется в структуре наиболее производительных экономик. Особенно бросается в глаза присутствие в десятке сильнейших большого числа региональных финансовых центров (Люксембург, Сингапур, Швейцария, Гонконг). В целом же для стран, занимаю­щих "верхушку" рэнкинга, характерна значительная доля в ВВП услуг и промышленных секторов с высокой добавленной стоимостью. Россия вот уже не первый десяток лет обозначает цель диверсификации своей экономики, но на деле продвигается к ней исключительно медленно. Это отдаляет ее не только от первой десятки рэнкинга, но и от стран бывшего социалистического блока - Словении, Чехии, Словакии, Венгрии, Польши.

1 Показатели, рассчитанные по паритету покупательной способности (ППС), позволяют проводить международные сопоставления ВВП более корректно, чем полученные с применением курсов валют. На последние могут влиять, например, государственная политика или спекулятивные потоки капитала. ППС же отражает разницу в уровнях цен: в упрощенном виде он представляет собой соотношение стоимости одной и той же корзины товаров и услуг в двух странах.