Франсуа Утар (Francoise Houtart),

Директор СЕТРИ (Бельгия)

Генеральный секретарь Всемирного форума альтернатив

 

1. Гражданское общество как полюс общественной борьбы

 

Нарастающее сопротивление существующему этапу накопления капитала исходит от гражданского общества. Этот термин, очень распространённый в наши дни, однако, настолько широк, что приводит к его всевозможным интерпретациям, значит, и к разным видам неопределённостей. Смысл, в котором Мировой банк употребляет термин "гражданское общество", отличен от того, который вкладывается в это слово на Форуме бедных в Таиланде или Движением безземельных крестьян в Бразилии. Таким образом, наш анализ должен проводится по ту сторону лозунгов "Гражданское общество - полис общественной борьбы", определяющий общественные проблемы. Давайте остановимся на этом подробнее.

 

1.1. Что такое гражданское общество?

 

Концепция гражданского общества динамично развивалась во времени. В эпоху Ренессанса оно противопоставлялось "естественному обществу" (natural society), поскольку представляло собой организованный общественный порядок и превосходило естественное общество, так как было цивилизованным и рациональным. Английский философ Локк включил в его в концепцию государства, а для Адама Смита гражданское общество представляло собой всё то, что было построено обществом, включая рынок и государство. Для Гегеля социальное пространство определялось как нечто лежащее между семьёй, с одной стороны, и государством - с другой. Маркс, напротив, рассматривал его как всю совокупность общественных и экономических отношений, обуславливающих все остальные общественные формы. Для Антонио Грамши общественные отношения включали как "политическое" общество, так и гражданское, представленное институтами, сформированными индивидами и направленными на достижение согласия ("идеологические аппараты" типа школ, СМИ и религиозных учреждений). Последняя точка зрения, можно сказать, определяет местонахождение гражданского общества между принцем и торговцем, между государством и рынком. Этот короткий обзор исторической эволюции концепции гражданского общества демонстрирует разнообразие значений этого понятия в соответствии с разными представлениями об обществе. Ни одно определение не является абсолютно корректным, особенно когда оно используется для описания функционирования человеческих сообществ. Это верно и по сей день. Фактически можно выделить три основных тенденции, рассматривая различные позиции, доминирующие в настоящее время. Первая - это буржуазная концепция гражданского общества, рассматриваемого "сверху", вторая - то, что можно назвать наивной концепцией - определяет гражданское общество как объединение всех обществ, осуществляющих благотворительную деятельность, и третья - аналитическая концепция - рассматривает гражданское общество "снизу".

 

Буржуазная концепция гражданского общества

 

Буржуазная концепция определяет гражданское общество как существенный элемент стратегии классов. Оно рассматривается как пространство, в котором развивается потенциал индивидуума, а поэтому как пространство, в котором достигаются индивидуальные свободы. Наиболее важная из них - свобода предпринимательства, рассматриваемая фактически как источник всех других свобод. Поэтому центром гражданского общества является корпорация. Институты идеологического характера, играющие роль в социальном воспроизводстве, интегрированы в эту идею свободы (школы, религиозные организации, СМИ, равно как и весь общественный сектор, и особенно благотворительные организации, функция которых - превращать недостатки всей системы в её достоинства). В рамках этой концепции роль государства сводится к созданию правовой структуры, гарантирующей свободу предпринимательства и частную собственность; обеспечению социального воспроизводства (системы образования и здравоохранения и т.п.) и защите индивида. Это соответствует определению "трёх рук", данному Мишелем Камдесю - невидимой руки рынка; руки государства, которое должно устанавливать правила игры; и руки милосердия, заботящейся о тех, кто "выскользнул из сети безопасности".

Безальтернативная логика этого образа мышления связана с капиталистической рыночной экономикой. Согласно этой логике, рынок - естественное явление, а не социальная конструкция. Поэтому ему должна быть предоставлена максимальная свобода, чтобы он мог функционировать без помех, особенно со стороны государства. Суровая внутренняя этика рынка позволяет ему выполнять функции государства как универсального регулятора человеческих взаимоотношений. Проблема становится ещё более серьёзной, поскольку речь идёт о логике, проникающей в сердце и душу наиболее уважаемых индивидуумов.

Но рынок не может быть отделен от производства, потому что покупаются и продаются именно товары и услуги. В рамках капиталистической экономики общественные отношения в процессе производства создают классовые связи, которые и сами подвержены закону конкуренции. Таким образом, согласно буржуазной концепции, укрепление гражданского общества означает поощрение свободы предпринимательства, предоставление свободы деятельности экономическим агентам, сокращение роли государства и, наконец, поддержание таких общественных отношений, которые бы гарантировали классовое доминирование, ставшее теперь глобальным. Подобно общественным отношениям, производственные и торговые отношения (то есть рынок) становятся "естественными" (не имеющими, следовательно, никакой альтернативы).

Таким образом, намечается весьма последовательная стратегия создания гражданского общества, т.е. создания сети институтов, образующих основу общества, идеологического аппарата и добровольных частных организаций. Это позволит ввести общественные требования групп и уязвимых классов в институционализированные рамки, тем самым фрагментируя эти социальные силы: в самом деле, гораздо легче поглотить отдельные добровольные организации, как религиозные, так и светские, особенно те, деятельность которых направлена на сокращение нищеты.

Реализация на практике концепции "гражданского общества "сверху" приводит к некоторым заметным эффектам. Поскольку рынок становится универсальным стандартом человеческих отношений, он определяет не только сферу потребления, но также и культуру. Результатом этого является целый ряд сдвигов: от политики к рынку, от развития к росту, от гражданина к индивидуальному потребителю, от политических взглядов к культурным отсылкам (этническим, гендерным, религиозным и так далее). Гражданское общество становится аполитичным, поскольку политика, которой противостоит рынок, становится всё более "виртуальной". Общественные движения стремятся к самоопределению исключительно в пределах сферы их деятельности, не заботясь о политических традициях. Некоторые неправительственные организации развивают радикальную антигосударственную идеологию. Возникающие религиозные движения сосредоточены на "личном спасении" и лишены любых социальных целей. Поэтому очень важно понимать, что скрывается за понятием "гражданское общество" в рамках его буржуазной концепции. А сходство употребляемых терминов не должно приводить к появлению иллюзий.

 

"Наивная" концепция гражданского общества

 

Согласно этой точке зрения, гражданское общество состоит из организаций, созданных социальными группами, являющимися слабыми в современном обществе. Это НПО, общественный сектор экономики и такие общественные институты, как система образования, здравоохранения и культура., т.е. своего рода "третичный сектор", существующий наряду с государством и рынком и способный противостоять им. Иными словами, это организация граждан - всех тех, кто ищет Добро и стремится изменить этот несправедливый мир. В то время как цели, преследуемые ими, действительно, отвечают реальным потребностям, этот подход не приводит к изменению социальных отношений. В рамках этой концепции принято считать, что общество состоит из набора индивидуумов, объединённых в некие слои, расположенные один над другим, императивом для которых явялется требование равенства. При этом, однако, не признаются социальные отношения, порождённые капиталистической экономикой и являющиеся необходимыми для обслуживания этой системы.

Конечно, можно вести общественную борьбу, исходя даже из такой концепции гражданского общества. Однако это может привести лишь к осуждению пороков существующей системы, но не к конструктивной критике её логики. Поэтому такую концепцию легко использовать в рамках идеологии, являющейся анти-государственной, межклассовой, "культуралистской" и утопичной в отрицательном смысле этого слова. Выражая желание изменить парадигму общества, эта концепция, однако, неэффективна в долгосрочном плане. В некотором смысле эта концепция подсознательно напоминает буржуазную концепцию гражданского общества. И именно по этой причине институты, признающие этот подход, постоянно "поглощаются" транснациональными корпорациями, Мировым банком и МВФ.

 

Аналитическая концепция гражданского общества

 

Термин "аналитическая" в данном случае означает рассмотрение гражданского общества в терминах социальных отношений. Гражданское общество само по себе представляет собой политический феномен, поскольку является пространством, в котором существует неравенство, включая институты и организации, представляющие интересы самых разных слоёв населения. Таким образом, изменения в душах и сердцах людей недостаточно для автоматического изменения общества, даже несмотря на то, что первое чрезвычайно важно.

Ясно, что существующие сегодня формы капиталистических общественных отношений больше не похожи на те, которые существовали в Европе в XIX веке. Это имеет серьёзные последствия для гражданского общества. Отношения труда и капитала регулируются в рамках неолиберальной экономики. Они имеют относительно меньшее значение в странах "Юга", но большая часть населения косвенно интегрирована в капиталистическую систему посредством макроэкономических механизмов кредитно-денежной политики, внешнего долга, цен на товары первой необходимости и т.п. Новые технологии, концентрация компаний, глобализация рынков, непостоянство финансового капитала и многие другие факторы современной экономической системы, конечно, не разрушили логику капитализма, но помогли распространить его эффекты в пространстве и перераспределить их во времени. Фактически, существует всё меньше и меньше границ для капитала, а социальной защите всё труднее противостоять властям, принимающим решения, а ведь они больше не тождественны правительству. Более того, время перестаёт быть значимым в финансовых трансакциях, в то время как их социальные последствия наблюдаются в течение длительного периода.

Эксплуататорская природа капиталистических общественных отношений стала менее заметной в силу того, что они стали более «фрагментированными». Это оказывает влияние на формы общественной борьбы. Существуют слои населения, не вовлечённые в классовую борьбу: рабочие, считающие себя, прежде всего, потребителями; социальные группы, которые сделала уязвимыми существующая экономическая система и которые реагируют на ее противоречия лишь в рамках своей касты (подобно далитам в Индии) или этнической группы - вне связи с экономической логикой, являющейся причиной их проблем. Борьба всё чаще и чаще разворачивается по каким-то специфическим проблемам, оставаясь фрагментарной, в то время как её противник становится всё более концентрированным.

Таким образом, гражданское общество при капитализме предполагает неравенство общественных групп, вступающих в неравноправные отношения. В общественное пространство вторгаются экономические силы. Доминирующие группы, используя правительства, функционируют на мировом уровне, но не для перераспределения богатства и защиты обездоленных, а для управления населением (миграциями, общественными движениями, "народным" гражданским обществом) и служения рынку. Механизмы довольно различны и часто весьма последовательны: от кредитно-денежной политики до соглашений о свободной торговле, от юридических реформ до реформ системы образования, от приватизации системы общественной безопасности до приватизации системы здравоохранения, от сокращения субсидий на общественные исследования до сокращения поддержки общественных организаций, от запрета рекламы в левой прессе до контроля телекоммуникаций, от ослабления прогрессивных религиозных институтов до управления неправительственными организациями. Иными словами, рынок делает взгляды правительств и ООН согласованными, подчиняет их себе, а также осуществляет управление гражданским обществом, динамизм и многообразие которого принимаются и даже поощряются, в той мере, в какой они серьёзно не противостоят капиталистическим общественным отношениям.

Такой анализ может привести к более глубокому общественному осознанию действительности. Фактически существует базис гражданского общества, представленный малоимущими и подавляемыми социальными группами, экспериментирующими и ищущими причины сложившейся ситуации. Именно это гражданское общество поддерживает различные формы сопротивления, становящегося глобальным. Именно это гражданское общество требует социальное пространство для всего человечества, а не для избранного меньшинства. Именно оно хочет превратить в граждан тех, кто некогда был сведен исключительно к производителям и потребителям, тех, кто барахтается и идёт ко дну в неформальной экономике, тех, кто для глобальных рынков является лишь "бесполезными массами".

 

1.2. Какое гражданское общество, какое общественное пространство и какие альтернативы?

 

Хотя переживаемые сегодня события кажутся порой чрезвычайно важными, мы не должны забывать историю. Общественные движения родились не вчера. Сопротивление капитализму, колониализму, "завоевательным войнам рынка" можно найти в истории многих народов. Рабочее движение развивает парадигму борьбы в течение практически двух столетий. Восстания крестьян потрясали множество обществ, особенно когда зарождался аграрный капитализм. Многие местные народы, которые сегодня принято называть "первыми народами", боролись против своего культурного или физического уничтожения вследствие торговой экспансии или завоевания их территорий. Начиная с XIX столетия движения феминисток противостоят эксплуатации женщин на работе и исключению их из полноценного гражданства. Что же тогда ново?

Одним из относительно новых элементов стало появление на арене сопротивления экологических движений. Разрушение окружающей среды было вызвано эксплуататорским отношением к природе, что ни коим образом не было приостановлено «реальным социализмом», который очень быстро определил в качестве своей цели такое развитие производительных сил, которое помогло бы "догнать капитализм". Разрушение существенно усилилось за последние тридцать лет, во время неолиберальной фазы капиталистического накопления, и не могло не вызвать протеста. Всё чаще и чаще движения, защищающие окружающую среду, находят связь между экономической логикой и экологическими проблемами.

В течение Холодной войны существовало множество движений пацифистов. Они выросли из традиций сопротивления войне и насилию, уходящих корнями в конец XIX века. В то же время, казалось, они переживают стагнацию, поскольку конфликты локализовались не в центрах глобализации, а на её периферии. Но такие события, как война в заливе, Косово и Афганистан оживили наши воспоминания, напомнив, что экономический империализм не может отказаться от силы оружия, независимо от того, как она называется - НАТО или План Колумбии.

Распространение НПО (акроним того, что реально существует), являющихся аморфным объединением организаций, вырастающих из гражданского общества, стало ещё одной новой характеристикой нашего времени. Часто они являются двойственными гибридами: от тех, что создаются доминирующей системой, до тех, кто послушно позволяет этой системе использовать себя. Но НПО включают в себя и те организации, которые отождествляют себя с общественной борьбой и выражают искреннюю солидарность с борьбой угнетенных, особенно по вопросам "Север-Юг".

"Старые" общественные движения, представленные профсоюзами и политическими силами; "новые" движения, определяемые целями, являющимися вне-классовыми, хоть и неизбежно ими обусловленными (движения женщин, местных народов, за мир, в защиту окружающей среды, за культурную идентичность); неправительственные организации; добровольные организации – все они представляют столь широкий круг инициатив, что их координация, конечно же, затруднена. И все же, если базис гражданского общества должен быть эффективным (как на национальном, так и на мировом уровне), то должны существовать и критерии анализа и систематизации этих структур.

В противоположность этой нашей интенции, сторонники концепции постмодернизма чувствует себя в этой ситуации более чем вольготно, интерпретируя её как конец того, что принято называть "великим повествованием" (“the great narratives”), подходя к исследованию общества с позиций лингвистики. По их мнению мир переживает конец системы и крупных структур, равно как и всесторонних исследований. Всё это заменяется историей "здесь и сейчас", взаимодействием индивида с его/её мгновенным окружением, распространением "малых повествовательных форм" - иными словами, индивидуальными инициативами. Как (вполне законная) реакция на новаторскую природу современности, на дискуссии, подводящие некие промежуточные итоги, постмодернизм предлагает такой подход к действительности, в рамках которого наше существование просто атомизируется. Вследствие этого действительность представляется осколочной: необъяснимой в своём происхождении и незначимой по отношению ко всей совокупности исторических и современных событий - в общем, гражданским обществом, являющимся хаотичной и беспорядочной совокупностью движений и организаций. Однако их абсолютной численности должно быть достаточно для противостояния политическому или экономическому тоталитарному порядку.

Такой подход - настоящая находка для глобального капитализма, который, преуспев в построении материального базиса своей глобализации как системы (благодаря телекоммуникационным и информационным технологиям), теперь является свидетелем появления идеологии, провозглашающей конец систем! Ничто не могло бы быть более полезным для глобального капитализма. Хотя критика современности, управляемой капитализмом, со стороны постмодернистов может выглядеть фундаментальной, её вклад никоим образом не поможет при анализе современного гражданского общества, не говоря уже о создании динамичных сил, способных возглавить сопротивление и вести эффективную борьбу. Фрагментарность этой борьбы является результатом как стратегий, так и последствий капиталистической системы.

Критерием анализа множества компонент базиса гражданского общества должна выступать их анти-системная позиция, или мера, в которой каждая из них (независимо от того, идёт ли речь об общественном движении или НПО) вносит вклад в исследование (в своей сфере) логики капиталистической системы. Прежде всего, они должны быть способны включить свои размышления и действия в общий контекст. Они должны понимать и объяснять, почему появляются безземельные крестьяне ещё до того, как земля становится исключительно капиталом, почему местные народы становятся первыми жертвами структурной перестройки, почему женщины несут бремя нищеты, усугубляющееся патриархальными отношениями. Они должны осознавать, что средний класс ослаблен монетаристской политикой и спекулятивными финансовыми трансакциями, что коммерциализация подрывает систему здравоохранения, что школа становится недоступной для детей в связи с элитарной концепцией образования и что социальная политика становится ненадёжной вследствие огромного внешнего долга.

Общественные организации и НПО должны осознавать, что культура рушится всесторонней американизацией, что экономические интересы приручают коммуникационные сети, что исследователи и учёные подчинены в своей деятельности критериям доходности, что искусство сводится к его рыночной стоимости, что сельское хозяйство подчиняется химическим ТНК и корпорациям, занимающимися агро-бизнесом, что окружающая среда уничтожается вследствие развития, определяемого исключительно в терминах экономического роста. И что всё это, так или иначе, происходит из-за погони за богатством, что является частью логики капиталистической системы.

Следовательно, движения и организации, лежащие в основе гражданского общества, необходимы, чтобы подвергнуть сомнению доминирующую экономическую систему, став мощным практическим оружем ее практической критики. Речь идёт не только об осуждении её пороков, что, в принципе, уже делается, и не только этическими представителями (типа христианских церквей или представителей ведущих религий), но и некоторыми адептами системы, осознавшими, что эти методы подвергают опасности капиталистическую систему. Важно осуждать не только логику, лежащую в основе системы, но и её политику, которая неизбежно ведёт к социальным противоречиям и, хуже того, лишает экономику возможности выполнять свою основную функцию - обеспечивать материальную базу физической и культурной жизни всего человечества.

Наконец, это вопрос поиска альтернатив. Речь идёт не о временных решениях, которые просто смягчают нищету в кракосрочном периоде, и не о нереалистичных мерах, создающих впечатление спасения от системы, которая через какой-то период возникает снова. И, конечно же, не об альтернативах в рамках этой системы, которые были предложены (типа ‘третьего пути’, который приветствовался реформистскими кругами, цепляющимися за иллюзию, что возможен капитализм "с человеческим лицом").

Нет, это должна быть посткапиталистическая организация экономики. Это, конечно, долгосрочный проект, но крайне важно очертить его границы. Они должны включать одновременно и утопическое измерение (вид общества, которое мы хотим строить), и среднесрочные проекты, и краткосрочные цели, постановка которых - задача базиса гражданского общества.

 

1.3. Какое гражданское общество противостоит глобализации?

 

Его признаки довольно очевидны, даже если действия непросты, а противник силён. Можно выделить пять основных тенденций.

Первая из них - продвижение базиса гражданского общества, который сам себя определяет как антисистемный. Он объединяет тех, кто в разных сферах общественной жизни помогают построить иную экономику, политику и культуру - со всеми их достижениями и поражениями, успехами и ошибками. Это гражданское общество нуждается в "интеллектуальной элите", которая, совместно с общественными движениями, постоянно пересматривает проблемы и цели. Они должны сформулировать свою программу, которая не контролировалась бы "глобальными игроками". И они должны найти новые формы выражения, свою культуру, подобно тому, как это сделали многие другие движения в прошлом.

Вторая характеристика основы гражданского общества заключается в том, что она имеет утопическое видение мира - то, которое мобилизует людей, воскрешает надежду и вырастает в конкретный опыт социальной борьбы. Это видение никогда не стирается в ходе его реализации на практике, а продолжает сиять подобно маяку как индивидам, так и целым сообществам. Эти утопии проистекают от великих гуманистических традиций, как религиозных, так и светских. И нам нельзя недооценивать огромную мощь утопий, порождённых религиозными движениями, когда они не являются торговцами иллюзиями и не вязнут в институциональной логике, отождествляющей веру с церковью и стремлением к власти. Когда эти движения, напротив, воодушевляют и вдохновляют общественную деятельность, акцентируют внимание на освободительной природе теологии, когда оказывают влияние на нравственность в человеческом поведении, тогда они очень важны для построения нового общества.

В-третьих, базис гражданского общества должен искать альтернативы на всех уровнях - великих политических завоеваний и повседневной деятельности, на уровне международных организаций, ООН и в повседневной жизни обездоленных, на уровне материальной жизни и культуры, на уровне уважения к природе и организации производства, на уровне как развития, так и потребления. Это чрезвычайно трудная задача, требующая серьёзной работы, но основы её уже заложены.

Четвертый аспект - принятие социального пространства. Это должно быть связано с политикой, иначе деятельность остаётся бесплодной или, по крайней мере, ограниченной в своём влиянии. Фактически, это вопрос построения такого рода отношений власти, которые могли бы привести к принятию решений. Это является непременным условием создания истинной демократии, которая, включая избирательный процесс, не сводится исключительно к нему. Она должна охватывать всё социальное пространство, включая и экономические аспекты. Всё это охватывает политическую культуру и обучение ей (что не всегда реализуется в рамках общественных движений) в ответ на девальвацию политиков. Также вероятно, что в будущем совокупность политических организаций выстроит новые отношения власти.

Пятая и последняя тенденция - это сближение общественных движений. Глобализация сопротивления и борьбы - цель, причём не абстрактная, искусственная, а вполне конкретная. Многочисленность движений может стать серьёзным препятствием, если они будут рассеянными и фрагментарными. Однако она же может стать сильной стороной, если они объединятся в реально действующие блоки, вместо того чтобы существовать рядом друг с другом, лишь периодически сближаясь. Но для этого необходимы средства - как аналитические (определение круга проблем, целей и методов), так и средства взаимодействия.

В заключение можно сказать, что признание гражданского общества должно начаться с определения его основы. Она может стать глобальной лишь в той мере, в какой она существует локально, поскольку сближение может происходить только между реально существующими движениями. Есть множество способов реализации практической деятельности, как местной, так и международной. Но все они должны определяться теми, кто активен в таких сферах, как организация общественных отношений, коммуникации, культура и окружающая среда. Именно поэтому гражданское общество является полисом общественной борьбы, а, значит, полисом возникновения общественных движений. Теперь необходимо проанализировать тенденции их перегруппировки на региональном и международном уровнях.

 

2. Глобализация общественных движений

 

По мере глобализации капитализма на всех континентах появляется несметное число общественных движений и множество инициатив в экономической и социальной сфере. Кроме того, национальные, региональные и религиозные течения противостоят социальной дезинтеграции. В общем, социальная сфера пронизана на международном уровне серией различных движений, с несущественными взаимосвязями между собой.

Эти общественные движения всё чаще приводят к делегитимизации господствующей ныне экономической системы, поскольку капитализм, очевидно, затрагивает не только интересы рабочих, непосредственно вовлечённых в отношения труда и капитала, но и всё более разнообразные слои мирового населения, на которых логика экономической системы влияет опосредованно: посредством финансовых механизмов (обслуживания долга, процентных ставок, потоков капитала и т.п.), фиксированных цен на сырьё и мн.др. Для понимания современной динамики борьбы и сопротивления необходимо помнить, что глобализация капиталистической экономики в её неолиберальной форме оказывает влияние на широкие слои населения во всём мире, включая и средний класс. Не все осознают это, но всё же прослеживается именно такая тенденция, подтверждение чему можно найти в Сиэтле, Вашингтоне, Женеве, Праге, Бангкоке, Ницце, Квебеке, Генуе, Барселоне, Риме Севилье и т.д.

Однако, ликвидация легитимности недостаточна. Необходимо выдвигать альтернативы. Нарастание сопротивления и борьбы пока привели лишь к предложениям на микроуровне. Падение «социализма» в Восточной Европе и постепенная интеграция большинства социалистических режимов в рыночную экономику едва ли проясняет сознание людей. А тот анализ, который начинает проводиться в интеллектуальных кругах, пока ещё не оказывает серьёзного влияния на деятельность. И всё же появляется новая динамика – сближение различных форм сопротивления, ставящих под сомнение современный status quo.

 

2.1. Социальные последствия современного процесса капиталистической глобализации

 

Люди говорят о движении антиглобалистов как о способе сознательного или неосознанного переосмысления проблемы глобализации. Большинство таких движений, кроме националистских и религиозных фундаменталистских, а также движений пятидесятников и иных харизматических объединений, никоим образом не выступает против глобализации человеческих отношений. Однако они выступают против подчинения глобализации исключительно экономическим интересам.

 

Социальные характеристики современной глобализации

 

Глобализация капитала и экономических решений оказывает воздействие на многие сферы человеческой жизни. Мы знаем, что это означает на сугубо экономическом уровне, но следует обратить внимание на то, что логика рынка проникает во всё более широкий круг сфер человеческого существования, включая систему образования, здравоохранения, социальную защиту и культуру. Меркантилистская логика, пронизывая эти сферы, ослабляет их природу как сферы реализации прав человека, которые были отвоёваны в результате общественной борьбы, и распродаёт их в зависимости от кредитоспособности индивидов. Эта логика неизбежно приводит к "исключению" бедных из социального пространства или, в лучшем случае, к вынужденному получению помощи. И неудивительно, что благодаря новым коммуникациям сложившейся системе начинает противостоять всё большее число людей.

Общественные учреждения, которым, по меньшей мере, частично, удалось повлиять на ход социальной борьбы, теперь вновь завоёвываются капиталом. В первую очередь речь идёт о государстве, пересматривающем свои экономические и социальные функции и начинающем ориентироваться на капиталистические интересы. Сюда же относятся международные организации и ООН, которые всё в большей мере управляются финансовыми и коммерческими организациями (Мировым банком, МВФ, ВТО), а теперь и виртуально колонизированы транснациональными корпорациями.

Всё это происходит вследствие логики процесса капиталистического накопления, так что не нужно выискивать мистическую теорию для объяснения этих процессов. Неолиберализм - всего лишь новая стратегия капитала, позволяющая ему восстановить способность к самовозрастанию - на Западе в связи с относительным сокращением производительности, которое привело к ослаблению кейнсианской модели, и на периферии - благодаря новым возможностям капитала для повторной колонизации этих экономик. Это позволяет ведущим "экономическим игрокам" продолжать подавление любых попыток выстроить экономику на ином основании. Ускорение процесса накопления, таким образом, ознаменовывает двойное наступление: на труд, с одной стороны, и на государство - с другой. Все средства - экономические, культурные, политические и военные - используются для достижения этих целей.

 

Расширение и фрагментация сопротивления и борьбы

 

Нарастание борьбы может быть объяснено возросшим числом жертв системы, к которым теперь относятся не только те, кто непосредственно вовлечён в отношения труда и капитала (то, что Маркс называл реальным подчинением). Опосредованные отношения, о которых говорилось выше (формальное подчинение), охватывают сотни миллионов людей, которые, далеко не всегда осознавая существование связей, которые объединяют их в мировую экономическую систему, страдают от их катастрофических последствий. Связи между причиной и следствием далеко не всегда уловимы и требуют тщательного анализа и применения абстрактного мышления к конкретны реалиям для установления, например, отношений между монетаризмом и снижением покупательной способности большинства слоёв населения, между "налоговыми гаванями" и недозанятостью, между программами структурной перестройки и нищетой.

Экспансия сопротивления проистекает из социальных последствий глобализации капиталистической экономики. Феминизация бедности ведет к укреплению позиций движений феминисток, разрушение окружающей среды и её приватизация поощряют создание групп по защите окружающей среды, культурная деградация вызывает защитную реакцию, которая иногда является ретроградной, когда она не сопровождается надлежащим анализом.

Фрагментация борьбы является следствием географической и "по-секторной" раздробленности. В то время как капитал, особенно финансовый, доминирующий в неолиберальную фазу современного капиталистического накопления, обретаёт всё более весомое материальное основание для собственного воспроизводства на международном уровне, сопротивление этим процессам до сих пор остаётся в основном локализованным. Верно и то, что недавние многочисленные демонстрации обнаружили тенденцию к формированию интернациональных групп, но оно затруднено недостатком средств, несмотря на то что Интернет открывает новые возможности для коммуникации.

Что касается фрагментации "по секторам" экономической деятельности (рабочие и крестьяне, неформальный и формальный сектор, мелкие фермеры и безземельные крестьяне), она тоже является следствием капиталистической логики. Фактически существует разрыв между категориями, вовлечёнными в непосредственные отношения труда и капитала, и теми, подчинение кого является формальным. Частные интересы каждой из этих групп, казалось бы, являются чётко определёнными, если не взаимоисключающими, но на самом деле они, строго говоря, "по одну сторону баррикад". В то же время капитал заинтересован представить действия "организованного сектора трудящихся" (профсоюзов) противоречащими действиям неформального сектора. И действительно, легко говорить о привилегиях первых (известной "трудовой аристократии") по сравнению с положением последних.

Другие категории - женщины, местные народы, мелкие крестьяне и торговцы, экологические движения, культурные объединения и т.п. - кажутся отстранившимися от борьбы, которая ведётся вокруг социальных отношений производства. Тот факт, что все они являются раздробленными, очень выгоден для гегемонии рынка и его политического выражения, поскольку им легче развивать стратегию реакций/репрессий в случае слабости этих движений, чем столкнуться с последовательным фронтом.

Как говорят, сопротивление является отражением гражданского общества. Но важно отметить, что это именно базис гражданского общества. Верно и то, что в настоящее время мы являемся свидетелями начала единых действий: это стало очевидным во время различных демонстраций и встреч, о которых мы уже упоминали.

2.2. Стратегии сближения

 

Мы намеренно говорим о стратегиях во множественном числе, поскольку, как это будет показано ниже, это в большей мере соответствует современным потребностям сопротивления и борьбы на международном уровне.

 

Типы сближения

 

Современная глобализация капиталистической экономики, соответствующая новой фазе процесса накопления, который вынуждает разнообразные силы сопротивления взаимодействовать, влияет сразу на несколько секторов. Отсюда следует потребность стратегического сближения для возможности оказывать влияние на общественные решения, особенно там, где они принимаются институционально. Именно это происходит во время встреч ВТО в Сиэтле, Мирового банка а Вашингтоне, Социального саммита в Женеве, G8 в Генуе, Европейского союза в Севилье.

Нам есть к чему стремиться. Особенно сложно преодолеть культурные различия в сопротивлении и социальной борьбе. У рабочих-членов профсоюза есть вековой опыт борьбы, которая зачастую была очень трудной, и их иногда приводят в замешательство формы борьбы, используемые так называемыми "новыми общественными движениями". С другой стороны, сельские движения, и особенно движения безземельных крестьян, считают, что многие объединения рабочих постепенно интегрировались в систему и борются за весьма специфические цели в рамках этой системы, а не против самой её логики. Эти взаимные недопонимания нелегко, но необходимо преодолеть.

Ещё один необходимый тип сближения - тот, который требуется в связи с различием точек зрения и может привести к выработке группы согласованных целей. Именно поэтому такое сближение является временным и может объединить организации с разным уровнем осведомлённости о происходящих в мире процессах. Например, вопрос внешнего долга стран третьего мира объединил левые политические группы и церкви, которые иногда были весьма консервативными.

Таким образом, идея одной уникальной авангардной партии, являющейся носительницей абсолютной истины, нереализуема в настоящее время. Но это не означает, что должен существовать абсолютный релятивизм, в рамках которого каждый занимает равные позиции, соглашаясь с логикой постмодернизма, для которого единственно существующей является "мгновенная" история индивида и неких специфических ситуаций. Именно поэтому должна быть выстроена стратегия, которая будет постоянно пересматриваться согласно изменениям целей.

 

Стратегия с ясными целями

 

В настоящее время существует угроза того, что антиглобализм станет фольклором. То, как СМИ преподносят некоторые юмористические, порой эксцентричные действия во время демонстраций, может сделать их просто смешными. Естественно, это делается преднамеренно. Серьёзно то, что некоторые движения позволяют себе быть выставленными в этом свете. Верно, что все общественные движения привносят вместе с собой свою культуру, и что сегодняшние молодые люди с трудом принимают былую дисциплину демонстраций. Но формы выражения не могут заместить содержание. То же касается некоторых форм насилия, которые являются замечательными алиби для криминализации сопротивления и манной небесной для тех, кто устраивает видеопредставления.

Верно и то, что не всё сопротивление является "анти-системным", то есть готовым бороться с капитализмом и империализмом как системами. Мы уже упоминали о фундаментализме разного рода, который практически всегда является реакцией на культурные последствия общественных отношений в рамках капиталистического рынка, но который направлен на культурное восстановление для решения проблем. То же касается и всякого рода борьбы, идущей на периферии.

Это относится и к населению, которое не было непосредственно интегрировано в капиталистические общественные отношения. Эти люди страдают от нищеты, являющейся в основном следствием глобализации экономики (программ структурной перестройки, запрета мер социальной защиты, экспортной ориентации сельскохозяйственного производства, резкого снижения цен на производимую ими продукцию и т.п.). На "Севере" это вопрос атомизации общественной жизни вследствие господства рынка и индивидуализации как его основной характеристики, укрепленной культурой потребления. Это ведет к концентрации инициатив на узко специфических целях, которые, будучи важными, слишком часто рассматриваются изолированно от остальных существенных проблем.

Именно в этом контексте глобализация сопротивления и борьбы должна сместиться по ту сторону простого дополнения к уже существующим в мире инициативам. Она должна стать признаком недовольства миллионов людей, для того чтобы обрести органичный характер. Эти инициативы, действительно, возникают повсюду, но ни один из прежде существовавших видов интеграции не сделает их эффективными в долгосрочном периоде. Этот путь очень длинен, но возможен.

 

Интернационализация сближения

 

Начиная с 1999 года - года Другого Давоса и Сиэтла - международная природа сопротивления стала очевидной и Всемирный Социальный Форум (Порту-Алегри) является наиболее ярким тому подтверждением. В 2001 г. на нём собрались 20 000 человек и 700 организаций, а в 2002 г. - уже 60 000 и 1000, соответственно, из 130 стран. В 2003 г. принимало участие уже 100 000 человек и 4000 организаций. Однако Форум остаётся инициативой в основном Латинской Америки и Европы.

В то же время появляются и континентальные, региональные и национальные форумы. Первый континентальный форум состоялся в Африке, в Бамако, в 2002 г., за которым последовали форумы в Латинской Америке (Кито, 2002 г.), Европе (Флоренция, 2002), Азии (Хайдарабад, 2002). На региональном уровне прошёл Амазонский (Манау 2002) и Средиземноморский форум (Барселона, 2002). Организуется множество национальных форумов. Что касается 2004 г., то Всемирный Социальный Форум будет проходить в Индии[1], а впоследствии - в Африке.

Двумя основными поводами для беспокойства является тот факт, что участие должно быть действительно глобальным, поскольку сопротивление противостоит глобальному капитализму, а также то, что в эти процессы вовлечён в основном лишь базис движений: единственное в мире место встречи остается очень абстрактной концепцией для них. Сближение сопротивления должно происходить на всех уровнях.

 

Сопротивление со стороны системы

 

Помимо "фольклоризации", столь дорогой для некоторых СМИ, и обращения особого внимания на некоторые "сильные меньшинства" (часто молодых людей, которые просто не находят другого способа самовыражения), деятельность основы гражданского общества наталкивается на сопротивление экономической и политической системы. Одной из простейших форм такого сопротивления является использование того же лексикона, но с изменённым смыслом (речь идёт о таких понятиях, как гражданское общество, участие, демократия, война с бедностью). Другой формой является "поглощение" (приглашения на Давос, к участию в комиссиях и семинарах Мирового банка и т.п.), и некоторые лидеры начинают играть в эту игру. Но прослеживается и интенсификация репрессий, не говоря уже о милитаризации, предпринимаемой Соединёнными Штатами в Латинской Америке, Центральной и Юго-Восточной Азии, равно как и на Ближнем Востоке - под предлогом борьбы с наркоторговлей и терроризмом (которые, действительно, являются реальными проблемами).

Поэтому можно сделать вывод о том, что глобализация общественных движений является признаком начала новой эпохи и появления надежды на то, что эти движения себя оправдают, ответив на вызовы, им противостоящие.

 


 

[1] Форум действительно прошел в Мумбае (Бомбее) в январе 2004 г., собрав около 100 000 участников – прим. научного редактора перевода.