Ленин и путь диалектики

Ленин и путь диалектики 

Савас Михаил-Матсас, Греция

Доклад на международную конференцию «ЛЕНИН on line» (к 140-летию со дня рождения Владимира Ульянова). 22-24 апреля 2010 года, г. Москва. Организаторы Фонд «Альтернативы», Фонд Розы Люксембург.

 

1. 

"Il faut continuer, je ne peux pas continuer, je vais continuer" – Нужно продолжать, я не могу продолжать, я продолжу. Это - последние слова Сэмуилла Бекетта в книге «Неназываемый». Это - также наши Слова. Что продолжать? Как продолжать? Все пронизывающее филистерство правителей торжествующе объявляет, что ничто освободительное не существует больше; все, что остается, продолжит его унизительное существование навсегда. Итак, почему продолжать?

Конец двадцатого века выступает на сцену для того, чтобы доказать безвыходность положения, чтобы уничтожить каждый выигрыш от освобождения, достигнутого с 1917 года, символизируя его полное разрушение. Крах пост-революционных бюрократизированных режимов, которые сделали все возможное, чтобы исказить и предать самым ужасающим способом принципы, на которых они были основаны, аналогично угрожает похоронить под их щебнем то, что было также полной противоположностью их тирании – революционные надежды Коммунистической перспективы. Флаг сдачи поднят на руины: эмансипируйте от эмансипации. Это - повестка дня.

Но мир отвратителен и невыносим как никогда прежде. Мы должны продолжать. Но от этой перспективы по крайней мере, мы не можем продолжать. "Мы не можем выдержать этот мир, в котором у нас нет желания, чтобы отрицать." Это - кошмар современного нигилизма, "нигилизм последнего человека,", как это описал Ницше. Столетие спустя, эта болезнь нигилизма не является исключительно европейской, она глобальна. Это показывает конец метафизики, всех систем, всех идеологий, "больших мета-рассказов," из революций, коммунизма, даже истории непосредственно. В типичной хилиастской и смехотворной манере, не только подобными Фукуяме и компании, это даже дает точную дату Конца: 1989.

Эта новая модная эсхатология представляет собой могилу всех эсхатологий, отражая их ошибки и отклоняя все освободительное внутри их. Крах всей уверенности категорически рассматривают как самую высокую уверенность. Самая вульгарная рыночная метафизика поднята как доктрина конца всей метафизики.

Слева и справа они стремятся дать ответ - уже известный. Но главный вопрос – это как изложить правильные вопросы. Говоря о Ленине как о нашем символе, первая вещь, для изучения, точно такая: открыто, без предвзятых мнений и предубеждений, не будучи пойманным в ловушку предыдущими примерами, сосредотачиваясь на объекте непосредственно, чтобы войти в диалектическое царство опроса, ища, чтобы найти новое, наиболее мучительное, еще неизвестными вопросами, которые появляются в каждом драматическом поворотном моменте истории и познания.

Здесь, в поворотных моментах, в пустоте, созданной разрывом исторической непрерывности, слышен болезненный внутренний диалог: "Вы должны продолжать, я не могу продолжать, я продолжу."

 

2.

 

Этот внутренний диалог потряс Ленина, как никогда прежде, в те дни мучения в 1914, которые так походят на наши дни, когда тело Европы было разлучено антагонизмами и националистической лихорадкой, когда "Большая война" взрывалась среди различных империалистических полномочий, и когда исторический противник империализма, официальный "социалистический лагерь" тогда мог также самоликвидироваться.

Для Ленина шок был ужасен. Когда он услышал новости о голосовании в поддержку военного бюджета spd, или поддержки Плехановского военного усилия царского правительства, он просто не мог поверить в это. Ленин никогда не был бесстрастным изображением стали, изображаемой Сталинистами. Шок отражает его человеческие, слишком человеческие, качества. Кроме того, без этого начального, отчаянного опровержения того, что было реально, без момента временной беспомощности, без ужасного момента признания невозможности продолжения, в то время как Вы

знаете в то же самое время, когда Вы должны продолжать, невозможно ценить напряженность и импульс, необходимый для прыжка, который устанавливает непрерывность.

Беккет рассказывает правду. Ленин, посредством его собственного пути, сталкивается с этой правдой. Непрерывность не рост, расширение, и повторение того же самого. Это - противоречие, которое его собственным обострением и кульминацией находит путь к его превосходству, вводящему в другое, новое противоречие. Непрерывность - плоды своей потребности так же как невозможность, которая будет установлена.

 

3.

 

Противоречие не может быть решено автоматически или гладко. Его объективная природа всегда подразумевает реальную угрозу катастрофы. Это требует исследований и определения его логики, откуда потом появляется разработка стратегии его преодоления на практике. Это точно, что Ленин несравнимо относится к делу сегодня.

Ленин не был остановлен первым отвратительным впечатлением, и при этом он не мчался в создание непосредственных, поспешных политических ответов и заключений. Он поворачивался вместо этого к фундаментальным вопросам, которые нужно было задать. Часто ошибочно замеченный как прагматист, его ответ здесь, возможно, не был дальнейшим от этого. После объявления войны и краха Второго Интернационала, в то время как пожарище в полях битвы возрастало, он погрузился в систематическое исследование философии, наиболее глубоко в работе Гегеля «Наука логики», в Бернской Библиотеке с сентября 1914 до мая 1915.

Только после того, как этот цикл глубокой философской работы был закончен, Ленин продолжает писать со второй половины мая до первой половине июня 1915 свою брошюру "Крах Второго Интернационала", и начинает разработку анализа империализма. Эти главные работы в свою очередь сопровождались другими кардинально существенными теоретическими и практическими исследованиями, приводящими к изменению стратегии в "Тезисах в апреле" 1917, «Государство и Революция», и заключительное нападение на «Зимний Дворец». Но пункт отправления не должен быть забытым. Подготовка, для "нападения к небесам" началась в тишине Бернской Библиотеки, по открытым книгам Гегеля.

Новая эпоха кризиса, в которой человечество и международное движение рабочих вступили в результате вспышки "Великой войны", анализировал и реконструировал все социальные отношения и функции, как в материальном, так и в умственном плане. Кризис не был ограничен производственной экономической структурой; он вовлекал все уровни действительности. Это стало кризисом цивилизации, кризисом всей цели, исторически развивал формы Социального сознания, всех данных концепций мира, всех форм и путей представления. Это был эпистемологический кризис, который вовлекал не только привилегированные классы и интеллектуалов, привязанных к ним, но и общественные классы, прежде всего рабочий класс, его политическое руководство, и своих собственных интеллектуалов.

Окончательная капитуляция социал-демократии к капитализму, к империалистическому государству и его военным целям, была подготовлена заранее принятием теоретического горизонта, приспособленного к пределам капиталистического мира непосредственно и его фетишистских иллюзий.

Только теоретический подход, который бросил вызов пределам буржуазного общества, его мировоззрения или, скорее фрагменты этого, мог превысить эпистемологический кризис полностью; то есть только тогда мог такой подход идти вне неопределенного "кризисного сознания" (Andras Gedo), и давать сознательное выражение интересам рабочего класса, смыслу реального руководства к новой практике революционного преобразования. От этого наблюдения, поворот Ленина к вопросам диалектического метода и эпистемологии, поскольку это зарегистрировано в его Философских тетрадях 1914-15, составляет первый решающий шаг всей стратегии преодоления кризиса руководством рабочего класса, который возмущался с начала войны.

 

4.

 

Крах Социал-Демократического Интернационала сверху донизу, к его самым низам, показал, что что-то ужасно разрушительное имело место в его теоретически-методологических основах, не исключительно и в его фактической политике. Это потребовало исчерпывающую фундаментальную повторную проверку Марксизма в противопоставлении с официальной концепцией Марксизма, поскольку это институциализировали "папы римские" и "кардиналы" "Марксистской ортодоксальности", такие как Каутский и Плеханов. Но радикальный разрыв должен был перейти на следующую стадию. Это не являлось чем-то новым, отличным от основ Марксизма. Более того, необходимо искать философский ответ относительно того, что непосредственно фактически представляют основы.

"Ортодоксальный Марксизм" Второго Интернационала характеризовался, прежде всего его безразличием, если не открытым отклонением потребности в философских основах марксизма. Прежде всего, происхождение Марксистской диалектики в гегельянской диалектике, даже самое понятие диалектики как таковой, рассмотрели как гегельянское, и поэтому непригодными, вредными пережитками, которые отклонены. Это было не только положением ревизионизма Бернштейна или тех, кто открыто продвигают позитивизм и нео-кантианизм; это была так же доктрина " ортодоксальности папы римского " непосредственно, Карла Котского, который не подчеркнул ни в каких неоднозначных словах, что он "расценивает Марксизм не как философскую доктрину, а как эмпирическую науку, как специальное понимание общества." Плеханов тоже, в отличие от других теоретиков Второго Интернационала, действительно обращал внимание на философию, и так как он написал одну тысячу или больше страниц по философии и диалектике, просто не мог проникнуть по сторону поверхности. Как заметил сам Ленин, когда это пришло в гегельянскую логику, связям, к которым это привело, эта мысль (то есть, собственно диалектика, как философская наука), не было ничего вообще. Именно на этой теоретической почве зло догматического окаменения, бюрократического оппортунизма, апологетики текущей тактики, вероисповедания опытного факта процветало в форме механического детерминизма, экономизма и градуализма.

В другом месте, верно утверждение, что у Австро-марксизма, особенно у Макса Адлера, было понимание связи между возрастанием реформизма и антифилософским, антидиалектическим отношением, и в то время как это действительно делало попытку противостоять вырождения философским возвращением Канту, эта попытка почти полностью обошла жизненный переход от Гегеля к Марксу. Преобразование социальной объективности в формальное необыкновенное условие политики было противопоставлено к механическому объективизму Бернштейна и Каутского. Но единственным реальным последствием этого было затемнение отношений между предметом и объектом, теорией и практикой нео-кантианским способом, таким образом, непосредственно приводя политически к центризму, к параличу, и, наконец, к капитуляции к реформизму.

Дорога, или скорее извилистый путь, который открыл и которому следовал Ленин, однако, был полностью различен. Так уже подчеркивалось, он не ограничивал себя, как Плеханов в идентификации основ Марксизма. Он вновь поднял вопрос основ.

Действительно ли основы статичны, очевидны, принципиальны, как это было для теоретиков Второго Интернационала? Или действительно ли они - результат диалектического превосходства? Надолго ли они статичны или динамически возобновимы? Действительно ли они - категория, вмешивающаяся как среднее между предметом познания, объектом в целом, и предметом изучения, отделяясь вместо того, чтобы соединить объект и предмет? Или это отражение, самопроникновение того, чтобы быть в себе, к самому внутреннему пункту, который может он достиг в какой-нибудь специфический исторический момент, проходя и превышая пределы, существующие до тех пор? Действительно ли основы - сокращены в окончательную абстрактную идентичность или "единство идентичности и различия, правды того, какое различие и идентичность, оказалось, были сущностью, помещенной явно как все количество?" Но, я слышу некоторые из Вас - объект, не это ли язык Гегеля, скандал всех скандалов!

Ленин возвратился к Гегелю в 1914, чтобы не быть заключенным в его систему, но чтобы превысить ее, перевернуть Гегеля вверх дном. Аннулирование материалиста Гегеля, превышение его диалектики на линиях материалиста, является самопроисхождением и пересмотром основ Марксизма. Это не действие, совершенное раз и навсегда Марксом, полтора столетия назад, или Лениным в 1914. Это - открытый, активный, постоянный процесс до полной реализации философии в радикально преобразованный мир. Основы всегда располагаются в глубинах настоящего.

 

5.

 

Нужно возвратиться к Гегелю, тогда, чтобы продолжить его задачу аннулирования материалиста. Но давайте согласимся с одной вещью. Это не имеет ничего общего с часто повторяемым "возвращением к корням," "возвращаются к Марксу," или даже "назад Ленину,", как будто это был ритуал очистки девственности источников, выравнивания с тем, что существовало прежде, чем все пошло неправильно- Ленин в его Философских записках, различает движение без повторения, без возвращения на грани отъезда, и диалектическое движение, "движение точно с возвращением на грани отъезда". Возвращение выражено в "идентичности противоположностей" не в простом выравнивании с начальной ситуацией, не, устанавливая абстрактную идентичность с этим, без оппозиции, не восстановлением ставки статус-кво. Возвращение к единству противоположностей - процесс, где при определенных условиях противоположности "идентичны, становясь преобразованными друг в друга". Поскольку Ленин продолжает отмечать, "движение познания к объекту всегда может продолжаться только диалектически." Необходимо возвратиться, чтобы лучше прыгнуть вперед. "Сходясь и отклоняясь линии: круги, которые касаются друг друга. Knottenpunkte = практика человечества и истории человечества".

В этом смысле, тогда, практика - "критерий совпадения одного из бесконечных аспектов реального", критерий возвращения на грани отъезда познания на более высоком уровне спирального движения. Такие возвращения - Knottenpunkte, центральные пункты, точки спирали, и они "представляют единство противоречий, Существующих и Несуществующих, как исчезшие моменты, совпадают на мгновение, в данные моменты движения (техники, истории, и т.д.)". Возвращение Ленина на грани отхода от Марксизма - аннулирование материалиста Гегеля - на новом уровне, в центральном пункте 1914, составляет единство противоречий, которое включает и превышает события в классовой борьбе и в теории от пункта отправления спирали к ее новой кривой.

Таким образом, у возвращения есть характер, который друг Гегеля с их студенческих лет, великий поэт и диалектический мыслитель Холдерлин, дал тому, что он переименовал "обратное движение к родине" в его замечаниях по трагедиям Софокла Эдип и Антигон. Это - изменение, связанное с каждым радикальным поворотом в историческое время, когда ничто не могло равняться с начальным условием, "потому что обратное движение к родине - изменение всех путей представления и всех форм". Возвращение на грани отхода от Марксизма требует реконструкцию всех исторически развитых форм Марксизма, не теряя их настоящего содержания. Это - инновационный акт самоперефонда, истинный Ренессанс.

 

6.

 

Ренессанс не идентичен регрессу, но является его противоположностью. В нашем случае может никогда не быть регресса в матку (точку зарождения) - абсолютный идеализм Гегеля.

Гегельянская система составляет предел. Гадамер указал, что даже самые различные или диаметрально враждебные мыслители от Маркса и Кьеркегора до Хайдеггера, согласны, что "традиция двух тысяч лет, которая сформировала Западную философию, закончилась в системе Гегеля и в ее внезапном крахе в середине девятнадцатого века". Задача не состоит в том, чтобы восстановить здание, которое разрушилось. Для Маркса и для Ленина вопросы, которые должны быть поставлены в рамках этой задачи, должны выходить за предел. Это вовлекает преступающие через предел Гегеля радикально новые отношения философии с миром, теории и практики, в структуре революционного процесса, где философия становится миром, и мир становится философией, используя выражение Маркса в его предварительных примечаниях по философии Эпикура.

Гегель - для Марксизма эквивалент Красного моря в массовом бегстве от земли рабства. Вы должны пройти через это, через его открытие, которое показывает твердое морское дно в его материальности (аннулирование материалиста), идя со всем угнетаемым в длинном марше освобождения. Всегда есть опасность быть утопленным в этом, вместе с угнетателями, когда открытие начинает закрываться.

Абсолютный идеализм должен быть разрушен изнутри, средствами, предлагаемыми диалектической логикой Гегеля непосредственно, но очищен от ее мистики, и повторно уточнен на основе материализма. Это - конечно огромное обязательство, которое еще не было закончено. Ленин признает что, величина так же как неполный характер задачи "логика Гегеля не может быть применена в ее данной форме, это не может быть взято как дано. Нужно отделить из этого логические (эпистемологические) нюансы, после очищения их от Ideenmystik: это все еще - большая работа".

 

7.

 

Ленин получал это "большое задание", и он никогда не останавливался в разговоре прямо вплоть до момента его смерти.

Чтение материалиста Гегеля, так как выполнил Ленин, не уменьшено в простой обмен сроками, восстанавливая вопрос в движении. И при этом это не дает первенство сознанию, или перестановке природы в главном участке, занятом Идеей. Аннулирование гегельянской диалектики, возвращение к его материальному пункту отправления, должны быть диалектическими, то есть, через слияние противоречий и их переосмысление в новые объединения противоречий. Диалектическое возвращение всегда Одиссея, как ясно показывают Философские записи Ленина.

Записи, когда они полностью не игнорируются как случайные примечания, "предназначенные, чтобы не быть изданными," обычно показывают так немного больше чем антология несоизмеримых расценок на диалектику, где каждое эклектичное может выбрать и выбрать то, что он или она любит как украшение за его или её беседу. Но это полностью недооценивает их значение. Философские записи 1914-15 должны вместо этого быть изучены как отдельные, органические, развивающие, открытые, проходящие через различные моменты и переходы. Только таким образом логика Ленина может быть исследована, логически развернута, и отражена во взаимосвязи различных переходов его размышления.

Исследование материалиста "гегельянство проиграло континент" заставило Ленина двигаться в сходящиеся и расходящиеся круги во всей исторической широте философии, сосредотачиваясь на некоторых решающих центральных пунктах, таких как работы Гегеля и на вкладе Лейбница, так же как на древней философии, особенно Гераклита и

Аристотеля. Без экспертизы этих кругов и центральных пунктов, затенено все Ленинистическое усилие полностью материалистично изменить Гегеля. По этой причине абсолютно необходимо продолжиться к картографии всего философского кругосветного плавания записей Ленина.

 

8.

 

В сентябре 1914, Ленин начал свое исследование «Наука Логики» Гегеля. Гегель не был неизвестен ему (несмотря на широко распространенную легенду). Он был своим компаньоном от его первых шагов как революционный Марксист. Надежда Крупская пишет в своих мемуарах, что молодой Ленин, сосланный в Шушенское, уже изучал Гегеля, особенно «Феноменология Мышления».

В 1914, его внимание было привлечено и сосредоточено к большой работе Гегеля «Логика». Это не случайно. Поскольку он отмечает в своих записях, указывая и комментируя Гегеля, "естественно-историческое описание явлений мысли" не достаточным. Должна также быть "корреспонденция правды." И Ленин добавляет: "Не психология, не феноменология ума, но логики = вопрос правды". В «Логике» чрезвычайно близко подходит к (диалектическому) материализму. Он завершает: "Общее количество суммы, последнее слово и сущность логики Гегеля - диалектический метод - это чрезвычайно примечательно. И одна вещь больше: в этом наиболее идеалистическом из работ Гегеля, есть наименьшее количество идеализма и большинство материализма.

Для "Марксистов", которые пришли после Маркса, эта фундаментальная книга

оставалась запечатанной. Но Ленин был непреклонен: "Невозможно полностью понять Капитал Маркса, и особенно его первую главу, не изучая и не понимая Логики Гегеля. И он добавляет с горечью и сожалением: "Следовательно, половину столетия спустя ни один из Марксистов не понял Маркса!!".

То же самое случается, с некоторыми исключениями и многими приключениями, 135 лет спустя. В этом смысле, как мы можем говорить о "конце Марксизма"? Что "Марксизм" закончился?

 

(Неотредактированный перевод данного фрагмента выполнила Климушкина Дарья, студентка магистратуры экономического факультета МГУ)

 

9.

 

Ленин закончил методичное и критическое прочтение «Наука о логике» (дополняя это изучением значимых частей из Энциклопедии ) через три месяца к декабрю 1914 года. Примечательно, что между сентябрем и ноябрем 1914 года, когда Ленин был предположительно уже на середине своего исследования ключевой второй книги, «Сущность науки о логике», чтение и заметки по книге, сделанные Фейербахом о Лейбнице, были также вставлены. Этот особый интерес Ленина к Лейбницу был приблизительно полностью проигнорирован. С точки периферии главных циклов исследования работы Гегеля, был открыт дополнительный цикл, который двигался в противоположном направлении, догегельянская диалектика, и затем стремился опять к встрече с основным циклом из учения Гегеля. Этот возобновленный интерес к Лейбницу не был случайным отклонением, вызванным чтением книги Фейербаха. Основные пункты, на которых Ленин в своем учении сконцентрировал внимание, важны для развития диалектической концепции исторического развития природы и общества, противопоставленной механической материалистической концепции Второго Интернационала.

Неважно как Маркс сам оценивал Лейбница, Ленин выделял тот факт, что вместе с философом Монадологии Картезианский был охвачен взгляд на материю как на мертвую массу из вне. Для Лейбница материальная субстанция «содержит в себе движущую силу, никогда не прекращающийся принцип деятельности (активности). Ленин пишет: «Следовательно, Лейбниц через теологию (богословие) приходит к принципу неразделимости (и универсальной, и абсолютной) связи материи и движения».

Без какого-либо отклонения к идеализму и клерикализму, в отношении «свойства Лассаллеан» в Лейбнице как места государственной власти, у Ленина была идея, что есть вероятность более глубокого, качественного и динамичного представления материи. Такого представления, которое было бы противопоставлено механическому материализму, и была близка к открытиям современной неньютоновской физике. Качественный динамизм материи в движении, который Маркс нашел у Бекона и особенно у Якова Беме, точно такой же, который Ленин увидел у Лейбница. Как говорится в ленинском афоризме: «интеллектуальный идеализм всегда ближе к интеллектуальному материализму, чем к глупому и вульгарному материализму».

 

10.

 

С этой точки зрения должен быть отмечен очередной «обход» в философских толкованиях Ленина. В решающий момент, когда он заканчивал изучение великой Логики в конце 1914 года и перешел к изучению «Истории Философии» Гегеля и затем «Философии Истории», другими словами, когда Ленин был хорошо подготовлен и был на середине путешествия по океану Гегеля, он читал и комментировал различные книги, связанные с революцией в естественных и биологических науках. Эта «естественная научная» литература в середине изучения Гегеля, указывает на то, что Ленин никогда не отклонялся от линии своего исследования, которое началось с 1908 года в «Материализм и эмпириокритисизм» и было связано с революцией естественных наук, краха классической естественной научной картины мира и философские следствия конфронтации материализма и идеализма.

«Философские тетради» 1914-1915г. бесспорно отражает качественный скачек в философских суждениях Ленина. Здесь все-таки при полном разрыве, пробивается определенный уровень непрерывности с его предыдущими работами, особенно с той, которая была направлена против Марксизма в 1908 году. Часто повторяемая фраза о каком-либо отделении диалектического Ленина в 1914 году и «механического материалиста» Ленина в 1908 году (выдвигаемая например Раей Дунаевской, Югославом Праксис Скул или Михаилом Леви) неуместна. Тот факт, что сталинизм опустил «Материализм и эмпириокритисизм» до уровня вульгарной банальности (пошлости) в его общепринятом варианте не доказывает его отчуждения. Был великий советский философ-антисталинист Е.В. Ильенков, который первый предложил новаторскую, инакомыслящую интерпретацию в своей посмертной книге «Ленинская диалектика и метафизика позитивизма» (первоначально опубликована в России в 1980 году, спустя два года вышел и английский вариант текста). Такой анализ и интерпретация, которые заставляют задуматься, заслуживают восстановления объективной оценки раннего труда Ленина.

 

11.

 

В начале 1915 года, Ленин отвернулся от «Наука о логике» и занялся другим направлением, очевидно отдаленным от этого учения, но на самом деле еще более глубоким: диалектика древней Греции. Материалистическое изменение созерцательной диалектики, возвращение к позиции ее отклонения, касается возвращения к отчизне, древнегреческого полиса.

Ленин в начале 1915 года, в процессе изучения «Истории философии» Гегеля акцентировал свое внимание преимущественно на той части, которая была посвящена древнегреческой философии. Ленин достаточно быстро оставил позади себя «Философию истории» Гегеля, поскольку, как он сам писал «в этой сфере наука, созданная Марксом и Энгельсом, сделала огромный шаг вперед». Затем Ленин изучал Гераклита, благодаря книги Лассейлла об ионийском основоположнике диалектики. Наконец, осознавая противоречия между идеями Гераклита и мыслями Аристотеля, Ленин тщательно изучал последнее главное произведение Метафизики. Тем самым большая дуга, которая началась с исследования учения «Наука о логике», с конечном счете завершилась. И уже только после завершения изучения метафизики Аристотеля, Ленин подвел итоги своим философским блужданиям в коротком, но очень содержательном эссе «К вопросу о диалектике».

Благодаря древним грекам Ленин снова нашел ту свежесть диалектики, которая была утрачена, исходная прочность его концепции заключалась в «простоте, полноте текущих изменений, перемещений». Он не обращал внимания на всю эту древность при ответах на современные вопросы. Но с другой стороны Ленин писал, что мы должны научиться у греков «строгому методу конструирования вопросов, как если бы была гипотетическая система с простыми разногласиями во взглядах, которая была отражена у Аристотеля». В наше время бедствий и нищеты, когда все вызывает трудности и проблемы, а не стимулирует к избытку, диалектика античности учит нас «простому» (невычурному) допросу обо всех вещах, искусству удивляться, когда сталкиваешься с естественным историческим мирозданием.

Ленин строго выступал против схоластики и клерикализма, потому что они «взяли из Аристотеля то, что было мертво, а не то, что было живым; вопросы, исследования, лабиринты, в которых человек терял свой путь». Далее Ленин объясняет, где и как Аристотель потерялся в лабиринте: «В Аристотеле объективная логика это везде запутанная субъективная логика и к тому же еще таким образом, что объективная логика всюду видима, очевидна. И нет никаких сомнений в объективности познания». Позже, комментируя части Метафизики 1040а-1041б, Ленин добавит: «Восхитительно! Нет сомнений в реальности внешнего мира. Человек определенно путается из-за деаликтики мироздания и в частности из-за концепции и восприятия сущности и феномена». Для Ленина логика Аристотеля не является окаменелым органом, она скорее «вопрос, исследование, подход к логике Гегеля», которая «всюду на каждом шагу поднимает строгий вопрос о диалектике.

Русский революционер развивает определенный вид противопоставлений античной и гегелевской диалектики. Конечная цель его обращения к античной философии заключается в поддержке материалистической позиции Гегеля и обеспечении свежих движущих сил марксисткой идеологии.

Такой же подход Ленин применил при изучении книги Лассаля о Гераклите. Он нашел там не только бесценный материал защитника античной диалектики, что было ценной находкой, но также типичный пример как избежать перечитывания Гегеля, неизменная переформулировка трудов немецкой идеалиста, без какой-либо попытки уйти куда-то в сторону. Политический результат труда Лассаля заключался в идеализации государства, повиновении его власти, и не очень популярной версии Лассаля о «государственном социализме» или скорее анти-социализме.

Огромная разница, между отношениями к взаимосвязанным вопросам диалектике Гегеля и государства Маркса и Лассаля, очень важна для Ленина, поскольку он видел в этом воспроизведение его конфронтации с Плехановым и Вторым Интернационалом. С одной стороны, существует материалистическое превосходство спекулятивной диалектики и социализма посредством увядания государства. С другой же стороны, существует пренебрежение диалектики как логики и теории знаний, и повиновение государству по имени социализм.

 

12.

 

Ленин раздобыл идеалистическую дамбу, созданную Лассалем, и открыл скрытую под драгоценным металлом Логос Гераклита, и в знаменитом фрагменте 30 Гераклита он увидел «очень хорошее описание принципов диалектического материализма». Мир, бытие из всего, был создан ни человеком, ни богами, но он был, есть и будет вечно горящим огнем, регулярно воспламеняться и регулярно гаснуть.

Огромный энтузиазм Ленина к 30 фрагменту (он цитировал его дважды) можно легко понять, если вспомнить, что он изображает и углубляет фундаментальную идею, отмеченную ранее в его изучении «Истории философии» Гегеля: необходимость объединять «универсальный принцип (закон) единства мира, природы, движения, материи и т.д.» с «универсальным принципом (законом) о развитии». Это не тот принцип развития, который понимался и принимался в 19-20 веках как «внешние, не продуманное до конца, случайное, обывательское «соглашение» (договор)…соглашение такого плана, которое душит и опошляет правду». Это также не развитие, как «простой, универсальный, вечный рост, расширение». Наоборот, это принцип развития, который фокусируется на возникновении и исчезновении всего, как взаимное перемещение» как вечный огонь.

Здесь можно найти сущность разрыва эволюционизма прошлого и текущих веков, разрыва отношений с реформистским фетишизмом вечного постепенного прогресса.

 

13.

 

Философские записки далеко не случайные записи в неопределенном порядке, это целый метод исследования и метод описания, согласно различию, сделанным Марксом. Исследование методично усваивает, преодолевает обширный философский материал, анализирует различные формы его развития, и открывает их внутренние связи. Время от времени Ленин представляет изложение или синтез результатов исследования. Наше внимание заслуживают следующие основные описания или синтезы:

А). «Об элементах диалектики», близко к концу конспекта «Наука о логике» Гегеля

Б). «План диалектики Гегеля» и прежде всего;

В). Эссе «К вопросу о диалектике»

 

Метод описания определяется необходимостью акцентирования внимания на отправной точке. Это соответствует следующему порядку:

  1. «объективные размышления» в «Об элементах диалектики»

  2. «абстракты» в «План диалектики Гегеля»

  3. «разделение единого целого» в эссе «К вопросу о диалектике»

В последнем тексте полученные данные исследования были полностью синтезированы и радикальный теоретический разрыв между «традиционным марксизмом» Второго интернационала был завершен.

Подход Ленина к диалектике не имел ничего общего к акцентированию внимания на отправной точке, но имело место «разложение единого целого» и открытие противоречивых тенденций и аспектов. Только через эту проницаемость внутренней части объектов можно достичь полной открытости. Развитие не просто «увеличение или уменьшение», которое возникает в результате внешнего источника движения. Это противоречие, единство противоположностей внутри себя и внутренняя борьба как движущая сила самостоятельного движения.

Вкратце, диалектика это не сумма дидактических примеров. Это открытие нового. Другими словами, «это теория познания Гегеля и Маркса». Это «сущность материи, на которую Плеханов не обращал внимания».

Ленин противопоставлял диалектику субъективизму, скептицизму и софистике, и выделял важнейшие диалектические категории: относительный/абсолютный, индивидуальный/универсальный, логический/исторический. Пока он открывал эпистемологические корни практики своих оппонентов в в классовой борьбе, он тщательно защищал особенность философии. Для Ленина, в отличие от Луи Альтюссера, философия не есть классовая борьба теории. Только некоторые условия, эпистомологическая уязвимость, особенно отделение части от единого целого и трансформация относительного в абсолютное, ведут «в болото, где она надежно закреплена классовыми интересами правящего класса»

 

14.

 

Ленин никогда не превращал свои собственные открытия в новый вид абсолютной истины. В записках он описывает в общих чертах три исследовательские программы для дальнейшего развития диалектики.

1. Продолжение работ Гегеля и Маркса должны заключаться в диалектическом развитии истории человеческой мысли, науки и техники.

2. Существует необходимость дальнейшего развития логики «Капитала» Маркса.

3. Существует определенный набор областей знаний, из которых должны быть созданы теория познания и диалектика, история философии, история раздельных наук, интеллектуального развития, ребенка, интеллектуального развития животных, психология, нейропсихология и изучение языков.

 

15.

 

25 лет спустя, эти программы исследований, в основной своей части оставались не реализованными. Ленин же не оставлял их до мая 1915 года. Диалектика проникала во все его теоретические и практические работы вплоть до Октябрьской революции 1917 и далее вовремя драматичной борьбы против развивающейся бюрократии в изолированном и разоренном первом государстве рабочего класса и до самой смерти. Опоздание социальных революций на востоке и измена социал-демократии оставили молодое советское государство в тисках коррупции, коротая переросла в огромную злокачественную опухоль.

Упадок революции внес упадок в науку революции ­– диалектику. Социал-демократы давно отвергли диалектику, сталинизм продолжил развращать ее, трансформировав в хранительницу правил бюрократии под названием «ДиаМат» (Диалектика материализма), произвольную машину извинений, где даже закон отношений об отношениях был запрещен сталинской диктатурой! Из старых большевиков лишь не многие находили мужество чтобы бросить вызов этому курсу. Самым заметным исключением, конечно же, был Лев Троцкий, который из своей вынужденной ссылки решительно настаивал на необходимости нового поворота материалистического прочтения Гегеля.

Если мы принесем материю в современную эру, то больше всех поражает, как коллапс сталинистской угрозы похоронить под руинами все теоретическое наследие марксизма прежде всего его диалектические методы. Трудно представить себе более постыдной иронии сейчас, когда взрываются все конструкции, в периоде сильнейших судорог и резких неоднородностей характеризующих мир после холодной войны, что концепция постепенной мировой эволюции как-то подтвердилась.

Диалектика, «учение о противоречиях в каждой сущности объектов», необходимая дорожка выхода из положения сегодняшнего неопределенного «критического сознания» к историческому сознанию, и гораздо более необходимая практическая и разборчивая деятельность, чтобы изменить мир. Возможно, диалектика больше других посвящена изучению перехода (эволюции). Без нее, нет ни одной теории эпохи как наша, которая является типичной переходной, в основном в кризис больше всего не хватает как раз теории перехода, эволюции. Если мы хотим избежать замороженного исторического перехода, в котором мы сейчас находимся, мы можем достичь этого только революционным превосходством безвыходного положения.

Одиссея должна начаться заново, и это не должна быть Одиссея как она была у Бернштейна и его компании; без приключений, где «движение» без зигзагов, опасностей, катастроф и фантастических открытий новых миров есть «все» и цель социализма, нашей Итаки, «ничто».

«На реках Вавилона мы сели на мель и плакали». Но мы не должны никогда забывать про Иерусалим, Итаку или цель нашего реального существования и странствий: мировое классовое общество, коммунизм.

Мы должны продолжать. Мы не можем продолжать так, как делали это раньше. Но мы будем продолжать.

 

(Неотредактированный перевод данного фрагмента выполнил Андрей Кулага, студент магистратуры экономического факультета МГУ)

Comment viewing options

Select your preferred way to display the comments and click "Save settings" to activate your changes.

Не могу сказать

Не могу сказать что согласен со всем что тут написсано, но стоит отмететь очень хорошее качество перевода. 


Аренда Яхт Муртер

Comment viewing options

Select your preferred way to display the comments and click "Save settings" to activate your changes.